Надев на Юджин бронежилет, я сумел отвести очередную беду.
Смахнув со лба холодный пот, я посмотрел на спускающуюся из машины актрису:
— Двигаться не мешает?
Юджин развела руками, повела плечами и мотнула головой:
— Нет, он куда удобнее, чем я думала. Под одеждой совсем не видно. И где ты только такое достаёшь?
— Места надо знать. Если всё в порядке, давай сразу готовиться к мотору.
Оставив Юджин под присмотром Ли Ёнджина, я быстрым шагом направился к продюсеру Чха Суён.
Перед декорацией, где вот-вот должны были начаться съёмки, Суён в одиночестве стояла под навесом, разбирая бумаги и реквизит.
— Госпожа Чха, вы сейчас не заняты?
— О, господин Чон. Что-то случилось?
— Да, хотел кое о чём спросить.
Я попросил её ещё раз проверить бутафорский нож, сославшись на беспокойство за безопасность Юджин.
Чха Суён нахмурилась с виноватым видом:
— Ох, реквизиторы поднимут такой вой, если мы полезем к их вещам... Заправлять бутафорскую кровь — то ещё мучение, а если она случайно вытечет, вся смена насмарку пойдёт.
Она добавила, что изначально ножей было два, но один недавно сломался.
— Я только взгляну, трогать не буду.
Поколебавшись секунду, Чха Суён кивнула:
— Хорошо. Подождите минутку.
Вскоре по её звонку прибежала Ким Ёнджу, самая младшая помощница из команды реквизиторов, бережно несущая металлический поднос с кинжалом.
Девушка шла осторожно, боясь расплескать алую жижу из рукояти:
— Госпожа Чха, я принесла нож, как вы и просили.
— Погоди.
Чха Суён жестом указала мне на поднос.
Я наклонился к кинжалу и, даже не прикасаясь к нему, сразу заметил неладное: лезвие, которому полагалось быть тупым и закруглённым, было старательно заточено.
— Госпожа Чха, кромку кто-то наточил.
— Что, простите?
— Взгляните сами.
Заточка была выполнена настолько тонко и аккуратно, что издалека подмену было не разглядеть.
— Э-это ещё что такое?..
Если бы удар таким лезвием пришёлся в тело с размаху, даже армированный пластик нанёс бы тяжелейшую рваную рану. Приглядевшись ещё внимательнее, я не обнаружил микроскопических отверстий, через которые должна была выбрызгиваться бутафорская кровь. Более того, рукоять была насухо протёрта — злоумышленник явно позаботился о том, чтобы не оставить отпечатков пальцев.
Убедившись в своих догадках, я взял нож в руку.
— А?..
Ким Ёнджу и Чха Суён удивлённо уставились на меня.
— Это вовсе не бутафория для сегодняшней сцены. Он заметно тяжелее обычного, — ровным голосом произнёс я.
Внешне нож походил на пластиковый муляж, но цельнолитая твёрдая структура делала его увесистым, как боевой клинок.
Я добавил:
— И... смотрите сами.
Не раздумывая, я с силой вонзил остриё в стоявший на столе пенопластовый короб из-под кимпаба.
Хрусь!
Пластиковый клинок не согнулся и уж тем более не ушёл внутрь рукояти. Остриё играючи пробило пятисантиметровую плотную крышку насквозь.
Опешившая Чха Суён побелевшими глазами уставилась на помощницу:
— Что это значит?! Почему нож острый?!
Ким Ёнджу замахала руками, смертельно побледнев:
— Э-это не я! Госпожа Чха, клянусь вам! Бригадир просто сказал мне взять его и отнести вам, я ничего не трогала!
Понимая, что чудом избежала соучастия в преступлении, бедняжка дрожала всем телом, пытаясь доказать свою невиновность.
Взяв себя в руки, Чха Суён нервно закусила ноготь:
— Наш бригадир не из тех, кто допускает такие чудовищные ошибки... — Сделав глубокий вдох, она решительно повернулась ко мне: — Подождите здесь. Я немедленно потребую остановить съёмку.
Первым порывом было согласиться с ней. Но если мы хотели выкорчевать угрозу с корнем, действовать нужно было прямо сейчас. Если упустить преступника в этот момент, в будущем Юджин подвергнется куда более изощрённому нападению.
— Госпожа Чха, постойте.
Чха Суён, уже готовая бежать к Ким Сонуну, замерла:
— В чём дело?
— Давайте продолжать съёмку, — твёрдо произнёс я.
— С этим ножом?!
— У меня есть план.
Я повернулся к застывшей от ужаса Ким Ёнджу:
— У вас есть запасные пакеты с бутафорской кровью?
— Д-да, штуки четыре лежат про запас...
— Принеси два пакета. Только тихо, чтобы никто не заметил.
Девушка растерянно моргнула:
— Прямо сейчас?
Чха Суён поторопила её:
— Живо беги, Ёнджу!
— Д-да, сию минуту!
Бросив испуганный взгляд на продюсера, помощница со всех ног помчалась к палатке реквизиторов.
Как только она скрылась из виду, Чха Суён с тревогой спросила:
— Что вы задумали?
— А что, если этот подлог — вовсе не нелепая случайность? — вкрадчиво произнёс я.
— В смысле не случайность? — нахмурилась она.
— Скажу начистоту: я притащил сегодня всех агентов из компании лишь потому, что до меня дошли слухи о сталкере, преследующем Юджин.
Чха Суён побледнела ещё сильнее:
— Тогда тем более нужно всё отменить! А если госпожа Юджин пострадает?!
— Я уже надел на неё защитный жилет.
— Что?
— На всякий пожарный.
Она с облегчением перевела дух:
— Слава богу...
— Тот, кто подменил нож, наверняка ждёт момента, когда Юджин получит настоящий удар. Именно в эту секунду мы и возьмём негодяя с поличным.
Быстро взвесив все за и против, Чха Суён решительно кивнула:
— Хорошо. Тогда я лично поговорю с господином Кимом.
В этой сцене нож должен был скользнуть под мышку, пока Юджин изображала удар в грудь. Если закрепить пакеты с кровью у неё под рукой, бутафорская кровь брызнет как положено, даже если лезвие не спрячется в рукоять.
В этот момент запыхавшаяся Ким Ёнджу вернулась с заветными пакетами:
— Г-господин Чон, вот они! Никто ничего не видел!
— Отличная работа. И запомни: никому ни слова. Если поползут слухи, первой подозреваемой станешь именно ты, уяснила?
Девушка испуганно закивала головой:
— Да, конечно, я нема как рыба!
— А теперь иди за мной и веди себя естественно.
— Слушаюсь!
Спрятав пакеты с кровью во внутренний карман пиджака, я вместе с помощницей зашагал к декорациям.
Облачённая в костюм Мансин Вольа Юджин о чём-то негромко переговаривалась с Ли Бёнджуном, ожидая подачи реквизита.
Когда Ким Ёнджу внесла поднос, Ли Бёнджун бережно взял опасный кинжал, всё ещё пребывая в святом неведении и считая его специальным механизмом:
— Хоть бы получилось с первого дубля... — пробормотал он.
Актёр справедливо опасался, что в случае брака смена безнадёжно затянется: придётся менять перепачканный кровью наряд и заново заправлять бутафорию.
«По крайней мере, ясно одно: Бёнджун тут ни при чём», — окончательно успокоился я.
Подойдя к актёру со спины, я тихо произнёс:
— Господин Бёнджун, послушайте меня очень внимательно. Только не вздрагивайте и держите лицо.
Ли Бёнджун слегка напрягся, но тут же натянул вежливую улыбку:
— Чего это вы вдруг такой серьёзный?
— Этот нож — не бутафория. Приглядитесь к кромке. Видите, лезвие заточено?
Ли Бёнджун опустил взгляд на металл и моментально изменился в лице:
— Ч-что?.. Это ещё откуда?!
— Спокойно, не подавайте виду. Оружие подменили, — понизив голос, приказал я.
Он попытался скрыть потрясение, но голос предательски задрожал:
— Т-так нужно же немедленно остановить съёмку!
— Нет. На Юджин надет бронежилет. Мы обязаны поймать мерзавца прямо сейчас. Если упустим, этот ублюдок повторит попытку в другой раз.
Затем я негромко подозвал Юджин.
— Юнхо-оппа, что такое?
— Юджин. Кинжал в руках господина Бёнджуна... лезвие не уходит внутрь.
— Что?!
— Реквизит подменили. Это цельный нож из твёрдого пластика, и кромка остро заточена.
Юджин растерянно моргнула:
— И как же быть? Мы же не можем так снимать?
— Можем. На тебе бронежилет, если чётко попадёте в угол, ты не пострадаешь. Давайте сыграем всё в точности так, как репетировали.
— Прямо с этим ножом?
— Да. А наши ребята будут наготове, чтобы схватить виновника.
Хоть я и стремился предотвратить худшее, смертельный риск брал на себя не я, а Юджин. Поэтому я должен был спросить её согласия:
— Если мы не схватим гада сейчас, он не успокоится. Но если тебе страшно — скажи прямо, и мы тут же всё свернём.
Юджин, молча слушавшая меня, решительно тряхнула головой:
— Нет. У меня даже азарт проснулся. К тому же я под защитой, правда ведь?
«Ну и смелость у девчонки, поразительно», — восхитился я про себя.
— Ладно. Тогда я полагаюсь на тебя. Ты можешь нам доверять.
— Конечно, оппа.
— Подожди здесь секунду.
Оставив готовую к бою Юджин, я метнулся к Ким Сонуну:
— Господин Ким, есть пара минут подправить грим?
Ким Сонун тяжело кивнул.
Стоявшая рядом Чха Суён украдкой сложила пальцы колечком, подавая знак, что режиссёр предупреждён и всё согласовано.
— Начинаем ровно через две минуты. Поторапливайтесь.
Я увёл Юджин в машину, где мы с помощью Ян Сори намертво закрепили пакеты с искусственной кровью у неё под мышкой. Закончив приготовления, Юджин вернулась на площадку.
Она выразительно посмотрела мне в глаза:
— Оппа, обязательно поймай его.
— Не сомневайся.
Плотно прижав локти к бокам, чтобы не повредить пакеты раньше времени, Юджин ступила в кадр.
Все наши менеджеры рассредоточились по площадке и подняли телефоны, делая вид, будто снимают процесс работы своей подопечной на память. На самом же деле объективы были направлены на окружающих, чтобы зафиксировать малейшую фальшь в поведении съёмочной группы.
Спустя минуту Ким Сонун поднёс ко рту мегафон:
— Внимание всем! Если запорем этот дубль, съёмки встанут до ночи. Работаем с одного захода! Актёры, дайте сигнал о готовности!
Мансин Вольа, сидевшая на деревянном полу старого дома-святилища, глубоко вздохнула и моментально преобразилась, растворившись в образе.
Она едва заметно качнула головой, и Ким Сонун гаркнул:
— Приготовились... Мотор!
Едва заработали камеры, Мансин Вольа тяжело и протяжно вздохнула.
— Какой прекрасный день, чтобы умереть...
С тоской взглянув в осеннее небо, шаманка медленно подняла трубку старого дискового телефона. Дрожащими, скрюченными пальцами она набрала заветный номер.
Дзинь, дзинь.
Из динамика на всю площадку раздались глухие гудки, но на том конце провода так никто и не ответил.
— Абонент временно недоступен, оставьте сообщение после звукового сигнала...
Словно предчувствуя, что этот разговор станет последним в её жизни, Мансин Вольа заговорила, роняя слова в пустоту:
— Доченька моя... Хватит глушить горькую, налегай на горячее. Я передала тебе кимчи, спрячь в холодильник, пока не перекисло. Слышишь меня?..
Договорив, шаманка опустила трубку на рычаг. Из её глаз, полных неизбывной материнской вины, покатились крупные слёзы:
— Хотела напоследок оставить завещание... а вышло одно ворчание. Неудивительно, что Чхонмён меня на дух не переносила. Жалкая я старуха, какая же жалкая...
Спустя мгновение Мансин Вольа смахнула слёзы и устремила суровый взгляд на распахнутые ворота святилища.
— Чего застыл на пороге? Входи, коли пришёл!
Во двор с ледяным выражением лица ступил герой Ли Бёнджуна. В его правой руке тускло блеснул смертоносный клинок.
— Я не стал мешать, пока ты прощалась с дочерью.
— Ты всё слышал, мерзавец! Я не сказала ей ни слова о тебе, так что не смей к ней прикасаться!
Ли Бёнджун злорадно осклабился и вскинул кинжал:
— Если стерпишь удары этого клинка и не издашь ни единого писка от боли... так и быть, я подумаю над твоей просьбой.
По сюжету дорамы маньяк пришёл прикончить Мансин Вольа, чтобы отомстить Чхонмён, постоянно путавшей ему карты.
Шаманка прожгла убийцу яростным взглядом:
— Тогда поклянись призраку, что пожирает твою душу! Поклянись, что если я выдержу, ты не тронешь мою дочь!
Ли Бёнджун на секунду отпрянул, затем с издевательской усмешкой прижал ладонь к груди и цокнул языком:
— Не зря тебя кличут великой шаманкой. Ладно. Клянусь духом, что владеет моим телом!
Обретя странное, пугающее спокойствие, Мансин Вольа широко развела руки в стороны:
— Ну давай же. Твори своё чёрное дело!
— Отлично. Посмотрим, на сколько тебя хватит. Я ударю ровно четыре раза. Сразу ты не сдохнешь, так что держись крепче, если хочешь спасти дочурку!
С мерзким смешком Ли Бёнджун плавно двинулся на жертву.
Когда он занёс клинок для решающего выпада, Мансин Вольа сдавленно сглотнула, замерев в ожидании удара.
В эту самую секунду я впился взглядом в толпу за пределами освещённой площадки.
«Кто-то обязательно выдаст себя...»
И в тот же миг среди оцепенелых от напряжения членов съёмочной группы моё внимание привлекла одна-единственная женщина.
Её лицо разительно отличалось от лиц остальных: пока все затаили дыхание от драматизма сцены, она едва сдерживала торжествующую, предвкушающую ухмылку.
Это была не кто иная, как скрипт-супервайзер Чан Сиа — та самая бешеная фанатка Чу Ёнин.
В её глазах горело больное, предвкушающее торжество.
«Вот ты и попалась, тварь! Ну всё, тебе конец!»
Я до скрипа стиснул зубы и, не мигая, пригвоздил Чан Сиа взглядом к месту.

Комментарии

Загрузка...