Когда я открыл дверь на третий этаж, где мы жили с Хару, первое, на что упал взгляд Натальи, — разбросанная у порога обувь.
Остановившись в прихожей, Наталья посмотрела на обувную полку, а затем шагнула вперёд и принялась аккуратно расставлять туфли и кроссовки.
— Мам, я сам мог бы убрать...
— Ничего страшного. Мне самой хотелось сделать это для тебя.
Наталья счастливо улыбалась, наводя порядок.
— Нога у тебя так выросла, Хару. Уже двести сорок миллиметров носишь?
— Ага.
— И глазом моргнуть не успела, как на целый сантиметр выросла.
Закончив с обувью, Наталья с довольным видом посмотрела на сына — ростом он уже почти сравнялся с ней.
Она тепло улыбнулась:
— Как же ты вытянулся с тех пор, как я видела тебя в последний раз. А я так переживала, что ты не будешь расти...
— Врач сказал, что до ста восьмидесяти сантиметров я точно дорасту, — радостно ответил Хару.
Но стоило Наталье заглянуть в комнату сына, где всё теперь дышало жизнью подростка-старшеклассника — совсем не так, как в тот день, когда она его оставила, — как её захлестнула волна эмоций.
Она прижала руку к груди, коря себя за то, что не оказалась рядом в самые трудные для ребёнка годы.
— Хару, ты стал таким большим, а меня не было рядом, когда я была нужна тебе больше всего... Я даже матерью твоей называться не смею.
Хару поспешил утешить прослезившуюся Наталью и увёл её в комнату.
— Мам, посмотри сюда. Это мне фанаты подарили. Правда красиво?
Пока Хару увлечённо рассказывал о каждом подарке от поклонников, я тихо вышел, чтобы не мешать им побыть наедине.
На кухне я заварил ячменный чай и выставил на столик в гостиной лёгкие закуски.
Из комнаты то и дело доносился весёлый голос Хару, и Наталья каждый раз живо откликалась.
Спустя некоторое время Хару вышел в гостиную, взволнованно держа мать за руку.
Наталья взглянула на меня и, сложив ладони перед собой, низко склонила голову:
— Господин Чон, огромное вам спасибо за то, что всё это время присматривали за Хару.
— Ну что вы, не стоит благодарности. Хару и сам отлично справляется.
— Нет. Если бы не вы, он бы никогда не добился всего этого. Он ведь всегда был таким тихим и робким, боялся лишний раз шаг вперёд сделать.
— Не переживайте. Я и дальше буду за ним приглядывать. А сейчас присаживайтесь, пожалуйста.
Наталья опустилась на диван рядом с сыном. Обхватив ладонями чашку с ячменным чаем, она осторожно заговорила:
— Что ж... Наверное, стоит начать с того самого разговора, да?
Когда я кивнул, Наталья повернулась к Хару:
— Хару... Похоже, мне придётся ещё на какое-то время остаться в Сувоне...
От неожиданной новости Хару буквально замер на месте.
— Ч-что? Но, мам! Ты разве не будешь жить со мной? Я уже и сам могу о тебе позаботиться! Что ты имеешь в виду?!
Наталья крепко сжала руку сына и с нежностью посмотрела ему в глаза:
— Я знаю. Ты молодец и уже способен обо мне позаботиться... Но мне нужно сохранить работу из-за суда по опеке.
Хару недоумённо склонил голову набок:
— Суда?
— Да. Чтобы после развода с твоим отцом выиграть право опеки над тобой, мне необходим стабильный доход и постоянная работа.
Из-за алкоголизма и жестокости отца Хару наши позиции изначально были выигрышными. Однако тот факт, что Наталья потеряла память и оставила сына на долгие годы, сторона обвинения могла повернуть против неё.
Чтобы гарантировать победу, юристы настоятельно посоветовали матери Хару пока не увольняться и держаться за постоянное место. Поэтому было решено, что Наталья вернётся в сувонскую больницу Хё, где она работала сиделкой.
Хару тут же выпалил в отчаянии:
— М-мам, тогда почему бы тебе не стать моим менеджером? Это ведь тоже постоянная работа!
Он с надеждой посмотрел на меня, явно не желая расставаться с матерью:
— Правда ведь, Юнхо-хён? Тогда маме не придётся уезжать в Сувон.
— Хару, давай сначала выслушаем твою маму, а потом уже всё обсудим.
Мальчик снова перевёл взгляд на мать.
Наталья мягко ответила:
— На самом деле господин Чон уже предлагал мне этот вариант, и я всерьёз над ним думала. Но я ведь совершенно ничего не смыслю в работе талант-агента.
— И всё равно... — пробормотал Хару.
Наталья сжала его ладонь и ласково погладила:
— Да и врач посоветовал мне пока не менять резко обстановку и поберечься. Сказал, что лучше всего сейчас продолжать заниматься привычным делом.
Глаза Хару наполнились слезами:
— Мы ведь только-только встретились, а теперь ты говоришь, что нам снова... придётся жить порознь?
Наталья бережно вытерла выступившие у сына слёзы:
— Ну какое порознь? Стоит тебе сказать, что соскучился, и я тут же примчусь в Сеул. И выходные мы тоже сможем проводить вместе.
Хару плотно сжал губы.
Голос Натальи задрожал — ей самой эта разлука давалась с болью:
— Я и сама не хочу уезжать, но не могу оставить твоему отцу ни единого шанса забрать тебя у меня. Ты ведь понимаешь меня, правда?
Хару наконец кивнул, изо всех сил сдерживая чувства ради матери, пусть душа его и противилась такому решению.
И тут его осенила внезапная мысль:
— Тогда, мам! Я куплю тебе квартиру в Сувоне! Ты же говорила, что сейчас снимаешь крохотную студию?
Наталья сжала руку сына с тихой гордостью во взгляде:
— Как же вырос мой мальчик...
После финала «Стола мукбанга» предложения о рекламе для Хару посыпались как из рога изобилия — мы едва успевали их разбирать. С такими грядущими гонорарами покупка жилья не составила бы для него никакого труда.
Но Наталья мягко успокоила сына:
— Всё в порядке, Хару. У меня и у самой есть деньги. За эти годы я скопила сто миллионов вон.
«Ого. Сто миллионов вон за пять лет», — мысленно присвистнул я.
Даже не помня о существовании Хару, Наталья день за днём трудилась сиделкой и откладывала каждую копейку с одной-единственной, неведомо откуда взявшейся мыслью: «Нужно копить».
И лишь теперь, обретя память, она поняла, ради чего были эти сбережения — чтобы забрать сына у отца-тирана и начать с ним новую жизнь. На эти деньги Наталья собиралась подыскать собственное жильё. А наличие квартиры у матери станет весомым козырем в суде по опеке.
Подумав немного, Хару повернулся ко мне:
— Хён, а можно мне каждую неделю брать по два выходных? Хотя бы на первое время.
Я кивнул:
— Конечно. Да хоть только два дня в неделю работай — вообще не проблема. Не переживай. Или, может, вообще устроим тебе небольшой отпуск?
Узнай об этом в компании, меня бы по головке не погладили, но мне хотелось исполнить желание Хару. В этой жизни счастье дорогих мне людей стояло превыше любых денег. К тому же при нынешнем положении Хару я бы без труда вернул его на вершину, даже отдохни он целый месяц.
Однако Хару покачал головой:
— У меня теперь есть поклонники... Нельзя вот так просто взять и пропасть надолго. Мне хватит и двух выходных в неделю.
Дав такой зрелый, не по годам рассудительный ответ, он снова посмотрел на мать:
— Мам, на каждые выходные я буду приезжать в Сувон. На метро ведь рукой подать.
«Что за бред! Услышь такое любая собака на улице — и та бы со смеху померла!» — подумал я и тут же вмешался:
— На метро? Ты решил парализовать всю ветку? Когда поедешь к маме, тебя отвезут менеджеры. И в школу отныне тоже будешь ездить на отдельной машине.
Хару смущённо почесал затылок и согласился.
В этот момент мне в голову пришла удачная идея:
— Кстати, госпожа Наталья. А как вам такой вариант с жильём в Сувоне?
— Какой?
— У меня есть знакомые, владеющие элитным офистелем. Рыночная цена квартиры там — пятьсот миллионов вон, но заселиться можно, внеся всего сто миллионов. На остаток оформляется кредит с очень выгодными условиями, выплачивать будете потихоньку.
Муж Чан Джихё возглавлял крупную строительную корпорацию Yuseong Construction, которой принадлежал престижный жилой комплекс с усиленной охраной в сувонском районе Йонтхон. Из-за нынешнего экономического спада цены на недвижимость просели, и часть квартир наверняка пустовала.
— Неужели есть такое место? — удивилась Наталья.
— Да. Если вам интересно, я прямо сейчас с ними свяжусь.
— Пожалуйста, узнайте, если не трудно.
Получив её согласие, я без промедления набрал Чан Джихё.
Трубка снялась ещё до третьего гудка.
— Ой, надо же! Неужели глава команды Чон сам мне позвонил!
В голосе Чан Джихё слышалась лёгкая обида — в последнее время я действительно избегал её звонков.
Я поспешил задобрить её:
— Да закрутился совсем в последнее время. Как дела улягутся, может, сыграем партию в гольф?
Голос на том конце провода мгновенно потеплел:
— Ладно~ Ловлю на слове! Но с чего это вы вдруг позвонили?
— Хотел обсудить кандидатуру на обложку ноябрьского номера. Изначально планировалась только Хана, но как вам идея добавить к ней Хару?
Голос Чан Джихё взлетел сразу на пару октав:
— Правда?! Вы это серьёзно? Не шутите?!
— Вполне. Надо ковать железо, пока горячо. Что скажете насчёт совместной съёмки Хару и Ханы — так сказать, два в одном?
— Минутку.
Прокашлявшись, Чан Джихё деловито уточнила:
— И что же требуется от меня? Уж кого-кого, а вас я знаю — за просто так вы ничего не предлагаете...
— Вообще-то...
Я попросил Чан Джихё поговорить с мужем, чтобы тот продал одну из квартир, числящихся на балансе компании в офистеле Hue, со скидкой.
— Это для вас лично, господин Чон? Если для себя, то даже не думайте покупать. Просто живите в любой свободной — у нас их полно пустует.
— Нет, не для меня.
— А для кого же?
— Вы же видели выпуск шоу, где Хару нашёл мать? Вот она и хочет там поселиться. Да и сам Хару будет часто к ней наведываться.
Интонации Чан Джихё стали ещё живее:
— Ах, вот оно что! Кстати, мой муж всё мечтает сыграть с вами в гольф. Вы ведь в курсе, правда?
— О-он мне даже клюшки подарил, так что я непременно... должен выбираться почаще.
— Тогда подождите немного.
Уже через полчаса после этого звонка я сумел выкупить квартиру от застройщика примерно на десять процентов ниже рыночной стоимости. Так мать Хару обзавелась жильём в офистеле Hue с первоклассной системой безопасности.
Переезд Натальи в Сувон назначили через неделю. Всё оставшееся до него время она решила провести в комнате Хару, наверстывая упущенные за годы разлуки мгновения.
На следующий день я проснулся ни свет ни заря и сразу отправился на работу.
Но стоило мне открыть дверь на четвёртый этаж, где располагался 2-й актёрский отдел, как все менеджеры разом вскочили со своих мест и разразились бурными овациями.
— Глава команды Чон! Вы молодец!
— Господин Чон, просто невероятно!
— Ух ты, сразу видно — наш господин Чон! Слышал, вы лично разыскали маму Хару?
— Не зря вас называют «Звездой Чоном»! Снова вытворили настоящее чудо!
От такого шквала похвал я невольно залился краской.
За последние двое суток история воссоединения Хару с матерью заполонила главные страницы всех интернет-порталов. Более того, финал «Стола мукбанга» собрал зрительский рейтинг в 16,3 процента — и это на кабельном телеканале!
Все статьи о взятках депутата Пак Сангона и скандале вокруг Hoop Entertainment словно ветром сдуло — их полностью вытеснили новости о Хару. Благодаря этому 3-му актёрскому отделу пришлось притихнуть и не высовываться, тогда как авторитет 2-го актёрского отдела взлетел до небес.
К концу года моя команда должна была выделиться в самостоятельный отдел, но до тех пор я по-прежнему числился во 2-м актёрском.
Я по очереди поблагодарил каждого и поклонился:
— Спасибо, огромное всем спасибо.
К тому моменту, как я добрался до своего рабочего места, спина уже ныла от поклонов.
Едва я опустился в кресло, ко мне подбежала То Ранхи:
— Может, устроим сегодня командный ужин, отметим победу Хару? Ханву! Хочу ханву!
Я как бы невзначай спросил:
— Ведь это твоих рук дело, правда?
То Ранхи вздрогнула:
— О чём... вы говорите?
— О том самом. Твоя затея.
То Ранхи отвела взгляд:
— Ну, я вообще не понимаю, о чём вы~
— Признаешься — угощу тебя говядиной ханву.
Ни секунды не колеблясь, То Ранхи закивала:
— Да, это я! Это я предложила всем встретить вас аплодисментами, когда вы войдёте!
«Так я и знал».
Я нахмурился:
— В следующий раз такого не устраивай. Неловко же...
— Но вы сделали такую невероятную вещь! Мы просто обязаны были как-то отметить! — воскликнула То Ранхи.
— Ладно, раз уж внутренний аудит завершился, сегодня поужинаем за счёт корпоративной карты. Я договорюсь с начальником, — пообещал я.
То Ранхи буквально заплясала от восторга:
— Ура! Ханву! Ханву!
В эту секунду у меня зазвонил телефон.
[Входящий вызов: директор Пан Санён]
Когда я принял вызов, Пан Санён заявил, что ему нужно немедленно со мной переговорить.
— Но ведь скоро начнётся совещание глав команд, — возразил я.
— Да, я знаю. Мне нужно поговорить с тобой до совещания, так что поднимайся прямо сейчас.
«О чём это он хочет поговорить?» — подумал я.
Отключив звонок, я направился в кабинет Пан Санёна.
Пан Санён унаследовал личный кабинет, который раньше занимал Ли Гичхоль. Вот только обстановка в нём полностью преобразилась. От прежнего винтажного убранства не осталось и следа — теперь кабинет украшала строгая минималистичная мебель в чёрных, белых и серых тонах.
Пан Санён указал на белый диван:
— Присаживайся.
Раньше его лицо всегда оставалось суровым и непроницаемым, но теперь на губах играла расслабленная улыбка. Видимо, уверенности ему придал союз с линией «Сохэджон» и обретённый могущественный покровитель.
Как только я сел, Пан Санён завёл разговор о последних событиях:
— Глава команды Чон, ты, как всегда, поражаешь. Выручка твоей команды уже перевалила за четырнадцать миллиардов вон, да и ситуацию с Хару ты разрулил безупречно. Я возлагаю на тебя большие надежды.
— Мне просто повезло, — ровно ответил я.
Пан Санён усмехнулся, на его лице проступила хитрая ухмылка:
— Повезло, значит... Везение... Но когда везение повторяется снова и снова, это уже мастерство. Не так ли?
В ту же секунду его глаза стали холодными и острыми, как у змеи, и он цепко оглядел меня с ног до головы. Повадками он всё больше начинал походить на своего нового хозяина — Чхве Мансика.
— Так зачем вы меня вызывали? — прямо спросил я.
Отведя взгляд, Пан Санён произнёс:
— Вообще-то мне любопытна одна вещь.
— Какая?
— Почему ты до сих пор остаёшься в этой компании? С твоими способностями ты давно мог бы открыть собственное агентство.
Я оставался здесь, чтобы выправить курс Hoop Entertainment и быть рядом с теми, кто мне дорог. А кроме того, я не хотел взваливать всё бремя на свои плечи, уходя в одиночное плавание.
Но вместо объяснений я спросил его в лоб:
— С чего вдруг такой вопрос?
Глаза Пан Санёна хищно блеснули:
— Спрашиваю потому, что если ты намерен оставаться в компании, мне куда выгоднее видеть тебя в союзниках, чем во врагах.
И тут до меня мгновенно дошёл смысл этих слов: Пан Санён давал мне последний шанс определиться, перейду ли я на его сторону.
Он принялся искушать меня самыми сладкими посулами:
— Переходи ко мне. Если согласишься, я усажу тебя в это самое директорское кресло ещё до того, как тебе исполнится тридцать!
Но я уже давно принял своё решение.
Я выпрямил спину и твёрдо огласил свой ответ:
— В таком случае... с этого мгновения мы с вами враги.

Комментарии

Загрузка...