Поручив команде систематизировать список рекламных предложений, посыпавшихся на Кан Хану, я поспешил выйти из офиса.
Кафе «Коиндоль», где меня ждал Со Джэиль, находилось меньше чем в пяти минутах ходьбы от компании.
Однако я намеренно замедлил шаг и набрал Ли Сучхана:
— Сучхан, ты что-нибудь знаешь о прокуроре Со Джэиле?
Ли Сучхан ответил на звонок и принялся рассказывать всё, что ему было известно.
Тридцатипятилетний Со Джэиль носил прозвище «Бешеный пёс» Центральной окружной прокуратуры Сеула. Он вёл самые разные расследования — от громких коррупционных дел до обычных бытовых преступлений.
Работал он так, словно в одиночку охранял справедливость во всём обществе, из-за чего стал головной болью даже для собственных коллег.
И всё же то, что его называли асом элитной Центральной окружной прокуратуры Сеула, служило лучшим доказательством его профессионализма.
Более того, большинство бандитов не осмеливались даже смотреть ему в глаза — всему виной были его внушительное телосложение и навыки дзюдо уровня национальной сборной.
Ли Сучхан пояснил, что Со Джэиля знали как одного из немногих порядочных прокуроров.
— Вот почему хённим Ынги сам решил сдаться именно прокурору Со — чтобы не получить нож в спину.
— Понял. Примерно представляю, что он за человек.
Закончив разговор с Ли Сучханом, я осознал, что даже разрешение на мои свидания с Кан Ынги целиком зависит от Со Джэиля.
А разыскал он меня, вероятнее всего, из-за того случая в больнице, когда на Кан Ынги напали.
С этой мыслью я собрался с духом и ускорил шаг. В конце концов, никто не знал, когда дело может обернуться против меня самого.
Как только я вошёл в кафе «Коиндоль», мне тут же бросилась в глаза массивная фигура. Точь-в-точь как описывал Ли Сучхан: мужчина ростом около ста девяноста сантиметров, с мышцами, готовыми разорвать деловой костюм, и коротко остриженный под ёжик.
Не знай я, кто он такой, точно принял бы за бандита.
Несмотря на устрашающие габариты, он уплетал медовый тост, увенчанный целой горой взбитых сливок, вприкуску с эспрессо. И словно сладости ему было мало, он то и дело поливал десерт мёдом из небольшой белой баночки, стоявшей рядом.
В голове промелькнула случайная мысль: «Медведь ест мёд...»
Отогнав это нелепое сравнение, я глубоко вздохнул и подошёл к столику.
Коротко поприветствовав Со Джэиля, я присел напротив.
Он похвалил Кан Хану, сказав, что стал её фанатом после сегодняшнего музыкального шоу, и даже предложил угостить меня кофе. Но я вежливо отказался и сразу перешёл к делу:
— Зачем вы хотели со мной встретиться?
Со Джэиль ответил как ни в чём не бывало:
— Я пришёл повидаться из-за инцидента в больнице.
«Как я и предполагал».
И всё же я притворился, что понятия не имею, о чём идёт речь:
— Какого ещё инцидента в больнице?
— Да ладно вам... Я здесь просто ради дружеской беседы, так что прошу, посодействуйте. Расскажете подробности нападения на Кан Ынги — и я сразу же уйду.
— В тот день я заглянул в больницу H лишь потому, что слышал, будто следственный изолятор, где держат Ынги, часто направляет туда заключённых. Подумал, вдруг удастся с ним увидеться, но в тот день я так и не смог его найти.
— Господин Чон Юнхо, не стоит лгать прокурору.
Со Джэиль усмехнулся и вытащил из кармана несколько фотографий. На снимке, сделанном в 11:15 утра, были запечатлены мы с Ли Сучханом и Чхве Тонхёком: мы заходили в больницу и направлялись к лифту.
В этом не было ничего страшного. Но, увидев следующую пачку фотографий, я потерял дар речи.
На снимках значились входы на все этажи с первого по девятый, за исключением седьмого — и ни на одном из них меня не было.
Иными словами, камера зафиксировала, как я вошёл в лифт, но не засняла, как я из него выходил.
— Господин Чон. Вы не выходили ни на одном из этажей, кроме седьмого, где как раз не работала камера наблюдения. Вы покинули лифт в 11:25 утра. Я уже проверил всех пятерых человек, которые пользовались лифтом в течение тех десяти минут, так что прошу — не нужно врать.
Он безошибочно ударил в единственное слабое место, которое, как мне казалось, я надёжно прикрыл — поистине достоин звания прокурора-аса.
Тем не менее я с невозмутимым видом продолжил гнуть свою линию:
— И что с того?
Со Джэиль ошарашенно уставился на меня:
— Ого. Не думал, что вы окажетесь настолько несговорчивым.
— Вы ведь сами сказали, что это не официальный допрос, верно? Я на мгновение испугался и соврал. Да, я поднимался на седьмой этаж. Но на этом всё.
— Вы хотите сказать, что слышали, как в палате дерётся ваш друг, но даже не зашли внутрь?
— Я ведь обычный человек, знаете ли. Пока мои младшие товарищи бросились разнимать драку, я остался снаружи. Слишком перепугался, чтобы сдвинуться с места.
Со Джэиль впился в меня тяжёлым взглядом:
— И вы ожидаете, что я в это поверю?
— Верите вы или нет, мне больше нечего добавить.
— Господин Чон, если вы и дальше будете так упираться, у меня не останется выбора, кроме как выписать вам официальную повестку на допрос.
— Что ж, тогда, пожалуйста, присылайте повестку.
Я не был преступником, поэтому его возможности были ограничены.
Невзирая на пронизывающий взгляд Со Джэиля, я спокойно отпил холодной воды из стакана на столе.
Какое-то время мы молча сверлили друг друга глазами.
В конце концов первым тишину нарушил Со Джэиль:
— Слушайте, я пришёл сюда не для того, чтобы усложнять вам жизнь, так что давайте пойдём друг другу навстречу. Хоть Кан Ынги и бывший бандит, он сам явился ко мне с повинной. Поэтому и срок ему грозит не такой уж большой. Больше всего меня беспокоит, как бы он снова не вернулся в криминал.
Наконец он начал раскрывать истинную причину своего визита.
— К тому же ни нападавший, ни сам Кан Ынги не проронили ни слова об этом покушении, — продолжил он. — Мне нужна хоть какая-то зацепка, чтобы сдвинуть расследование с мёртвой точки, разве нет?
Я посмотрел прямо в глаза Со Джэилю и спросил:
— Вы действительно переживаете за Ынги?
— Ну, если честно, меня в первую очередь бесит, что кто-то посмел покуситься на человека, который находится под моим надзором.
Ответ прозвучал на удивление прямолинейно.
Но затем он добавил:
— Однако ровно настолько же я хочу помочь человеку, который искренне пытается исправиться и начать жить по совести. Если уж кто-то расплачивается за свои преступления, он заслуживает шанса на новую жизнь, разве нет?
Вряд ли во всей Южной Корее нашлось бы много прокуроров, способных проявить столько участия к судьбе оступившегося человека.
Я на секунду заколебался, но тут же понял: иметь такого союзника куда лучше, чем в одиночку сражаться против Пак Сангона и Чхве Мансика.
Разумеется, даром эта помощь не достанется.
— Тогда когда вы разрешите свидания с Ынги? Знаете, как раз сейчас в моей памяти всплыло кое-что, что может вас заинтересовать.
Со Джэиль хмыкнул:
— Вы что, пытаетесь торговаться с прокурором?
— Ой... Воспоминание, которое только что ко мне вернулось, кажется, снова ускользает.
Со Джэиль посмотрел на меня с недоверием:
— А вы мастер заговаривать зубы...
— ...
— Ладно! Я устрою вам свидание. Просто расскажите всё, что знаете.
Я выпрямился на стуле и ответил:
— Сразу скажу: я не знаю, кто именно напал на него.
Лицо Со Джэиля перекосилось от моих слов.
Опасаясь, что он в сердцах разразится бранью, я поспешно добавил:
— Но я могу дать вам одну наводку.
— Наводку?
— Да. Проверьте записи с камер наблюдения у въезда на заброшенный завод в Нэгок-ри, что в Намянджу, за прошлую пятницу. Номера машины я не знаю, но она заехала туда около десяти утра, а затем поспешно скрылась примерно в одиннадцать двадцать.
— Не в больнице, а в Нэгок-ри, в Намянджу?
— Именно. Люди, подославшие убийц к Ынги, перед этим похитили одного из его знакомых.
Если он потянет за ниточку с похитителями, след наверняка выведет его на Чхве Мансика. Будет прекрасно, если удастся прижать самого Чхве Мансика, а если нет — он хотя бы обезглавит часть его шестёрок.
Со Джэиль некоторое время молча обдумывал услышанное, а затем поднялся с улыбкой:
— Вы дали мне наводку, так что я в этом покопаюсь. Но при следующей встрече вы должны будете дать мне нормальный ответ.
— Если пойдёте по следу, который я вам указал, вы сами естественным образом приблизитесь к сути дела.
— Ну, посмотрим. И ещё... Свидания с Кан Ынги будут разрешены начиная со следующей недели.
С этими словами Со Джэиль вышел из кафе.
Я вернулся в офис, гадая, с какими результатами он вернётся.
По дороге я закупил побольше напитков и сэндвичей, чтобы ребята из команды могли перекусить во время ночной работы.
[KBC Music Stage: первое место — «Soulfire», второе место — «New Beginning», третье место — «FLORIA»...]
[«Soulfire»: фантастический симбиоз поп-музыки и традиционной корейской музыки!]
[Кан Хана покоряет чарты с «New Beginning» и «Soulfire». Абсолютная королева стриминга!]
За выходные Кан Хана и Ким Джонхун смели первые строчки хит-парадов на всех трёх центральных телеканалах, а также на кабельных музыкальных шоу.
Примечательно, что композиция «Soulfire» к всеобщему изумлению заняла первое место на KBC, обойдя «New Beginning», которая осталась второй.
Кан Хана превзошла EVE*ONE даже на канале SBC, где огромное значение придавалось баллам за телеэфиры.
В результате на Кан Хану обрушился ещё больший вал рекламных контрактов. Только за минувшие выходные поступило свыше пятидесяти предложений.
Из них я отобрал самые подходящие и утвердил всего шесть. Общая сумма сделок составила впечатляющие семьсот пятьдесят миллионов вон.
Кан Хана, впервые в жизни снимавшаяся в рекламе, позвонила матери, всё ещё не веря происходящему:
— Мам, представляешь, мне предложили сняться в рекламе!
— Это ведь не какая-нибудь странная реклама, правда?..
— Нет, что ты! Шоколад и разные сладости...
Стоило Кан Хане назвать продукцию известной на всю страну компании, как её мать, переполненная радостью, не сдержала слёз.
Вскоре после этого Кан Хана передала телефон мне.
— Господин Чон! Я никогда не забуду вашей доброты.
— Что вы, госпожа. Это мы благодарны Хане за всю ту помощь, которую она нам оказала.
Обменявшись любезностями, я уже собирался вернуть телефон Кан Хане.
В этот момент Ли Мальсун, легендарная певица, заглянувшая в переговорную поздравить Кан Хану, протянула ко мне руку:
— Глава команды Чон, дайте-ка мне трубочку.
— Простите?
— А что такого? Просто хочу поболтать с Хёнджи-онни, столько лет не виделись.
Кан Хана удивлённо захлопала глазами:
— Госпожа Ли, вы знаете мою маму?
— Да. Когда я только начинала, твоя мама очень по-доброму ко мне относилась.
Получив разрешение от Кан Ханы, я передал телефон Ли Мальсун.
Та с радостным выражением лица начала разговор:
— Хёнджи-онни, это Мальсун! Сколько лет, сколько зим, правда? Да, та самая милашка Мальсун! Ты ещё всегда говорила, какая я хорошенькая, и души во мне не чаяла.
Мать Кан Ханы, Ким Хёнджи, в молодости выступала в качестве певицы-двойника суперзвезды трота Ким Хёнджи... то есть Ким Хёнджа.
Ли Мальсун общалась с матерью Кан Ханы так тепло, словно та была её родной старшей сестрой. Все в комнате замерли, не в силах вымолвить ни слова — настолько неожиданным оказалось это знакомство.
— Ага! И я с самого начала приглядывала за Ханой, как только она пришла в нашу компанию. Не переживай, у Ханы всё будет замечательно. Вот глава команды Чон о ней отлично заботится.
Тут Ли Мальсун включила громкую связь и раскрыла истинную причину, по которой попросила телефон:
— Глава команды Чон. Если Хёнджи-онни решит вернуться на сцену, вы сможете ей помочь?
Хотя вопрос застал меня врасплох, я ответил без промедления:
— Конечно, я буду только рад помочь.
Из динамика тут же раздался голос матери Кан Ханы:
— Н-но в моём-то возрасте...
Ли Мальсун возмущённо повысила голос:
— Да при чём тут возраст, онни? Судя по твоему голосу, ты ещё минимум лет двадцать на сцене продержишься! И разве не здорово было бы не просто со стороны радоваться успехам дочери, но и выступать вместе с ней на старости лет?
Под непрерывным напором Ли Мальсун голос матери Кан Ханы дрогнул:
— Н-но это как-то слишком внезапно...
Уловив нужный момент, я тоже подключился к уговорам:
— Если у вас когда-нибудь появится желание вернуться, дайте мне знать в любое время! Я лично прослежу, чтобы у вас была вся необходимая поддержка!
После настойчивых уговоров мать Кан Ханы начала колебаться:
— Я... я подумаю.
Уж чего-чего, а такого поворота я точно не ожидал — похоже, в итоге я могу заполучить многообещающую певицу трота. Дождавшись обнадёживающего ответа, мы завершили звонок.
Тут Ли Мальсун посмотрела на меня с хитрой улыбкой:
— Глава команды Чон, обязательно держитесь за Хёнджи-онни. Если грамотно за неё взяться, это будет всё равно что заполучить в свои руки целую компанию. Понимаете, о чём я?
При наличии подходящей песни исполнитель трота способен приносить доходы, сопоставимые с заработками топовых айдолов. А уж я знал немало будущих хитов этого жанра.
Я уже собирался поблагодарить её от всей души, как вдруг понял, почему Ли Мальсун так активно старается мне помочь.
«Неужели она делает это ради того, чтобы поднять мои показатели и помочь мне стать начальником отдела?» — подумал я.
Артисты, которым я когда-то протянул руку помощи, теперь платили мне тем же.
— Спасибо, госпожа Ли. Благодаря вам мне не составит труда выполнить план, — поблагодарил я её с улыбкой.
Ли Мальсун улыбнулась и отмахнулась:
— Ну что вы, не стоит благодарности. Это я должна вас благодарить. Благодаря главе команды Чону билеты на мои ужин-шоу распроданы вплоть до начала следующего года!
После этого Ли Мальсун ещё немного поностальгировала о своей дружбе с матерью Кан Ханы и покинула переговорную.
Я попросил Кан Хану постараться уговорить мать и переключился на дела Юджин.
Пятнадцатая и шестнадцатая серии «Во имя Бога» продолжали уверенно расти, показав рейтинги 31,9% и 32,1% соответственно.
— Госпоже Юджин пообещали условия S-класса для её следующего проекта «Хваранджон», так что отныне все поступающие предложения рассматривайте исходя из этого уровня, — распорядился я.
— Есть, господин Чон!
Раздав остальные указания, я завершил совещание «Команды Чон».
— Ладно, мне нужно выехать пораньше на встречу по поводу проекта Тхэпхуна. Всем удачи.
Фильм Ли Тхэпхуна «За гранью» наконец выходил в прокат на следующей неделе.
Дистрибьютор запросил встречу, чтобы согласовать график приветствий со зрителями на премьерной неделе.
Однако перед этим мне предстояло встретиться с Кан Ынги.
Как-никак, Со Джэиль задействовал свои связи и организовал мне досрочное свидание.
Когда я прибыл в следственный изолятор и запросил особое свидание, ко мне вышел Кан Ынги с перевязанной рукой.
Едва увидев моё лицо, он тяжело вздохнул:
— Эх. Ничего не нужно говорить. Я уже всё знаю.
— Что знаешь?
— Это ведь я, да? Я сын того старика, верно?
Я молча кивнул.
Кан Ынги откинулся на спинку стула, уставился в потолок и снова выдохнул:
— Эх. Чёрт, ну и дерьмовая же ситуация...
Даже узнав, кто его настоящий отец, он не выказал ни капли радости. Глубоко выдохнув, он посмотрел на меня:
— Ты передал ему мои слова?
— Да.
— И хорошо. Лучше и дальше притворяться, будто мы не знаем друг друга, как раньше. Так обоим будет проще.
Кулак Кан Ынги, лежавший на столе, сжался с такой силой, что, казалось, в пальцах перекроется кровь.
Видя, как внутри него кипит ярость, я заговорил спокойно:
— Ладно. Тогда давай сменим тему.
Кан Ынги дёрнулся, но я намеренно перевёл разговор. Зная его характер, начни я давить и уговаривать встретиться с отцом, он бы только ещё сильнее заупрямился и встал в позу.
— Кстати, о прокуроре Со — я слышал, он ас Центральной окружной прокуратуры, и парень он действительно непростой, а? — заметил я.
Судя по виду, Кан Ынги хотелось расспросить об отце поподробнее, но гордость не позволяла ему заговорить об этом первым.
И тут с его губ сорвалась неожиданная новость:
— Ах да, Юнхо. Прокурора Со скоро понизят.
— Что? С чего вдруг?
— Он начал копать под тех похитителей и теперь перешёл дорогу верхушке.
«Что? Аса Центральной окружной прокуратуры Сеула собираются понизить только за то, что он расследует дело о похитителях?»
Настройки чтения
Размер
18
Шрифт
Выравнивание
Тема
Интервал
1.7
Ширина
Оригинал текста
Отметки прогресса
Агент по подбору талантов для новичков знает все (Новелла) — Главы
Список глав загрузится при открытии.
Комментарии
Войдите, чтобы оставить комментарий.