Я уложил всех охранников у входа и шагнул в гостиную. Сам не заметил, как весь взмок и с трудом переводил дыхание.
В квартире Ли Тхэпхуна разворачивалась нелепая картина: Ким Эджа с комфортом устроилась на диване, словно у себя дома, а напротив неё на коленях стояли Ли Тхэпхун и Ли Дэхо.
Во мне закипело раздражение.
— Хён... — потрясённо выдохнул Ли Тхэпхун, глядя на меня.
— Вставай! Разве я не говорил тебе не встречаться ни с кем из Daechon Inc.?
— Н-нет, всё не так. Я не хотел, но... — запинаясь, залепетал растерянный Ли Тхэпхун. — Х-хён, понимаешь... эти люди просто ворвались сюда и...
Он попытался было объяснить, что произошло, но оправдания меня не интересовали. Пока дело не касалось тяжких преступлений вроде наркотиков, я мог замять что угодно — и против угроз Ким Эджа у меня имелся свой козырь.
— Объяснения выслушаю позже. А пока поднимайся.
Лицо Ким Эджа мгновенно исказилось от ярости.
— Секретарь Им! Разве я не приказывала никого не впускать?!
— Д-да, госпожа!
Мужчина в костюме, которого она назвала секретарём Имом, шагнул ко мне. Крепко стиснув губы, он внезапно выбросил вперёд кулак. Я уклонился и ответил коротким ударом в солнечное сплетение.
Бах!
Секретарь зажал живот и покатился по полу.
— Угх...
Увидев, как её верный помощник беспомощно повалился на пол, растерянная Ким Эджа попыталась позвать охрану, оставшуюся в коридоре:
— Глава команды Чан!
— Бесполезно, госпожа. Я уже вырубил всех ваших ребят снаружи.
Затем я прикрикнул на Ли Тхэпхуна, который застыл с ошарашенным видом:
— Ли Тхэпхун, ты собираешься вставать или нет?
Увидев, как я расправился с секретарём, Ли Тхэпхун, похоже, воспрял духом и, пошатываясь, начал подниматься. Но тут Ким Эджа, всё ещё сидевшая на диване, ткнула в него пальцем:
— Не смей сдвинуться ни на дюйм без моего разрешения!
Ли Тхэпхун и Ли Дэхо на мгновение вздрогнули, но всё же встали, как я и велел. Они с трудом поднялись на ноги, морщась и растирая затёкшие колени.
Ким Эджа впилась в меня таким взглядом, словно готова была разорвать на куски.
— Да как ты смеешь... вмешиваться в мои дела? Ты хоть знаешь, кто я такая? — её пронзительный голос резанул по ушам, будто шило.
— Вы вице-президент концерна Daechon Inc. Ким Эджа, не так ли? Вот только не пойму, с какой стати вы ставите людей на колени. Разве вы не видели в новостях, как чеболей арестовывают за злоупотребление властью?
От моего язвительного ответа её щёки задрожали от бешенства.
— Д-да как ты смеешь...
Ким Эджа вскочила с дивана, стремительно шагнула ко мне и резко замахнулась.
«Ого, да она совсем спятила».
Я легко увернулся от ладони, без предупреждения летевшей мне в лицо.
Фьють!
Не сумев сдержать собственный замах, Ким Эджа с глухим стуком рухнула на пол. Должно быть, она привыкла, что все безропотно сносят её пощёчины, но я не собирался позволять ей распускать руки.
— Ай! Да как ты посмел увернуться?!
Мышление у неё было насквозь искажённым — наверняка из-за того, что всю жизнь ей всё сходило с рук.
— Пожалуйста, не распускайте руки. Так недолго и за решётку угодить.
Ким Эджа заскрежетала зубами и затряслась от гнева.
— Если вокруг Ли Тхэпхуна вспыхнет скандал, знай — вся вина ляжет на тебя!
Она выхватила телефон. В тот же миг Ли Тхэпхун поспешно вскрикнул:
— Хён! Останови её быстрее! У неё куча моих фотографий с бывшей девушкой!
— Не волнуйся, — успокоил я его.
— Хён? В смысле?..
Я лишь улыбнулся и посмотрел на Ким Эджа.
— Звоните.
— Что?
— Говорю же, звоните репортёру.
— Думаешь, я не посмею позвонить, раз ты так говоришь?
— Нет, уверен, что посмеете. Но прежде чем вы это сделаете, не хотите ли послушать, какие козыри припасены у меня в рукаве?
Ким Эджа презрительно фыркнула:
— Что бы у тебя ни было, меня тебе не остановить. Когда я, Ким Эджа из Daechon Inc., пускаю в ход свою власть, никто не смеет...
Но прежде чем она успела договорить, я начал перечислять мужские имена одно за другим:
— Ким Сокхун. Чан Муёль. Ли Донги...
С каждым произнесённым мной именем зрачки Ким Эджа начинали дрожать всё сильнее. Я перечислял актёров-мужчин, которых она тайно содержала в прошлом и настоящем — о большинстве из них в индустрии никто даже не подозревал.
Ким Эджа не смогла скрыть замешательства.
— О-откуда ты о них знаешь?
— Ну что вы. Кто же так просто раскрывает профессиональные секреты? Впрочем, сыграем ва-банк? Вы сливаете снимки Тхэпхуна, а я — все ваши фотографии с этими актёрами.
Ким Эджа смерила меня убийственным взглядом.
— Неужели ты думаешь, хоть одно издание осмелится опубликовать статью обо мне, хозяйке Daechon Inc.?
Обладая мощью и влиянием Daechon Inc., они могли без труда пригрозить снятием рекламы любому СМИ, которое посмеет выпустить неугодный материал, и попросту заткнуть им рот. Или же их юристы затаскали бы редакцию по судам, доведя до банкротства.
Однако я вовсе не собирался передавать эти сведения прессе. По правде говоря, никаких фотографий у меня на руках и в помине не было. История со спонсорством Ким Эджа, о которой я знал, всплыла лишь семь лет спустя на страницах газеты «Entertainment Talk» и исчезла всего через несколько часов после публикации. Спустя две недели «Entertainment Talk» вообще закрылась — потому-то тот случай и врезался мне в память.
Иными словами, я блефовал от начала и до конца. Главное было сохранять невозмутимый вид, чтобы не выдать себя.
— Госпожа, вы, кажется, меня не так поняли. Я не собираюсь продавать эти снимки газетам. Зачем делать такую глупость, если Daechon Inc. легко всё замнёт?
Ким Эджа изменилась в лице, мгновенно догадавшись, к чему я клоню.
— Ты... не может быть. Только не говори, что ты...
— Да. Я передам всю информацию напрямую вашей сестре, исполнительному директору Ким Эрён. Уж она-то лучше всех знает, как распорядиться этими сведениями, не правда ли?
Я слышал, что Ким Эджа с рождения принадлежала к семье владельцев Daechon Inc. и получала всё, что только пожелает. Не было ничего, чего она не могла бы купить за деньги, а нынешний президент концерна, Сон Хаксу, по сути являлся лишь номинальной фигурой. В конце концов, компанию основал отец Ким Эджа, почётный президент Ким Бухо.
Однако сёстры отнюдь не ладили — в моей прошлой жизни их ожесточённая борьба за контроль над концерном не раз попадала на первые полосы деловых газет.
— Так что советую отступиться от Тхэпхуна, пока не поздно.
В подобных схватках в проигрыше всегда оказывается тот, кому есть что терять. Ким Эджа несколько секунд смотрела на меня, а затем медленно и молча поднялась на ноги.
«Неужели она всё ещё не готова отказаться от Тхэпхуна? Упрямее, чем я думал».
Наконец она тяжело выговорила:
— Хорошо. Я удалю все фотографии господина Тхэпхуна.
«И это лучший компромисс, на который она способна?»
— Полагаю, вашим условием будет то, чтобы я уничтожил все имеющиеся у меня сведения о вас, верно?
— Разумеется!
— Боюсь, этого я сделать не могу.
«Как можно уничтожить то, чего нет?» Настало время пустить в ход последний блеф.
— Что ты сказал?
— Решать, убить меня или помиловать, будете уже после того, как я передам ваши снимки госпоже Ким Эрён. Сердце человеческое переменчиво, поэтому я не намерен бездумно выбрасывать единственную гарантию нашей безопасности. Я ничего не стану делать с этими фотографиями, пока не всплывут снимки Тхэпхуна.
Ким Эджа задрожала и впилась в меня ненавидящим взглядом.
— Если эти фотографии увидят свет, ты пойдёшь ко дну первым.
Бросив мне леденящее душу предупреждение, она направилась к выходу, даже не взглянув на всё ещё лежавшего на полу секретаря Има. Тот поспешно вскочил и ринулся следом. Снаружи у входа охранники, которых я ранее вырубил кулаками, уже приходили в себя и выстраивались в шеренгу.
Ким Эджа вышла из дома, не удостоив их даже беглым взглядом. Надвигавшаяся буря отступила.
По дороге обратно в компанию Ким Эджа с трудом сдерживала кипевшую в ней ярость. Её план заполучить красавца-актёра Ли Тхэпхуна, на которого она давно положила глаз, с треском провалился из-за какого-то мелкого агента, выскочившего словно чёрт из табакерки.
Постаравшись взять себя в руки, она окликнула сидевшего впереди секретаря Им Санги:
— Секретарь Им. Пробей этого Чон Юнхо.
Им Санги взял визитку и ответил:
— Да, госпожа. Насколько глубоко копать?
Ким Эджа смерила его тяжёлым взглядом:
— Что значит «насколько глубоко»? Рой, пока не найдёшь хоть что-нибудь, неважно что!
— Слушаюсь, госпожа. Всё понял.
— И ещё... те актёры из списка, что он назвал — позаботься, чтобы они держали рот на замке. Чтобы не осталось никаких улик. Ясно?
— Да, госпожа.
Хотя Ким Эджа была в бешенстве, этот Чон Юнхо одновременно вызывал у неё любопытство. Даже её муж, нынешний президент Daechon Inc., не осмеливался перечить ей столь открыто. А этот Чон Юнхо, обычный менеджер из развлекательного агентства, шантажировал её, даже глазом не моргнув. Оставлять подобную наглость безнаказанной она не собиралась.
Раздав указания Им Санги, Ким Эджа откинулась на спинку сиденья. Когда она нажала кнопку, поднимая шторки на задних окнах своего Rose-Rise Phantom, ткань с тихим жужжанием задвинулась, отсекая тёплый солнечный свет и погружая салон в полумрак.
В приглушённом свете машины на губах Ким Эджа заиграла загадочная улыбка, а мысли её были целиком заняты Чон Юнхо.
— Ну погоди, Чон Юнхо. Ты связался не с тем человеком.
В кабинете президента Hoop Entertainment Кан Гамчхан взял личные дела, протянутые Кан Джиён.
— Вот досье на новых сотрудников этого набора.
— Ну-ка, посмотрим.
Просматривая документы троих новичков, Кан Гамчхан заметно оживился. Увидев фотографию Чон Санбона, он удивлённо воскликнул:
— Директор Кан, да этот парень ведь медалист?
Чон Санбон, член национальной сборной по тхэквондо, прославился в одночасье четыре года назад, в двадцать лет, когда в финале Азиатских игр нокаутировал соперника эффектным круговым ударом своих длинных ног. Мужественная, привлекательная внешность и впечатляющий рост в сто девяносто три сантиметра тоже сыграли немалую роль в его популярности. И вот теперь его имя значилось в списке новых сотрудников Hoop Entertainment.
— Как такой человек вообще подал заявку в нашу компанию?
— После медали он только и делал, что восстанавливался после травмы. А когда пришло время возвращаться на ковёр, у него вдруг возникло отвращение к спорту.
— Ого. Так он вообще ушёл из большого спорта?
— Да. Он как раз размышлял, чем заняться дальше, и один из его сонбэ посоветовал ему Hoop Entertainment.
— Сонбэ? Этот его сонбэ случайно не у нас работает?
Кан Джиён улыбнулась и покачала головой:
— Нет. Просто тот сонбэ — фанат Cherry Blossom. Зашёл на сайт нашей компании проверить график их камбэка, наткнулся на объявление о вакансии и рассказал ему.
Лицо Кан Гамчхана озарилось довольной улыбкой:
— Ха-ха, тесен мир. Удивительно порой складываются связи. Да и времена изменились. В мою молодость менеджера в шоу-бизнесе считали обычным мальчиком на побегушках. Когда я объявил, что женюсь на твоей матери, твой дед чуть не прибил меня.
Кан Джиён улыбнулась воспоминаниям отца:
— Помню, мама рассказывала. Говорила, дедушка погнался за тобой с черенком от мотыги, и ты убегал босиком.
Кан Гамчхан смущённо кашлянул:
— Кхм. Это было стратегическое отступление.
— Правда? А мама помнит иначе.
Кан Гамчхан замахал руками, отмахиваясь от версии жены и уверяя, что та всё перепутала.
На самом деле разрешение на брак ему тогда дали во многом из-за ошеломляющего признания будущей жены: она уже носила под сердцем их драгоценную дочь Кан Джиён, которая сейчас стояла перед ним. Когда тесть после нескольких дней мрачного молчания всё-таки дал согласие, Кан Гамчхан был на седьмом небе от счастья. Это воспоминание лишь подчёркивало, насколько пренебрежительно раньше относились к профессии менеджера.
Поразмыслив о том, как сильно изменился мир, Кан Гамчхан вновь перевёл взгляд на личные дела.
— Но этот парень... Уж не собирается ли он устроиться менеджером с прицелом потом переметнуться в артисты? Всё-таки высокий и видный.
Кан Джиён покачала головой:
— Я проверила на всякий случай — он сказал, что к сцене у него нет ни таланта, ни желания, и он никогда об этом даже не помышлял.
Кан Гамчхан кивнул:
— Заместитель Чон хотел сам выбрать себе людей. Ты показывала ему досье?
— Да. Он выбрал именно этого парня, Чон Санбона.
Кан Гамчхан усмехнулся:
— Умеет же он снимать сливки.
Судя по анкетам, у двух других кандидатов были и образование получше, и опыт работы в компаниях. Однако Чон Санбон обладал качествами, которых не хватало остальным. В изматывающем мире индустрии развлечений важнее всего зачастую оказываются физическая выносливость и упорство. А у золотого медалиста Чон Санбона, разумеется, имелось и то, и другое.
Тогда Кан Джиён протянула ещё одну папку:
— Президент Кан, взгляните, пожалуйста, и на это досье.
— Это ещё кто? Разве у нас не трое новичков должно было быть?
Она передала отдельно подготовленный документ:
— Да, но этот — на позицию опытного сотрудника.
И снова кандидат оказался выпускником Сеульского национального университета искусств.

Комментарии

Загрузка...