Прошлой ночью участницы Cherry Blossom уехали из больницы лишь около часа ночи — им нужно было хоть немного выспаться перед сегодняшним выступлением в Пусане.
А вот Кан Хана, Юджин и Мисо уезжать отказались. Они втроем остались ночевать в соседней комнате для сопровождающих, чтобы утром вернуться в Сеул вместе со мной.
Когда я проснулся на рассвете и попытался приподняться, то почувствовал, что меня к кровати придавливает какая-то тяжесть.
— Угх... Что происходит? — пробормотал я.
Повернув голову, я обнаружил, что по обе стороны от кровати на стульях сидят двое и спят, уронив головы на одеяло. Они так крепко ухватились за края покрывала с двух сторон, что натянули его как струну, намертво прижав меня к матрасу.
«Неудивительно, что мне так тесно».
Со стороны могло показаться, будто они выхаживают тяжелобольного. Но на самом деле я просто до смерти устал после ночного восхождения на гору Чири, общения с прессой и возни с девчонками.
«И сколько мне еще так лежать?»
Одеяло сковывало движения не хуже смирительной рубашки, поэтому я начал осторожно ворочаться, пытаясь высвободить верхнюю часть тела.
От моего движения Юджин сразу проснулась:
— Ой, оппа. Ты уже проснулся?
Ее голос был еще совсем сонным и хриплым.
— Да, только что.
Следом открыла глаза и Кан Хана:
— Оппа, как ты себя чувствуешь?
— Всё хорошо. Спасибо, что присматривали за мной, Хана.
Кан Хана отвернулась и поспешно протерла глаза, видимо, стесняясь, что в уголках собрались соринки после сна.
— П-пустяки.
Тем временем Юджин принялась внимательно меня осматривать:
— Фух, какое облегчение.
Убедившись, что со мной всё в порядке, Юджин выпрямилась. Лишь тогда натяжение одеяла ослабло, и я наконец сумел сесть.
Поднявшись, я улыбнулся Юджин:
— Прости, что заставил вас переживать.
— Всё нормально. Мне рассказали, что ты помогал Тхэпхуну-оппе и Джэсу-оппе.
Юджин поворчала, что я вечно притягиваю к себе неприятности, и в шутку предложила устроить мне обряд изгнания злых духов.
В этот момент на тумбочке у изголовья завибрировал мой телефон.
— Юджин, секундочку...
Прервав разговор, я потянулся за мобильником.
[Уведомление: 26 октября 2020 г. Новое расписание для «Ким Сэри».]
26 октября — это сегодня. Я поспешно открыл детали и увидел неожиданное изменение.
[Каждый день V11]
[Дата: 26 октября 2020 г.]
— 20:00 [NEW. Ким Сэри] Изменение порядка выступления на фестивале Busan World Pop Festival.
«А? Что еще за новости?» — удивился я.
Busan World Pop Festival, в котором предстояло участвовать Cherry Blossom, был масштабным K-pop концертом под эгидой администрации города Пусан, растянутым на два дня с концертами и фан-митингами.
Cherry Blossom были заявлены хедлайнерами церемонии открытия фестиваля, которая должна была собрать более двадцати тысяч зрителей.
Их прошлый хит «Hurry Up!» девять недель подряд удерживал первую строчку чартов, а новая заглавная песня «My First Love Story» сразу после релиза взлетела на вершину рейтингов — сейчас Cherry Blossom были самой горячей айдол-группой в Корее.
Поскольку артистов, закрывающих концерт, публика обычно вызывает на бис, мы подготовили три песни. Выступление перед многотысячной толпой должно было дать девчонкам бесценный опыт в преддверии большого совместного концерта в конце года.
Однако расписание внезапно перекроили.
«С чего бы вдруг?»
Я прикинул несколько вариантов, но так и не понял, что творится за кулисами.
Тут дверь палаты отворилась.
— Господин Чон!
В комнату влетела То Ранхи, которая вскоре должна была выезжать в Пусан на мероприятие Cherry Blossom.
— Мне только что звонил менеджер оргкомитета! Финальное выступление на Busan World Pop Festival отдали Girlfriends7! А нас сдвинули на слот перед ними!
То Ранхи объяснила, что вместо положенных двух песен в основной части нам урезали время до одной.
Зато группе Girlfriends7, занимающей третье место на музыкальных шоу и второе в стриминговых чартах, выделили целых две песни.
— И причину не назвали? — уточнил я.
То Ранхи покачала головой:
— Нет. Думаю, вам придется лично переговорить с главой операционной группы фестиваля.
— Понял.
Я спустил ноги с кровати и обратился к Юджин:
— Юджин, забирай Мисо и поезжайте в Сеул вместе с Ханой.
— А как же ты, оппа?
— Похоже, мне придется заехать в Пусан.
В этой истории с Cherry Blossom явно было что-то нечисто. Чтобы на мероприятии такого масштаба внезапно поменяли очередность выхода популярнейшей женской группы, в дело должен был вмешаться кто-то весьма влиятельный.
Юджин на мгновение замялась, но потом кивнула:
— Ладно. Но хотя бы попрощайся с Мисо перед уходом. Она ужасно волновалась.
— Обязательно.
Попросив То Ранхи подождать, я зашел в смежную комнату. Мисо спала, раскинув ручки и сбросив одеяло. Ее маленькие губки смешно причмокивали, будто во сне она уплетала что-то вкусное.
— Мисо.
Когда я ласково позвал ее, девочка зашевелилась:
— Ммм... Хм...
— Дяде Юнхо пора по делам. Прости, но тебе придется возвращаться в Сеул с мамой.
Услышав мои слова, Мисо резко села и, не до конца разлепив глаза, вцепилась в мою руку, словно говоря: «Не уходи».
Видимо, мое ранение и правда сильно ее напугало.
— Прости, что заставил тебя поволноваться, Мисо. Но у Сэри возникла одна проблемка, мне нужно пойти и всё проверить. Как только управлюсь, сразу вернусь.
Потирая кулачками глаза, Мисо с грустью в голосе протянула:
— Ладно...
Я крепко обнял расстроенную малышку и погладил ее по спине.
В ответ Мисо изо всех сил обвила меня ручонками за шею:
— Больше не ранься, ладно? Обещай.
К горлу подкатил ком. Я тепло улыбнулся и ответил:
— Обещаю.
Прижав Мисо к себе еще раз, я наконец вышел из палаты.
Поручив троих девушек ожидавшему снаружи Чон Санбону, я быстро оформил выписку.
Забрав лекарства в аптеке, я вышел в больничный вестибюль и повернулся к То Ранхи:
— Сколько репортеров было на входе, когда ты пришла?
— Репортеров? Человек пять. А что?
— Прежде чем разбираться с проблемой Cherry Blossom, нужно закрыть вопрос по горе Чири.
Сейчас было восемь утра — как раз то время, когда до больницы добирались журналисты, выехавшие из Сеула.
— Приготовься, Ранхи.
— Разве мы не отстрелялись перед прессой еще на вчерашнем интервью? — удивилась она.
Я с улыбкой покачал головой:
— Всё только начинается.
Машина стояла на подземной парковке первого этажа, так что миновать главный холл мы никак не могли.
Как я и ожидал, у стеклянных дверей, ведущих к стоянке, толпились репортеры, безуспешно пытаясь прорваться внутрь здания.
— Ну хоть на минутку! Нам только пару вопросов задать!
— Не положено, внутрь пускают только родственников пациентов!
Переключив автоматические двери на ручной режим, чтобы сдержать натиск, охранники больницы обливались потом, пытаясь удержать толпу.
Я подбодрил растерявшуюся То Ранхи:
— Запомни: когда громкая история случается далеко от столицы, второй день всегда важнее первого. Журналистам из Сеула нужно время, чтобы доехать.
То Ранхи посмотрела на меня с нескрываемым восхищением:
— Господин Чон, вы ведь редко ездите по региональным мероприятиям, откуда вы так хорошо это знаете?
Я сделал невозмутимое лицо и бросил:
— Усвоил еще в свой первый год работы разъездным менеджером.
— Когда я начинала разъездным менеджером, то так носилась, что света белого не видела, куда уж там что-то замечать... — проговорила То Ранхи, глядя на меня сияющими глазами.
«Прости, Ранхи. На самом деле я постиг это лишь спустя долгие годы в прошлой жизни», — мысленно покаялся я.
В этот миг один из репортеров заметил меня сквозь стекло:
— Вон он! Глава команды Чон!
Не желая, чтобы досталось охранникам, я взял То Ранхи за руку и шагнул наружу.
Журналисты в ту же секунду взяли нас в плотное кольцо. Большинство из них я знал в лицо, и со всех сторон посыпался град вопросов:
— Как чувствуют себя Ли Тхэпхун и Ко Джэсу? Они в порядке? Слышали, их госпитализировали.
— Глава команды Чон, ну как так-то? Нечестно ведь! Могли бы хоть заранее позвонить и предупредить!
— Говорят, вы видели убийцу своими глазами?
Оказавшись перед репортерами, жадными до сенсаций словно голодные волки, я принялся в красках воспроизводить вчерашнюю стычку в приюте, повторяя всё то же, что рассказал ночью местным пусанским корреспондентам.
Разумеется, роль убийцы досталась То Ранхи.
Нахмурившись, она неловко подняла руку:
— Господин Чон, вот так?
— Да. Теперь чуть поверни корпус. Согнись пониже. И взгляд позлее. Идеально.
Используя То Ранхи как напарника по сцене, я отыгрывал за Ко Джэсу, показывая всё произошедшее прямо перед объективами камер:
— Убийца стоял прямо перед господином Ко Джэсу, но его так подавила мрачная аура Джэсу, что он задрожал как осиновый лист...
Отвечая на вопросы прессы, я выводил на первый план исключительно Ко Джэсу и между делом ловко вплетал в рассказ рекламу «Горы Чири».
Правда, самой То Ранхи в ходе этой реконструкции пришлось несладко.
— Ранхи, нет! Падай прямо туда! — скомандовал я.
Издав какой-то нечленораздельный хрип, То Ранхи рухнула на землю:
— Гр-р-ааах!
Когда она распласталась на асфальте парковки, восхищение в ее взгляде как ветром сдуло. Похоже, сегодня вечером мне точно придется раскошелиться на мраморную говядину ханву.
Зато заголовок на завтра был практически у нас в кармане: убийца оцепенел от пугающей ауры Ко Джэсу.
Закончив с интервью, мы сели в автомобиль на больничной парковке и перевели дух.
Поскольку моя правая рука всё еще была забинтована, место за рулем я уступил То Ранхи.
— Отличная работа, Ранхи.
Она бросила на меня испепеляющий взгляд, явно затаив обиду за то, что я заставил ее валяться на земле в роли маньяка.
Не дожидаясь потока жалоб, я поспешил ее задобрить:
— Я угощу тебя отборной ханву!
При упоминании ресторана возле нашего офиса, где порция стоила пятьдесят пять тысяч вон, То Ранхи слегка дрогнула. И всё же сдаваться сразу она не собиралась — слишком уж неловко и утомительно было изображать поверженного злодея.
— Н-неужели вы думаете, что я вот так просто вас прощу за обычную ханву? Я не такая уж легкая добыча! — фыркнула она.
— А если это будет мраморная говядина из «Пэкче Кальби»?
Стоило мне назвать элитный ресторан, где порция обходилась в восемьдесят тысяч вон, как губы То Ранхи сами собой растянулись в довольной улыбке:
— По рукам!
Против хорошей говядины у То Ранхи не было никакого иммунитета.
— Ладно, дай мне номер начальника операционной группы поп-фестиваля.
Украдкой утерев уголок рта, То Ранхи продиктовала мне контакты ответственного за организацию Busan World Pop Festival.
— Глава команды О Джонми, значит?
— Вы ее знаете? Слышала, она жуткая зануда и придира.
— Конечно знаю.
О Джонми возглавляла операционную службу. Проработав пятнадцать лет в Туристической корпорации Пусана, она фактически держала в руках проведение большинства городских мероприятий.
Иными словами, испортив с ней отношения, мы рисковали закрыть себе дорогу на будущие фестивали в Пусане. И всё же молча глотать эту перестановку в программе я не собирался.
Когда я набрал номер, О Джонми сняла трубку мгновенно. Выслушав мои претензии, она как заведенная принялась твердить одно и то же:
— Таково решение оргкомитета, поэтому мы рассчитываем на ваше понимание и содействие.
— И это по-вашему честно? Вы хотя бы объяснить причину не должны?
О Джонми упорно уходила от ответа.
На подобных масштабных концертах у артистов обычно не бывает никаких рычагов давления, но в этот раз у меня на руках имелся один козырь — карта, которую позволяет разыграть лишь запредельная популярность.
— В таком случае мы отменяем сегодняшнее выступление, — ледяным тоном произнес я.
Голос О Джонми в трубке тут же взлетел на октаву:
— Вы мне сейчас угрожаете?
Они уже вовсю крутили рекламу с участием Cherry Blossom, чтобы завлечь зрителей. Если группа не выйдет на сцену, скандал поднимется нешуточный.
Не желая отступать, О Джонми перешла к ответному шантажу:
— Вы ведь понимаете, что если пойдете на принцип, то для вас закроются двери не только на фестиваль в следующем году, но и на все остальные мероприятия при поддержке мэрии Пусана?
В одном только Пусане ежегодно проходили десятки концертов, и почти всеми из них заправляли одни и те же люди из этого оргкомитета, переходя с одного проекта на другой.
Но прогибаться под ее угрозы я не планировал.
— Да, прекрасно понимаю. Тогда я прямо сейчас публикую в соцсетях заявление о том, что Cherry Blossom не смогут выступить. Можете передать руководству, что таков наш окончательный ответ.
Хотя моей главной целью было восстановить справедливость, я внутренне подготовился и к самому худшему сценарию.
Тут в голосе О Джонми прорезалась откровенная паника:
— Погодите секунду!
— Нет. Нам больше не о чем говорить.
— Мне просто нужно доложить начальству! Я перезвоню через пять минут, пожалуйста, подождите! Прошу вас!
Щёлк.
Видимо, она никак не ожидала, что я без колебаний пойду ва-банк.
Едва я завершил вызов, То Ранхи спросила:
— Господин Чон, как думаете, кто на нее надавил?
— Чтобы провернуть подобное... кто-то уровня не ниже вице-мэра города.
На данный момент мэром Пусана был Ку Янхо от оппозиционной партии, а председателем нынешнего Busan World Pop Festival числился вице-мэр Ян Санчхун.
Однако для чиновников масштаба мэра или его заместителя такие культурные фестивали служили лишь строчкой в послужном списке. Им не было никакого дела до того, в каком порядке выступают айдолы. Для политиков знаменитости оставались обычными шутами, не более и не менее.
Вот почему я ни секунды не сомневался: за этим стоит кто-то, прекрасно разбирающийся во внутренней кухне шоу-бизнеса. Могла, конечно, постараться и сама О Джонми из личной прихоти.
Но главный подозреваемый был совсем другим: мать Чха Дохи, Ю Хёджу. Жена депутата Национального собрания Чха Сантхэ и единственная дочь президента JH Media Ю Хёнпхиля.
Базирующаяся в Пусане компания JH Media на бумаге являлась рекламным агентством, распределявшим заказы по разным СМИ.
Но я отлично знал, чем эта контора занимается на самом деле. В тени она принимала заказы от крупных корпораций на зачистку неудобных статей. Скандалы со взятками, коррупционные схемы и грязные выходки наследников чеболей в третьем поколении — всё это бесследно исчезало благодаря их стараниям.
Такое влияние они обрели, переманивая на баснословные зарплаты бывших руководителей телеканалов и газет — точно так же, как крупные юридические фирмы скупают отставных судей и прокуроров.
В моей прошлой жизни делами с ними единолично заправляли люди вроде Ким Донсу. Но я по крайней мере знал, на что они способны.
В этот самый момент мой телефон зазвонил снова.
[Неизвестный номер]
Обычно я не отвечаю на звонки со скрытых или незнакомых номеров — менеджерам вечно названивают со всякими мутными предложениями.
Но сейчас сбрасывать было нельзя. На линии наверняка находился тот, кто перекроил график Cherry Blossom.
— Алло?
— Господин Чон? — раздался женский голос.
— С кем я говорю?
— Это мама Дохи.
Я не ошибся. Именно Ю Хёджу, мать Чха Дохи, подмяла под себя порядок выступлений на фестивале Busan World Pop Festival.
Настройки чтения
Размер
18
Шрифт
Выравнивание
Тема
Интервал
1.7
Ширина
Оригинал текста
Отметки прогресса
Агент по подбору талантов для новичков знает все (Новелла) — Главы
Список глав загрузится при открытии.
Комментарии
Войдите, чтобы оставить комментарий.