Цзян Юйвэй и правда была эффектной: идеальная кожа, длинные ноги, осиная талия и пышная грудь.
В прошлой жизни я был одержим ею до самой смерти.
Глядя в глаза Икану, я ответил честно:
— Все мы в молодости творим дичь. Сейчас у неё другой мужчина. Нет смысла навязываться.
Икан охнул.
— Чего?! Эта тварь ещё и изменяла тебе?!
— Она сохла по нему ещё до нашей свадьбы, так что формально это не измена, — пожал плечами я.
Осознание пришло ко мне слишком поздно. Насколько я знал, первые два года брака Юйвэй мне не изменяла. Её «принц» был влюблён в другую, и, хоть Юйвэй и вешалась ему на шею, рамки она соблюдала. А вот на третий год, когда мы с ней начали грызться сутками напролёт, а я серьёзно заболел... Там уже ручаться было не за что.
Икан покраснел от злости.
— Ещё омерзительнее! Выскочить замуж, сохнуть по другому, а самой быть для него запасным аэродромом! И поделом ей!
Я промолчал.
Тут до него дошло.
— Хотя, она изначально была дрянью. Не то что ты. Ты-то хоть умеешь любить по-настоящему.
Я хмыкнул и толкнул его плечом.
— Верно подмечено. Отныне я отпускаю всех, кто мне не дорог. Любые отношения.
Те, кто не любит, всё равно уйдут. Останутся только те, кому я по-настоящему нужен. Я буду защищать лишь тех, кто этого заслуживает. На остальных — плевать.
Икан тяжело выдохнул.
— И слава богу. Но слушай, ты правда только из-за этого разводишься? Других причин нет?
— Я просто её больше не люблю, — бросил я не задумываясь.
Икан фыркнул.
— И во что мне проще поверить: в твои сказки или в то, что я завтра сорву джекпот в десять миллионов?
Я криво усмехнулся. Но ведь это была чистая правда.
— Не скажу, что полностью выжег это из себя. Всё-таки сильно любил. Но моё сердце больше из-за неё не бьётся.
— Да сколько вы там знакомы-то были? Какая ещё, к чёрту, великая любовь? — безжалостно припечатал Икан.
Я запнулся, не найдя, что ответить. Он не стал добивать, лишь махнул рукой:
— Да и хрен с ним. Главное, что ты уходишь от этой стервы. Сколько лет я тебе мозг вправлял. Свет на ней клином не сошёлся! Баб вокруг пруд пруди, а ты упёрся в эту... У тебя же внешность, семья, характер — девчонки в очередь бы выстроились. А ты выбрал объедки с чужого стола.
Он перевёл дух и сменил тему:
— Что делать думаешь после развода?
— Найду работу. Построю карьеру. Начну жить для себя.
Лицо Икана расплылось в довольной ухмылке.
— Наконец-то дошло! Давно пора. Вспомни универ — ты же по оценкам всех рвал, меня на километры обходил. Преподы молились, что ты станешь элитой. А ты повесился на этом гнилом дереве и закопал талант. Аж бесит... Ладно, проехали. Знаю я одних ребят, им как раз нужен спец твоего профиля. Завтра сведу вас.
— Замётано, — сразу согласился я.
Денег от Цзян Юйвэй мне не нужно было — да она бы и не дала. После развода финансы запоют романсы, так что работу нужно было искать срочно.
Мы проболтали ещё долго и разошлись по комнатам только из-за завтрашней деловой встречи. Но у самых дверей Икан вдруг обернулся:
— Е Цю. Ты с Гу Мэнмэн связь поддерживаешь?
Я вздрогнул. Сердце болезненно сжалось, словно его стиснули тисками.
Гу Мэнмэн... Это имя казалось пришедшим из другой эпохи.
Икан сочувственно похлопал меня по плечу.
— Если бы не она, ты бы в жизни на Цзян Юйвэй не женился. И не жил бы как в аду. Если она узнает, что ты разводишься...
Икан осёкся, поняв, что наступил на больную мозоль. Я тоже промолчал. Повисла тяжёлая тишина.
Он торопливо свернул разговор и ушёл спать.
Я тоже вернулся в свою комнату, но проворочался до самого рассвета. Стоило мне наконец задремать, как тишину разорвал рингтон телефона.
Я, не глядя, смахнул вызов, с трудом сдерживая ярость.
— Какой придурок звонит в такую рань?!
Из динамика донёсся сбивчивый, почти плачущий голос Цзян Юйвэй:
— Е Цю... ты где?
Цзян Юйвэй?
Мой затуманенный мозг слегка прояснился. Я приоткрыл один глаз. На часах — пять тридцать утра. Ярость вспыхнула с новой силой.
— Юйвэй, у тебя совсем крыша поехала?! Чего тебе надо в такую срань?
Она помолчала. Голос её звучал подавленно:
— Мне приснилось, что ты покалечил себя. А потом умер. Страшной смертью.
Я аж кулаки сжал.
— Ты что, каждый день мечтаешь, чтобы я сдох, раз тебе такие кошмары снятся? И вообще, если б я реально помер — толку мне от твоих звонков? Ты б меня по телефону воскресила?
В прошлой жизни мне и правда нужно было до неё дозвониться. Чтобы она приехала в больницу и подписала бумаги на операцию. Да чтобы похороны организовала.
Но сейчас я был жив и здоров. Её слова звучали как бред.
Юйвэй, похоже, тоже поняла всю нелепость ситуации и не стала развивать тему.
— Где у нас таблетки? — тихо спросила она. — И как вскипятить воду?
Ха! Стерва опять решила запрячь бесплатного слугу. Да зуб даю: весь этот спектакль с кошмаром — просто подводка, чтобы заставить меня ей прислуживать.
Я проигнорировал вопрос и уже собирался сбросить вызов, когда Юйвэй вдруг захныкала:
— Е Цю... У меня желудок болит.
Брови сами собой поползли к переносице. В её голосе действительно слышалась дрожь. Инстинкты подкаблучника сработали быстрее разума.
— Таблетки в гостиной, во втором ящике под телевизором. Чайник в кухонном шкафу. Пей две штуки за раз, не больше.
— Хорошо, — послушно отозвалась она.
В трубке послышались шаги по лестнице и шорох ящиков.
И тут до меня дошло. Я с размаху влепил себе две пощёчины. Какого хрена меня это вообще должно волновать?!
— Слушай сюда, Цзян Юйвэй. Мы разводимся. С сегодняшнего дня между нами стена. Если у тебя что-то болит, горит или отваливается — мне плевать. Не звони. И да, за то, что разбудила, с тебя компенсация морального ущерба.
В трубке раздался пренебрежительный смешок.
— Компенсация? Тебе?
Я холодно усмехнулся.
— Именно. С момента свадьбы ты только и делала, что тянула из меня соки. А я пахал в минус. Всю свою молодость угробил на тебя. Разве я не заслужил компенсацию?
Юйвэй издевательски фыркнула:
— Какая ещё молодость у здорового мужика? Ты просто помешался на бабках.
— Ещё как помешался! — гордо отчеканил я. — Я люблю деньги! Они в тысячу раз лучше тебя. А что есть у тебя? Куча мерзких привычек, вечные придирки к еде и людям, параноидальная чистоплотность. Ах да, ты же ещё и родить не можешь. Ц-ц-ц.
В прошлой жизни я был идеальной домашней кухаркой в штанах, пахал на неё без выходных. И что в итоге? Остался без денег, без семьи, без жизни.
В этой жизни я хотя бы заберу своё.
— Е Цю! — взревела она, скрежеща зубами.
Сейчас польётся поток желчи, это я знал наверняка. Поэтому просто нажал на отбой и закрыл глаза.
Не успел я отложить телефон, как экран снова загорелся её именем.
Я снова сбросил. Кайф непередаваемый.
Всю прошлую жизнь это она швыряла трубку. Не думала, небось, что бумеранг вернётся.
В этой жизни мне больше не придётся ходить на цыпочках, боясь её обидеть, разозлить или наскучить.
Эпоха подкаблучника подошла к концу. Отныне я живу только для себя.

Комментарии

Загрузка...