Тридцатого апреля всем сотрудникам 2-го певческого отдела выписали особую премию за вклад в оглушительный успех нового альбома Cherry Blossom.
Разумеется, меня тоже не обошли стороной. Вот только сумма, пришедшая на счёт, оказалась куда внушительнее, чем я ожидал.
[Начисление премии: 30 000 000 вон]
[Общий баланс счёта Чон Юнхо: 57 382 320 вон]
— Что?! Один, два, три... Боже ты мой!
Остаток на счету мигом вырос больше чем вдвое. Увидев чистые тридцать миллионов вон без каких-либо вычетов, я счёл необходимым перезвонить и уточнить — уж слишком эта сумма превосходила любые премии, что я получал прежде.
— Директор Кан, похоже, мне по ошибке перевели завышенную премию. Да и налоги, судя по всему, не удержали.
— Нет, всё начислено верно. Президент Кан лично распорядился заранее закрыть все налоговые отчисления.
Как пояснила Кан Джиён, столь щедрая выплата и авансовая уплата налогов были прямым указанием Кан Гамчхана.
В работе талант-агента порой приходится балансировать на самой грани закона — разбираться с теневыми расчётами или представительскими расходами из серой зоны. Мелочи можно без труда провести по корпоративной карте или списать на операционные издержки. Проблемы начинаются там, где границы размываются: в таких случаях всегда платят наличными, чтобы не оставлять бумажного следа.
По словам Кан Джиён, президент Кан велел щедро наградить меня под благовидным предлогом помощи в продюсировании и успехе альбома Cherry Blossom.
— И впредь ваши заслуги будут вознаграждаться по достоинству. Так что не стесняйтесь пускать эти средства в ход там, где нельзя расплатиться корпоративной картой. Если не хватит — обращайтесь напрямую ко мне.
В тот миг я ощутил настоящую поддержку — словно окончательно вошёл в ближний круг Кан Гамчхана.
— Спасибо, директор Кан.
— Не стоит благодарности. Лишь благодаря вам Cherry Blossom сумели забраться на первую строчку. Ах да, отец просил передать, что гордится вами.
От искренней похвалы Кан Джиён у меня запылали щёки, а грудь наполнилась тёплой гордостью.
— Кстати, как там президент Кан? Можно ему позвонить?
— Он уже вылетел из страны.
Кан Гамчхан сейчас пересекал Тихий океан по пути в США, где его ждала операция у одного из лучших нейрохирургов мира.
— Понятно. Тогда буду молиться, чтобы операция прошла успешно.
— Благодарю, заместитель менеджера Чон.
Когда мы закончили разговор, стрелки часов уже подбирались к десяти вечера.
Собирая вещи перед уходом из офиса, я прикидывал дальнейшие расклады. Пока наш главный щит в лице Кан Гамчхана отсутствовал, выходцы из Сеульского национального университета искусств наверняка поднимут голову и начнут действовать куда наглее.
И не прошло и десяти минут, как во 2-й отдел заглянул глава команды из 3-го актёрского отдела Чу Хосон.
Одетый в худи, со спортивной короткой стрижкой, Чу Хосон одарил присутствующих своей фирменной добродушной улыбкой:
— Ого, а вы всё трудитесь допоздна!
Он принялся раздавать засидевшимся допоздна сотрудникам наборы макарун и литровые бутылки кофе.
— Спасибо, господин Чу!
— Ух ты, сырные макаруны? Да у вас отличный вкус!
Измотанные переработками коллеги с радостью принимали сладкие гостинцы и наперебой благодарили гостя.
— Ха-ха-ха, на здоровье! В следующий раз принесу ещё больше, так что давайте жить дружно.
Увы, один лишь я знал, какая дьявольская сущность скрывается за этой приветливой маской — Чу Хосон был двуличным социопатом до мозга костей.
В прошлой жизни его прозвали «Мистером Решалой» — за то, что любое дело, попавшее ему в руки, проворачивалось как по маслу. Он одинаково виртуозно справлялся как с работой, так и с подковёрными интригами.
Поздоровавшись со всеми по кругу, Чу Хосон наконец подошёл к моему столу и с широкой улыбкой протянул руку:
— Заместитель менеджера Чон, наслышан, что вы — главный козырь второго актёрского отдела. Мой начальник сказал, мне многому стоит у вас поучиться. В прошлый раз в кабинете президента мы ведь так толком и не познакомились, верно?
Я не дрогнул и спокойно пожал ему руку:
— Ну что вы, «козырь» — это слишком громко сказано. Это я должен учиться у вас, господин Чу.
Чу Хосон раскатисто рассмеялся:
— Хоть я и выше по должности, в компании вы мой сонбэ, заместитель менеджера Чон. В общем, надеюсь, мы отлично поладим.
Отпустив мою руку, Чу Хосон огляделся по сторонам:
— А где же сейчас господин Ку~? А, вон там кабинет начальника отдела?
Он тихонько напевал себе под нос с таким видом, будто чувствовал себя здесь полноправным хозяином. Скрывшись за дверью кабинета, Чу Хосон вскоре уже заливисто смеялся о чём-то с начальником Ку.
О чём они толковали, я не слышал, но одно не вызывало сомнений: с Чу Хосоном следовало держать ухо востро. В отличие от прямолинейного Ким Донсу, который вечно лез на рожон, Чу Хосон умел в мгновение ока расположить к себе людей, и оттого был куда опаснее.
К тому же в прошлой жизни мы с ним оставались заклятыми соперниками, бесконечно грызясь за кресло вице-президента Top Entertainment.
Глядя на плотно опущенные жалюзи кабинета начальника, я лишь крепче сжал челюсти.
«Не знаю, что ты там задумал, Чу Хосон, но пока я здесь, легко тебе не будет».
От одной мысли о том, чтобы сорвать с него личину перед всем миром, сердце в груди заколотилось чаще.
Писательница Чхве Сонъын, автор веб-новеллы, по которой снимался «Звёздный дождь в лунном свете», устроила настоящий разнос прямо в отделе драм. Мало того, она привела с собой адвоката Ли Мунён из KJ Law Firm — ведущей юридической фирмы страны.
— Хватит! Мне больше нечего обсуждать с мелкими сошками, немедленно позовите сюда главного продюсера!
— Писательница Чхве, вы переходите границы!
— Перехожу границы?! Это я-то сейчас перехожу границы?! Вот сегодня я вам покажу, что такое настоящая жёсткость!
Чхве Сонъын требовала немедленно отстранить нынешнего режиссёра Ким Сонуна и заменить его другим.
Прибежавший на шум главный продюсер Ким Мёнхак тут же бросился её утихомиривать:
— Госпожа Чхве, да что опять стряслось? Дорама ведь отлично идёт, разве нет?!
— Отлично идёт?! Моё детище обошёл сериал конкурентов! И это вы называете «отлично»?!
— В мире сериалов всякое случается. Не успеете оглянуться, как мы снова вырвемся на первое место.
Чхве Сонъын упрямо покачала головой:
— Нет. Помните моё условие? Либо первое место, либо я сворачиваю проект. Если оставить всё в руках режиссёра Кима, дальше будет только хуже!
Дорама «Звёздный дождь в лунном свете», до этого уверенно державшая лидерство в слоте среды и четверга, на десятой серии уступила конкуренту всего 0,2 процента и опустилась на вторую строчку.
В разговор вмешалась стоявшая рядом адвокат Ли Мунён, сухо озвучив требование своей клиентки:
— Согласно договору, автор имеет полное право потребовать замены режиссёра в случае искажения замысла первоисточника. Вот копии соответствующих документов, а оригиналы уже отправлены по факсу в ваш юридический отдел.
В своё время телеканал пошёл на это кабальное условие лишь ради того, чтобы заманить популярную Чхве Сонъын, и никто всерьёз не верил, что она когда-нибудь пустит этот пункт в ход.
Ли Мунён протянула два листа формата А4 Ким Мёнхаку, но тот лишь раздражённо поморщился, даже не взглянув на бумаги.
Профессионализм Ким Сонуна признавали все без исключения сотрудники отдела драм. Он не только виртуозно умудрялся ладить с капризными сценаристами, но и вытягивал съёмки в самых тяжёлых условиях.
Однако сейчас главной задачей Ким Мёнхака было любыми силами успокоить разбушевавшегося автора.
— Госпожа Чхве, я поговорю с режиссёром Кимом, чтобы он впредь внимательнее прислушивался к вашим пожеланиям...
Но взбешённая Чхве Сонъын бесцеремонно оборвала его на полуслове:
— Я с самого начала говорила, разве нет?! У этого режиссёра Кима кишка тонка переносить мою книгу на экран! Он проскакивает душевные метания героев так, словно просто ставит галочки в отчёте! Я больше не намерена терпеть, как он вышагивает тут с видом какого-то непризнанного гения!
Тут уже и у Ким Мёнхака сдали нервы:
— Госпожа Чхве! Может, в веб-новеллах вы и собаку съели, но в телерейтингах разбираемся именно мы! Затянутое копание в психологии убивает динамику кадра — это азбучная истина телевидения!
— Динамика?! Да я получше вашего знаю, что такое зрелищность! Я автор, собравший миллион просмотров на Cameo Page! — рявкнула Чхве Сонъын и демонстративно отвернулась.
Скрестив руки на груди и надув губы, она отрезала:
— Ой, надоели вы мне. Разбирайтесь по закону!
— Господин Ким Мёнхак, прошу действовать строго по договору. В противном случае мы потребуем возмещения убытков за нарушение обязательств, — ровным голосом добавила Ли Мунён.
Лицо Ким Мёнхака перекосило от досады.
Стоявший тут же юрист телеканала MBS Пак Ёнсик лишь безнадёжно покачал головой: при такой чёткой формулировке в контракте шансов отбиться не было никаких.
В этот миг дверь переговорной распахнулась, и на пороге появился Ким Сонун.
Щёлк.
Просидев всю ночь в монтажной за склейкой серий, он бросил всё и примчался сюда, едва услышал о скандале в отделе.
Вид у Ким Сонуна был совершенно измождённый: растрёпанные волосы торчали во все стороны, точно воронье гнездо, а чёрные круги под глазами сползли едва ли не до скул — казалось, он даже умыться не успел.
— Что здесь происходит? — спросил Ким Сонун.
Чхве Сонъын презрительно фыркнула:
— Не желаю больше работать с таким бездарным постановщиком, как вы, поэтому требую сменить режиссёра.
Лицо Ким Сонуна вытянулось от изумления.
Сколько же сил он вложил в то, чтобы сохранить самую суть её книги, сколько раз утешал помощников сценариста, не выдерживавших тирании Чхве Сонъын, вытаскивая съёмочный процесс из безнадёжных ситуаций...
Благодарности он, конечно, не ждал, но внезапное требование об увольнении переходило уже всякие границы.
Тем не менее даже искренние уговоры Ким Сонуна не сумели поколебать упрямства писательницы.
— Думали, я спущу вам с рук то, что вы по своей прихоти кромсали мои диалоги и меняли постановку сцен?!
От этих ядовитых слов лицо Ким Мёнхака налилось пунцовой краской. Подобных истерик от начинающего автора на канале ещё не видели, каким бы выгодным контрактом тот ни прикрывался.
Когда Ким Мёнхак уже готов был взорваться, Ким Сонун мягко остановил его. Внутри у самого режиссёра всё кипело, однако сейчас важнее всего было не допустить краха проекта, который уверенно держал планку в пятнадцать процентов рейтинга.
Ведь в случае провала пятно ляжет на репутацию телеканала, а вовсе не на автора.
Ким Сонун с трудом разжал губы и глухо выговорил:
— Я... ухожу.
— Режиссёр Ким! — ахнул Ким Мёнхак.
— Всё в порядке. Госпожа Чхве, подберите режиссёра себе по вкусу и доведите проект до достойного финала.
Ким Сонун вежливо поклонился Ким Мёнхаку и Чхве Сонъын. Внутри всё клокотало от горечи и бессилия, но он знал, что ничего не изменит. Развернувшись, он оставил писательницу позади и вышел из переговорной.
— Режиссёр Ким! Подождите!
Несмотря на отчаянный оклик Ким Мёнхака, Ким Сонун даже не оглянулся.
Стоявшие в коридоре ассистенты режиссёра и сотрудники отдела драм смотрели на происходящее с мрачным возмущением — уволить постановщика сериала с пятнадцатипроцентным рейтингом было неслыханным делом даже для бывалых телевизионщиков. Вздорный нрав сценаристов ни для кого не был секретом, но такое уже ни в какие ворота не лезло.
Ким Сонун выдавил натянутую улыбку, давая понять коллегам, что держится, и устало побрёл к пожарной лестнице.
Чик-чик!
Пытаясь хоть немного успокоить нервы, он несколько раз щёлкнул колёсиком почти пустой зажигалки и наконец прикурил.
Фух.
Клубы белого дыма взвились в воздух и тут же растворились. Пронизывающий ночной ветер унёс сигаретный дым, оставив на душе лишь звонкую пустоту. Вылететь со своего же дебютного проекта — такого поворота он никак не ожидал.
— Проклятье. Вот же дерьмо.
Проклиная свою чёрную полосу, Ким Сонун зло уставился в безоблачное ночное небо. И вдруг ему в голову пришла неожиданная мысль. Он потянулся за телефоном.
Щёлк.
На том конце провода, как всегда, ответил бодрый голос:
— Алло? Режиссёр Ким?
— Да, заместитель менеджера Чон. Помните, мы как-то договаривались снова встретиться? У вас не найдётся времени сегодня?
Чон Юнхо охотно согласился.
Получив звонок от Ким Сонуна, я попросил Чон Санбона присмотреть за Юджин и поспешил на встречу.
Когда я зашёл в небольшую закусочную с макколи неподалёку от здания MBS, Ким Сонун уже сидел за столиком и пил в одиночестве. Перед ним стояли кувшинчик макколи, блинчики с морепродуктами и тарелка дымящихся мясных оладий.
После коротких приветствий Ким Сонун горько усмехнулся и поведал о своей беде:
— Меня вышвырнули.
— Простите? Как это? С чего вдруг?
Ким Сонун рассказал, как конфликт с писательницей привёл к его отстранению от «Звёздного дождя в лунном свете», и одним глотком осушил пиалу макколи.
— Стыдно, конечно, признаваться в таком, но, по правде говоря, у меня прямо камень с души свалился. Эта Чхве Сонъын — просто невыносимая особа, — выдохнул Ким Сонун.
Я понимающе кивнул: нужно было обладать поистине ангельским терпением, чтобы так долго выносить Чхве Сонъын с её тяжёлым характером и замашками вершительницы судеб.
— А до какой серии вы успели смонтировать материал?
— По десятую включительно. Дальше уж, полагаю, отдел драм как-нибудь сам выкрутится.
«Значит, начиная с одиннадцатой серии „Голубое небо“ наверняка вырвется вперёд. Если за дело возьмётся сама Чхве Сонъын, бардак в сюжете практически неизбежен».
Пока мы сидели за выпивкой, Ким Сонун наконец открыл истинную причину, по которой позвал меня сюда:
— Вы ведь знаете про дораму «Во имя Бога», запуск которой намечен на июль?
— Конечно. Это же следующий проект Юджин, и... Постойте... Да ладно. Неужели вы?..
— Ага. Меня только что утвердили главным режиссёром. Пока ждал вас здесь и пил с горя, позвонили из компании и огорошили новостью.
«Ким Сонун стал главным режиссёром следующей дорамы Юджин „Во имя Бога“?!»
Будущее вновь сделало крутой вираж.

Комментарии

Загрузка...