Услышав о попытке самоубийства помощника Ю Санги, Чхве Ынтхэ в ярости хлопнул ладонью по столу:
— Что за бардак творится в этом изоляторе?! Как они умудряются раз за разом так облажаться?!
Он и без того кипел от злости после того, как его сына Кан Ынги едва не зарезали в том же изоляторе, а теперь, узнав о случившемся с помощником Пак Сангона, просто не мог сдержаться.
Немного остыв, он спросил:
— Так что с этим ублюдком? Жив?
— К счастью, его быстро обнаружили, так что не умер. Но впал в кому, — ответил Чхве Ёнхо.
Чхве Ынтхэ коротко выдохнул:
— Ох... А предсмертная записка была?
— Была.
— И что в ней?
— Насколько мне удалось узнать... он взял всю ответственность на себя и попросил прощения у депутата Пака и его семьи.
Чхве Ынтхэ горько рассмеялся:
— Ха. Я думал, повидал уже всю грязь этого мира и удивить меня больше нечем, но, видно, этот свет всё ещё способен переплюнуть любое моё воображение.
На его лице отразилось глубокое отвращение к грязным методам политиков.
Он продолжил расспрашивать:
— Есть хоть какой-то способ найти ниточку, связывающую депутата Пака с этим так называемым самоубийством?
— Ю Санги двадцать лет был ближайшим помощником Пак Сангона. Уверен, все следы заметены чисто.
Чхве Ынтхэ нахмурился и задумчиво забарабанил пальцами по столу, перебирая варианты. Затем, тяжело вздохнув, он с виноватым видом посмотрел на меня:
— Глава команды Чон, похоже... всё это затянется дольше, чем мы рассчитывали.
Стоявший рядом Кан Гамчхан похлопал меня по плечу и выдавил улыбку:
— Не падай духом. Возможность ещё представится. Нет, она обязательно появится.
Хотя я отчасти предвидел подобный исход — ведь запись в планировщике так и не исчезла, — столкнуться с реальностью всё равно оказалось неприятно.
И всё же сдаваться я не собирался. В прошлой жизни мне доводилось оказываться в куда более скверных переделках, но я не отступал.
— Раз уж в этот раз мы смогли пробить брешь, в следующий раз добить их будет проще, — заметил я.
Чхве Ынтхэ кашлянул и произнёс:
— Благодаря вам, глава команды Чон, нам в руки попал превосходный козырь. Но за такой результат мне по-настоящему неловко.
Я покачал головой:
— Что вы, господин Чхве. Мы же не боги, чтобы предвидеть всё на свете.
— И что вы намерены делать дальше?
Я расправил плечи и уверенно ответил:
— То же, что и всегда.
— А именно?
— Приобретать новых союзников и давить врагов.
Пока Ким Донсу отстранён на три месяца, я планировал расшатать лояльность его менеджеров и актёров, перетянуть их на свою сторону и нанести ему сокрушительный удар.
То же самое касалось и начальника Пан Санёна, предавшего Кан Гамчхана ради кресла директора.
Чхве Ынтхэ хохотнул:
— Ха-ха. Не знаю, как в остальном, но под старость лет удача мне точно улыбнулась. Мало того что нашёл сына, так рядом с ним ещё и такой надёжный друг.
Кан Гамчхан кивнул в знак согласия:
— Похоже, нам с тобой и впрямь пора на покой. Как думаешь, Ынтхэ?
— И то верно. Стареем, видать. Нас уже удручает и выматывает каждая неудача, а этот молодой человек так и пышет энергией и боевым духом.
Оба старика смотрели на меня с искренней гордостью.
Затем Чхве Ынтхэ добавил:
— Я найду другой способ добраться до депутата Пака. На это потребуется время, но ради сына я не отступлю. Так что не волнуйтесь.
— Хорошо, господин Чхве.
Тот кивнул и перевёл взгляд на Кан Гамчхана:
— Ладно, тогда давай обсудим наш следующий шаг. Начальник Пан... нет, уже директор Пан. Как, по-твоему, он теперь поведёт себя?
— Директор Пан наверняка...
Кан Гамчхан принялся шаг за шагом раскладывать дальнейший план: как он собирается прижать Пан Санёна, ударить по третьему актёрскому отделу и противостоять лагерю Чхве Мансика.
Пусть полной победы мы и не одержали, расклад сил внутри компании заметно сместился в пользу линии Кан Гамчхана.
Последние два дня в Hoop Entertainment царила неразбериха из-за внутренней проверки.
В обычное время линия «Сохэджон» ни за что не допустила бы подобных мер, но после проступка Кан Мёнгиля возражать никто не осмелился.
Более того, поползли слухи, что в деле замешаны и Ким Донсу с Ли Гичхолем, поэтому аудит шёл с невиданной прежде жёсткостью.
Пока Hoop Entertainment переживала внутреннюю бурю, вся Южная Корея гудела из-за обвинений во взяточничестве в адрес Пак Сангона. Речь шла не о каком-то мелком чиновнике — под ударом оказался лидер правящей партии.
Припарковав машину на подземной стоянке компании, я открыл новостной портал: все первые полосы были забиты этим скандалом.
[Помощник Ю Санги совершил попытку самоубийства: всё ещё без сознания.]
[Лидер правящей партии Пак Сангон принёс извинения за личный проступок помощника Ю Санги!]
[Помощник прикрылся именем босса, с которым проработал 20 лет, чтобы собрать средства на кампанию.]
[Пак Сангон на пресс-конференции в слезах: «Я не взял ни единой воны!»]
Я нажал на статью с наибольшим числом просмотров.
На видео Пак Сангон стоял на коленях и рыдал. Под огромным баннером с надписью о публичном покаянии он отвешивал поклон за поклоном, сетуя на собственную оплошность и недостаток добродетели.
Он даже поклялся, что презирает жажду наживы и намерен пожертвовать всё своё состояние обществу.
Словно по команде, однопартийцы тут же сплотились вокруг него, выставляя его невинной жертвой собственной доверчивости и вопрошая, сколь велика должна быть обида человека, готового ради правды отдать всё нажитое имущество.
Под этим напором призывы к его отставке постепенно пошли на спад.
— Лидер правящей партии и впрямь крепкий орешек, — пробормотал я.
Пусть результат вышел неполным, меня всё же грела мысль, что я сумел усыпать шипами дорогу человеку, которого считали главным претендентом на пост следующего президента.
— Господин Пак, в этот раз вам повезло, но в следующий всё закончится иначе, — сказал я вслух пустому салону.
Конкретного плана против него у меня пока не было, но пока он продолжает водить дела с Чхве Мансиком, рано или поздно снова оступится.
С этой мыслью я закрыл ролик с фальшивыми слезами Пак Сангона и проверил сообщение от Ли Сучхана в KkTalk.
[Ли Сучхан: Хённим. Мы нашли пятерых из десяти человек, чьи фото со скрытых камер попали к Ким Донсу. Можно уже готовить иск?]
Даже если жертвам скрытой съёмки гарантировать полную защиту, свидетельствовать согласится в лучшем случае один из ста. А если речь идёт о действующих знаменитостях — хорошо если один из тысячи. И даже если их десять человек, никакой гарантии, что хоть кто-то пойдёт в суд, не было.
[Чон Юнхо: Нет. Нам нужно как можно больше людей, так что доставайте всех десятерых. Расходы потом закроем.]
[Ли Сучхан: О деньгах не переживайте, хённим.]
Зная, что моей главной целью стал Ким Донсу, Ли Сучхан пообещал действовать без промедления.
Закончив переписку, я заглушил двигатель и вышел из машины.
Возле лифта на жидкокристаллическом экране высветился приказ о кадровых назначениях.
[Кадровые перестановки]
Глава команды Кан Мёнгиль (увольнение)
Директор Ли Гичхоль (увольнение)
Начальник отдела Ким Донсу (отстранение от должности на 3 месяца)
Начальник отдела Пан Санён (повышение до директора)
Глава команды Чхве Ынсок (повышение до начальника 1-го актёрского отдела)
Заместитель менеджера Кан Доун (повышение до главы команды)
Сотрудник Ли Ёнджин (повышение до заместителя менеджера)
Сотрудник То Ранхи (повышение до заместителя менеджера)
В прошлой жизни Пан Санён искусно лавировал между двумя лагерями вплоть до самого раскола Hoop Entertainment, но в этот раз определился со стороной куда раньше.
— Господин Пан, ну зачем же вы ухватились за такую гнилую верёвку? Право слово... — вздохнул я себе под нос.
Заходя в лифт, я мысленно поставил себе цель: разобраться с Пан Санёном заодно с Ким Донсу.
Когда я вошёл в офис, Ли Ёнджин встретил меня натянутой улыбкой:
— Вы пришли, господин Чон.
Я улыбнулся в ответ:
— Поздравляю с повышением. Приказ ведь уже видели?
— Да. Всё благодаря вам, господин Чон.
Стоявшая рядом То Ранхи, которую тоже повысили, выглядела ничуть не радостнее.
— И отчего же у новоиспечённых заместителей такие похоронные лица? — спросил я.
Ли Ёнджин виновато почесал затылок и огляделся по сторонам.
После недавнего визита прокуратуры нервы у всех в компании были на пределе.
Не желая смотреть, как «Команда Чон» киснет на рабочих местах, я тут же распорядился всем собраться в переговорной. Спустя пару минут пришли все, за исключением Ли Дэхо, который гастролировал по провинции вместе с Ли Тхэпхуном.
Собрались менеджеры актёров и певцов, гримёр Ян Сори, стилисты Ли Мири с мужем и пиар-менеджер Ким Михе.
Никто из них не мог скрыть тревоги за будущее компании.
Я хлопнул в ладоши, призывая к тишине:
— Внимание, прошу минуточку.
Шёпот смолк, и все взгляды устремились на меня.
— Я знаю, вы все волнуетесь. Но скажите мне: если бы компании и правда грозило закрытие, стало бы руководство утверждать новые назначения? К тому же президента Кана эта история никак не касается, так что поводов для паники нет.
Но лица подчинённых всё равно не прояснились. Помолчав мгновение, я вспомнил, как сам когда-то сидел на месте рядового члена команды, и твёрдо добавил:
— Даю вам слово: что бы ни случилось с Hoop Entertainment, я лично беру на себя ответственность за каждого сидящего в этой комнате. Так что выбросьте дурные мысли из головы.
Лишь после этих слов на лицах ребят наконец проступило облегчение.
— Разумеется, это лишь на самый крайний случай. Как только проверка закончится, всё вернётся в прежнее русло, поэтому спокойно занимайтесь своей работой, — заверил я.
Ли Ёнджин смущённо потёр шею:
— Простите. Просто журналисты сейчас так наседают на агентства, что я сам не заметил, как поддался панике.
То Ранхи согласно закивала:
— Да уж, меня обычно трудно пронять, но... на этот раз и правда стало не по себе.
— Надо же, а я и не знал, что Ранхи умеет бояться, — поддел я её.
— Эй, я вам что, не человек, что ли? — огрызнулась она.
— Да я как-то думал, что нет, — усмехнулся я.
Она смерила меня испепеляющим взглядом:
— Это ещё на что вы намекаете?!
Отшутившись от её гневного взгляда, я предложил сразу провести собрание, раз уж мы все здесь: возвращаться за столы в таком настроении всё равно не имело смысла.
— Ладно, давайте сразу начнём утреннюю планёрку.
Первым пунктом шёл график Ли Тхэпхуна.
Фильм «За гранью» с его участием уже завтра должен был преодолеть отметку в пять миллионов зрителей.
— Такими темпами к концу месяца мы вполне выйдем на десять миллионов.
— Отлично. Что касается рекламных контрактов для господина Тхэпхуна, займёмся ими всерьёз сразу после десятимиллионного рубежа. Договорились?
— Понял. Пока я отложу в сторону самые выгодные предложения.
— Хорошо. А как дела у Хару на шоу «Стол мукбанга»?
Кулинарное шоу с участием Хару как раз подходило к полуфиналу.
— Конкуренция жёсткая, но на съёмочной площадке все уверены, что ниже второго места он точно не опустится.
— Идеально было бы забрать победу. Усильте продвижение и подготовьте всё как следует. Финал пойдёт в прямом эфире, и решающую роль сыграет зрительское голосование.
— Есть, господин Чон!
Закончив с актёрским направлением, мы перешли к отчёту по певцам.
Кан Хана, дебютировавшая двенадцатого сентября, удерживала первое место уже третью неделю подряд, и на следующей неделе её лидерству тоже ничего не угрожало.
Её главная соперница, группа EVE*ONE, уступала дуэту Кан Ханы и Ким Джонхуна и застряла на третьей строчке, из-за чего поползли слухи об их поспешном выводе на японский рынок.
Затем слово взяла Ын Джию:
— Эм... господин Ли Донмин предложил окончательно утвердить дату камбэка Cherry Blossom.
Изначально возвращение группы планировалось на начало октября, однако из-за оглушительного успеха Кан Ханы графики пришлось сдвинуть, чтобы наши артисты не мешали друг другу.
— Думаю, лучше всего целиться на середину октября, примерно на семнадцатое или двадцать четвёртое число, — ответил я.
Поскольку основной площадкой Кан Ханы оставался MeTube, она собиралась завершить промоушен после пяти недель на первом месте — ей требовался отдых после плотного графика телеэфиров и ежедневных трансляций.
— Хорошо, тогда я передам обновлённый график во второй певческий отдел.
— Я позже сам загляну к господину Ли, всё обсудим и окончательно зафиксируем.
Под конец совещания я озвучил последнее распоряжение на сегодня:
— И вот ещё что: после обеда вся «Команда Чон» отправляется на выездную работу. Оформите это в отчётах как положено.
— Простите?..
— В офисе из-за проверки обстановка всё равно нервная, так что после обеда проведём остаток дня на выезде.
До всех мгновенно дошло, что под выездной работой я подразумевал законный ранний уход, и лица моих подчинённых озарились искренними улыбками.
Я улыбнулся:
— И обед сегодня за мой счёт. Встречаемся у Hanwoo Myungga.
Стоило упомянуть говядину ханву за мой счёт, как глаза у всех мгновенно засияли от восторга.
Когда планёрка завершилась и сотрудники потянулись обратно к своим столам, я остался один приводить переговорную в порядок, и меня вдруг охватило странное чувство.
Я не ожидал, что слова о моей личной ответственности успокоят ребят куда сильнее, чем гарантии целой компании.
В прошлой жизни мне казалось невыносимой обузой нести ответственность за чужую судьбу. Но сейчас, произнеся это вслух, я вдруг почувствовал, что сам стал от этого намного сильнее.
Плотно пообедав в Hanwoo Myungga, я отправил подчинённых на обещанную «выездную работу».
Поглаживая набитый живот, То Ранхи поинтересовалась:
— Господин Чон, вы ведь тоже не собираетесь возвращаться в офис?
— Конечно нет. У меня сегодня тоже выездная работа.
— И куда вы направляетесь?
— В Чхонхо-дон. Сегодня Ёну переезжает в дом прямо напротив моего.
То Ранхи хлопнула себя по лбу, вспомнив об этом:
— Ах, точно! Тогда я поеду с вами, господин Чон.
— Не нужно, отдохни сегодня. Я уже договорился с людьми, которые помогут.
Бабушке вокального тренера Со Ёну после начала курса лекарств стало заметно лучше. В последнее время её состояние стабилизировалось настолько, что почти не отличалось от того, каким оно было до деменции, и наконец появилась возможность перевезти их.
Переезжать раньше, пока сознание бабушки путалось, было слишком рискованно — она могла не прижиться на новом месте и попытаться уйти обратно в старый дом.
Я махнул команде на прощание:
— Ладно, всем хорошей «выездной работы», увидимся завтра.
Твёрдо отклонив все попытки напроситься в помощники, я поехал в Чхонхо-дон.
Дом, куда перебирался Со Ёну, представлял собой двухэтажный особняк прямо напротив дома Юджин.
Пожилые хозяева, жившие там раньше, переехали к сыну, поэтому дом сдавали по очень скромной цене.
Аренда обходилась не дороже обычной трёхкомнатной квартиры, а сын владельца к тому же успел сделать ремонт для матери, так что для Со Ёну с бабушкой этот вариант подходил идеально.
Кроме того, дежурившие у ворот Юджин охранники всегда могли присмотреть и за домом напротив, случись что.
Поставив машину у себя во дворе, я сразу перешёл дорогу.
Коробки с вещами уже занесли внутрь, а Юджин и Мисо, повязав волосы, вовсю помогали их разбирать.
Завидев меня, Юджин радостно воскликнула:
— О, оппа!
Мисо широко улыбнулась и звонко позвала:
— Дядя Юнхо! Посмотри, какая у меня новая одежда!
— Вау, Мисо, какая же ты красавица! — похвалил я малышку.
Обе — и Юджин, и Мисо — щеголяли в одинаковых розовых косынках и платьях-фартуках, которые неизвестно где успели раздобыть.
Возившийся с коробками Со Ёну обернулся со светлой улыбкой:
— Хён, ты пришёл!
— Ёну, а где твоя бабушка? — спросил я.
— Она в главной спальне, раскладывает постельное бельё.
— Подожди, я сперва поздороваюсь с ней.
Оставив троих на кухне, я направился к двери главной спальни.
Тук-тук.
— Входите.
Едва я услышал этот негромкий, мягкий голос, внутри у меня всё странно дрогнуло. В отличие от нашей прошлой встречи, теперь в её голосе звучала живая сила.
— Хён, заходи. Она с самого утра всё ждала тебя, — поторопил меня Со Ёну.
С момента нашего первого знакомства мы больше не виделись.
С сердцем, полным тихого волнения, я медленно приоткрыл дверь.

Комментарии

Загрузка...