Хотя Ван Минь и занимал пост заместителя секретаря Шэньчжэня, ему приходилось тщательно выверять каждый шаг в противостоянии с такой могущественной фигурой, как Цзян Вэй.
Тем не менее он всё-таки решил встать на сторону спасителя своего сына.
Ли Кэцзюнь согласно кивнул:
— Настоящий друг познаётся в трудную минуту.
В этот миг я сам не заметил, как облегчённо выдохнул.
— Президент Цзян Вэй принадлежит к пекинской фракции, тогда как мы — к шанхайской, — пояснил Ван Минь. — В этом смысле мы уже соперники. Я не могу пойти против него в открытую, но сдерживать его вполне способен.
Оба заверили меня, что, хотя полностью пресечь деятельность Цзян Вэя они не смогут, не допустить его прямых атак против меня им вполне по силам. По их словам, если создать ему достаточно проблем внутри Китая, Цзян Вэю надолго станет не до Кореи.
Однако Ван Минь также предупредил, что полностью перекрыть финансовый поток к Ким Донсу не выйдет: деньги всегда находят лазейку к цели, какие бы преграды ни стояли на пути.
— Но если вмешается партия, суммы, которые президент Цзян Вэй переправляет в Корею, можно урезать вдесятеро, — с улыбкой добавил Ли Кэцзюнь. — Так что не переживай слишком сильно.
Результат не был идеальным, но более чем устраивал меня. В конце концов, о дальнейших шагах я всегда смогу узнать, заглянув в свой планировщик.
Не скрывая радости, я ответил:
— Этого более чем достаточно. Благодарю вас, господин Ван Минь.
Ван Минь добродушно усмехнулся и поправил меня:
— Ха-ха. Разве я не просил считать меня отцом? Слышал, в Корее ведь так обращаются к отцу друга?
Смутившись, я почесал затылок и покорно произнёс:
— Да, отец.
Ван Минь удовлетворённо кивнул:
— Так-то лучше. А теперь расскажи, что именно произошло между тобой и президентом Цзян Вэем?
Я поведал о том, как впервые столкнулся с Цзян Вэем в Корее и как тот зациклился на мне. Рассказал и о предложенном им незаполненном чеке, от которого я отказался, и о том, что он, судя по всему, не намерен отступать.
Выслушав мою историю, Ван Минь и Ли Кэцзюнь от души расхохотались.
— Надо же! Даже великий президент Цзян Вэй не всегда получает желаемое!
— Но задача нам предстоит непростая, верно, сват?
— Безусловно. Если уж столь амбициозный человек, как президент Цзян Вэй, положил на него глаз, просто не будет.
— Кроме того, нужно не допустить, чтобы президент Цзян Вэй открыл корейский филиал Hwayeon Media Inc. Если он это сделает, сдерживать его станет куда сложнее.
— Совершенно верно. Обоснуйся он в Корее — и контролировать его будет труднее.
— Ха-ха-ха! Похоже, мне придётся потерпеть ради этого немало ночных попоек с партийными чиновниками.
— Ха-ха-ха, не волнуйся, я обязательно достану для тебя хорошее лекарство для печени!
Несмотря на сложность задачи, оба, казалось, даже радовались этому вызову. Их впечатлило, что Цзян Вэй, славившийся острым чутьём на таланты, так заинтересовался мной — значит, во мне действительно таится немалый потенциал.
Ван Минь с ухмылкой повернулся к сыну:
— Лун, похоже, президент Цзян Вэй окажется грозным противником.
Ван Лун уверенно улыбнулся в ответ:
— С Юнхо рядом я готов бросить вызов кому угодно.
Ван Минь заливисто рассмеялся:
— Теперь я понимаю, почему ты так стремился подружиться с Юнхо!
Все присутствующие поддержали смех, и мы подняли бокалы за наш новый союз.
Дзынь!
Перезвон бокалов с шампанским наполнил комнату, ознаменовав начало нашего союза.
Разобравшись с главной просьбой, я перешёл к следующему вопросу — дебюту Линлин в Корее.
Одетая в белое платье с шарфиком на шее, Линлин бросала на мать нервные взгляды и часто моргала, словно безмолвно прося поддержать её перед возможным сопротивлением отца.
Однако самые острые вопросы посыпались как раз от матери: она дотошно расспрашивала, как в Корее устроена работа с айдолами и каким будет процесс подготовки к дебюту.
Не мешкая, я представил подробный план тренировок, подготовленный Со Ёну.
Пока я излагал планы и оценки сотрудников Hoop Entertainment относительно потенциала Линлин, было заметно, какое сильное впечатление это производит на её родителей.
— Все наши специалисты сходятся во мнении, что у Линлин огромный потенциал. Учитывая её прекрасное знание корейского языка и светлый, открытый характер, мы уверены, что она способна вырасти в звезду класса А, — подчеркнул я.
Изучив составленный Со Ёну график тренировок, родители Линлин выглядели поражёнными и вполне удовлетворёнными.
— Даже наши сотрудники в RedPay не смогли бы составить столь продуманный план.
— В самом деле, надо будет показать это нашему персоналу.
Внезапно меня осенила догадка. «Погодите... неужели Ли Кэцзюнь — тот самый Ли Кэцзюнь из RedPay?»
Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы унять волнение. RedPay была компанией-разработчиком электронной платёжной системы, которой всего через два года предстояло выйти на Шанхайскую фондовую биржу с триллионной капитализацией.
Выходило, что её президент — отец Линлин. Неудивительно, что он с такой лёгкостью предлагал вложиться в целое агентство талантов: средства у него водились более чем солидные.
Удовлетворённые скрупулёзным планом Со Ёну, родители Линлин высказали последнюю просьбу:
— Пожалуйста, позаботьтесь о нашей дочери.
— Не волнуйтесь. Я сделаю всё возможное, чтобы она стала звездой, — заверил я их.
Услышав одобрение родителей, Линлин вскочила с места и обняла обоих:
— Спасибо, мама и папа!
Родители погладили её по спине и тепло улыбнулись:
— Помни, ты и сама должна усердно трудиться.
— Да, обязательно! — с жаром откликнулась Линлин.
В итоге мы договорились, что, завершив перевод из международной школы, Линлин через месяц переедет в Корею и приступит к тренировкам.
Затем, предложив взять на себя все дополнительные расходы, Ли Кэцзюнь выдвинул новую идею:
— Раз уж мы покрываем дополнительные производственные затраты, почему бы не расширить это до совместного проекта Кореи, Китая и Японии? Можно даже создать три отдельных юнита — по одному на каждую страну — и продвигать их соответствующим образом.
Как настоящий бизнесмен, Ли Кэцзюнь мыслил масштабно и на опережение.
Я и сам прежде подумывал о чём-то подобном, а при обещанной финансовой поддержке отказываться не имело ни малейшего смысла.
Я тут же согласился:
— Отличная идея. Давайте так и поступим.
Так родился глобальный идол-проект под рабочим названием KCJ.
Перед моим отлётом из Китая Ван Лун, Лили и Линлин приехали в шанхайский аэропорт проводить меня.
Пока я загружал на багажную тележку подарки от Ван Миня и Ли Кэцзюня, а также гостинцы от Лили и Линлин, Ван Лун отвёл меня в сторону, чтобы передать кое-что ещё:
— Отец просил передать тебе одну вещь. Его предложение выделить квоту на один китайский прокат дорамы или фильма специально для тебя остаётся в силе.
Ван Минь оговаривал, что это прощальный дар — не плата за спасение сына, а знак того, что отныне он стал для меня «отцом» в Китае.
— Если не примешь его, возможность попросту сгорит, — продолжил Ван Лун. — Так что обязательно воспользуйся.
После секундного колебания я решил, что отвергать столь искренний жест будет попросту невежливо:
— Пожалуй, от такого подарка отказываться нельзя.
Одновременно удивлённый и тронутый неожиданным даром, я позвонил Ван Миню, чтобы поблагодарить его лично.
— Не забывай поддерживать связь, — раздался в трубке голос Ван Миня. — А ещё лучше — приезжай почаще.
— Обязательно буду навещать вас, отец!
— Ха-ха, вот и славно.
Пусть Ван Минь и был отцом моего друга, в его лице я обрёл нового названого отца.
Я не мог отделаться от мысли, что именно это, пожалуй, и стало самым ценным подарком, какой только мог преподнести мне Ван Минь.
Наконец я приземлился в аэропорту Инчхон.
Уладив все дела в Китае, мы с Чу Ёнин вернулись в Корею. Однако Чу Ёнин, окружённая толпой поклонников, покинула аэропорт раньше меня.
Я тоже поспешил домой, желая поскорее разобрать всё, что произошло за минувшие три дня.
Когда репортёры устремились вслед за Чу Ёнин и в терминале стало потише, мы с Со Ёну направились на парковку.
Спустя примерно два часа мы подъехали к моему дому в Чхонхо-доне. Едва машина остановилась, Со Ёну торопливо выбрался наружу, сославшись на беспокойство за бабушку:
— Хён, я пойду первым.
— Иди конечно. Передавай от меня поклон бабушке. Завтра загляну.
— Хорошо, спасибо! — бросил Со Ёну и поспешно скрылся за калиткой.
Припарковав машину, я уточнил у службы охраны, не случилось ли чего за время моего отсутствия. Тишина и покой, в которые я вернулся, достались дорогой ценой — благодаря нашим усилиям в Китае удалось замять возможный скандал с Чу Ёнин.
Поприветствовав охранников, я вошёл в дом с багажом и привезёнными из Китая подарками.
— Я вернулся! — воскликнул я.
В гостиной меня уже ждали Чон Инджи, Наталья, Юджин и Мисо.
— Дядя Юнхо! — вскрикнула Мисо, вскочив с места, и со всех ног бросилась к двери.
Меня не было всего два дня, но она встречала меня так, словно прошла целая вечность.
Я с улыбкой подхватил Мисо на руки:
— Гляди, Мисо. Я привёз тебе подарки из Китая: сладости и письма от твоих китайских фанатов.
Линлин, возглавлявшая китайский фан-клуб Юджин и Мисо под названием You & Me, передала мне целую кипу писем и гостинцев от поклонников. Я указал на набитый доверху чемодан, но Мисо слегка качнула головой и снова взглянула на меня.
— Что такое? Не хочешь открыть? — спросил я.
— Подарки подождут, я больше рада, что ты вернулся.
От слов Мисо всю дорожную усталость как рукой сняло.
Юджин посмотрела на меня с заботой:
— Наверное, ты сильно устал, оппа.
— Да нет, в порядке. У вас здесь всё было спокойно?
— Да, ничего особенного, разве что готовили Мисо к прослушиванию на следующей неделе.
К настоящему моменту сценарий «Хваранджона» был написан до четырнадцатой серии, а пробы для детей-актёров назначили на следующий четверг.
Юджин тоже усиленно репетировала свою роль, ведь съёмки дорамы должны были стартовать в конце месяца. Однако формат исторической драмы давался ей с трудом.
— Что не так? — поинтересовался я.
— Произношение и интонации даются мне тяжеловато.
— Не переживай. Я свяжусь с госпожой Ли Саран и попрошу о помощи. Она настоящий мастер сценической речи для исторических драм и сможет дать тебе несколько уроков.
Юджин светло улыбнулась:
— Как всегда, без тебя мне никуда, оппа.
Поездка заняла всего пару дней, но Юджин в шутку призналась, что без меня чувствовала себя немного потерянной.
При этом она не задала ни единого вопроса ни о самой поездке в Китай, ни о Чу Ёнин, что меня слегка удивило.
— Дядя Юнхо, можно открыть? — спросила Мисо, указывая на чемодан.
Я кивнул:
— Конечно, открывай.
— Ура!
Пока Мисо нетерпеливо расстёгивала молнию чемодана в предвкушении подарков, Юджин извинилась и пошла на кухню за напитками.
Воспользовавшись моментом, я тихо последовал за ней и спросил:
— Ты даже не спросишь, что происходило в Китае?
После признания Чу Ёнин у меня на душе было неспокойно. Её вопрос о том, не встречаюсь ли я с Юджин, отдавался эхом в моей голове всю обратную дорогу.
Пусть я и ответил Чу Ёнин, что это неправда, при виде Юджин моё сердце забилось чаще, словно я и впрямь совершил нечто предосудительное.
Доставая напитки из холодильника, Юджин спокойно улыбнулась:
— Если бы случилось что-то важное, ты бы сам мне уже рассказал. Разве нет, оппа?
Я уже почти решился признаться во всём, что произошло с Чу Ёнин, но прежде чем успел вымолвить хоть слово, Юджин добавила:
— И... даже если что-то и было, я тебе верю, оппа.
И её слова, и многозначительный взгляд подсказывали, что она о чём-то догадывается.
Не дожидаясь ответа, Юджин разлила сок по стаканам и вернулась в гостиную, окликнув Мисо:
— Ого, Мисо! Что это у тебя?
Мисо держала в руках большую куклу в фиолетовом китайском наряде:
— Это Суперкрошка-цзянши! В Корее таких не продают!
— Надо же, как тебе повезло, Мисо!
Глядя на сияющую улыбку Юджин, я невольно подумал, что выбрал единственно верный путь. «Всё правильно. Пока я остаюсь просто её менеджером... ничего подобного не произойдёт».
Моя работа талант-агента — помогать Чон Юджин и Чон Мисо взойти на звёздный олимп.
В эту секунду Мисо помахала мне рукой с лучезарной улыбкой:
— Дядя Юнхо! Иди есть вкусняшки со мной!
Я улыбнулся в ответ:
— Конечно, сейчас иду.
Юджин бросила на меня тёплый взгляд с мягкой улыбкой, будто с лёгкостью прочла все мои мысли.
На следующее утро, едва придя в офис, я созвал совещание агентов «Команды Чон».
Пережитое в Китае вновь напомнило мне простую истину: судьбу не так-то просто повернуть вспять. Осознав это, я твёрдо решил действовать ещё решительнее.
Будь то Ким Донсу, преграждающий мне путь, Пан Санён, пытающийся подставить подножку, или Чхве Мансик, взявший меня на прицел, — я был готов смести их всех. Главной моей задачей оставалось укрепление позиций внутри Hoop Entertainment.
Несмотря на ранний час, агенты «Команды Чон» явились на собрание в приподнятом настроении — всем не терпелось узнать о моих успехах в Китае.
— Мне удалось добиться права продавать по одному нашему проекту в год в Китай, не попадая под запрет на корейскую волну, — объявил я.
Ли Ёнджин ошарашенно заморгал:
— Т-ты правда пробил запрет на корейскую волну?
— Неофициально, но да. По сути, так оно и есть.
На его лице всё было написано без слов: ему не верилось, что мне удалось то, с чем не справилось даже Ace Entertainment — первое агентство Кореи.
— Однако это право закреплено исключительно за нашей командой, — поспешил добавить я. — Квота оформлена на моё имя, а не на Hoop Entertainment.
— Как и ожидалось от господина Чона!
Я планировал доложить об этом Кан Гамчхану, но делиться подобными сведениями с кем-либо ещё не собирался. Слишком многие позарились бы на такую лакомую сделку.
— А теперь к следующему пункту повестки. Обсудим расширение нашей команды и кадровые перестановки.
Кан Гамчхан распорядился, чтобы помимо перехода Пак Инги мы набрали дополнительных агентов как для актёрского, так и для певческого направлений.
Первым делом я решил повысить Ын Джию.
— В певческом направлении должность главы команды займёт госпожа Ын Джию.
Ын Джию, до этого тихо делавшая пометки в блокноте с таким видом, будто разговор её не касается, удивлённо моргнула:
— Я?..
— Да. Вы прежде фактически в одиночку тянули Golden Road, а теперь самостоятельно ведёте камбэк Cherry Blossom. Ваша квалификация не вызывает никаких сомнений.
— Но основную часть работы проделал господин Хан из второго певческого отдела...
— Никто не бывает безупречным с самого начала, разве не так? Не нужно так скромничать. Между прочим, именно господин Хан и рекомендовал вас на эту должность.
Пока Ын Джию не могла вымолвить ни слова от изумления, остальные разразились аплодисментами:
— Поздравляем, госпожа Ын!
Похоже, подобного решения ожидали все, кроме самой Ын Джию.
Затем я перевёл взгляд на Ли Ёнджина:
— Ёнджин. Что касается должности главы команды по актёрскому направлению...
Ли Ёнджин поспешно перебил меня:
— Спасибо, но я правда ещё не готов.
— Верно. К сожалению, сейчас за нами слишком пристально следят, чтобы проводить твоё повышение.
Ли Ёнджин с пониманием кивнул:
— Всё нормально. Честно говоря, мне уже невероятно повезло стать заместителем менеджера...
— Но готовься ко второму кварталу следующего года, — продолжил я. — В нашем будущем отделе мы откроем ещё одну команду, и я хочу, чтобы её возглавил именно ты.
— Погоди, что?
Пока что одну команду под моим началом поведёт Пак Инги, а для руководства другой я планировал переманить человека из первого актёрского отдела. Но для третьей команды во главе мне требовался Ли Ёнджин.
Ли Ёнджин ошарашенно заморгал:
— Сколько же актёров ты собираешься привлечь?
В настоящий момент в «Команде Чон» уже числились актёры S-класса — Чон Юджин, Ли Тхэпхун и Сон Ходжун, а также звёзды класса А — Хару и Мисо.
С присоединением Ю Ына, которой в будущем прочили статус актрисы S-класса, их число достигало шести.
Однако, сверившись со своим списком потенциальных новичков, я понял, что мы вполне способны заполучить ещё около пятнадцати актёров — и это не считая двух участников «Верных», с которыми сейчас вёл переговоры Чон Санбон. Все они относились к классу А и выше.
В этот миг лицо Ли Ёнджина побледнело. Но прежде чем он успел переварить услышанное, я добавил:
— Трое из них перейдут к нам из третьего актёрского отдела: один актёр S-класса и двое класса А. И эти актёры...
Когда я назвал имена тех, кого собирался забрать из третьего актёрского отдела, у всех присутствующих отвисли челюсти.
Причина была очевидна — всех этих артистов некогда лично привёл в компанию Ким Донсу.

Комментарии

Загрузка...