Чжао Шаньхэ всегда жил тихо. Маршрут «дом-работа-дом», ноль конфликтов, полное отсутствие врагов. Настоящий человек-невидимка.
А значит, с вероятностью девяносто девять процентов за этим стоял Тянь Фэйюнь.
«Значит, так ты решил отомстить... — еле слышно прошептал Шаньхэ, глядя в потолок. Мысли путались, но одна оформилась предельно чётко. — Жаль, что ты меня не убил».
Если это действительно дело рук Тянь Фэйюня, ответ может быть только один. Война на уничтожение.
Дверь приоткрылась, и в палату вошёл врач.
— Очнулись? Не делайте резких движений. Вам нужен покой.
Шаньхэ кивнул. Он уже взял себя в руки. Жизнь продолжалась, и паникой делу не поможешь.
Врач осмотрел ногу, мрачно сведя брови.
— Били на поражение. Голень не спасти. Сегодня мы только остановили кровотечение и провели первичную обработку. Но вам нужно как можно скорее принять решение.
Намёк был прозрачен. Согласиться на ампутацию — тяжелейший шаг.
— Других вариантов нет? — глухо спросил Шаньхэ.
— Если оставить всё как есть, из-за нарушения кровообращения начнётся некроз тканей. Образуются токсины, заражение пойдёт выше. Последствия будут катастрофическими.
— А если регулярно делать массаж и физиотерапию для стимуляции кровотока? Это поможет хотя бы заморозить процесс?
Врач тяжело вздохнул.
— В теории — да. Но, скажем прямо, это вопрос не пары дней... Я повидал много пациентов, но редко кто приходил в себя так быстро. Вижу, воля у вас железная. И всё же, буду с вами откровенен: чем надеяться на чудо, лучше выбрать самый безопасный путь.
Повисла пауза.
— Дайте мне время подумать, доктор, — наконец произнёс Шаньхэ.
— Хорошо, — кивнул врач. — Но не тяните. И никаких резких движений: если осколок кости пропорет сосуд, начнётся внутреннее кровотечение.
После ухода врача медсестра обтёрла ногу и дежурно поинтересовалась самочувствием. Хорошо хоть успели поставить катетер, иначе поход в туалет превратился бы в пытку.
Шаньхэ провалился в тяжёлое, мутное забытье. Проснулся он только на следующее утро. Стало легче: если не считать мёртвых ног, тело почти не болело.
Но лежать пластом было невыносимо. Превозмогая слабость, он приподнялся, откинулся на спинку кровати и дотянулся до телефона. Экран пошёл трещинами, но сенсор реагировал.
Он открыл контакты и нашёл номер Цзян Луань. Палец завис над кнопкой вызова.
Поколебавшись, Шаньхэ отложил аппарат. Цзян Луань была одним из самых близких ему людей. Но они с Люли на дух друг друга не переносили.
Вскоре дверь скрипнула, и на пороге появилась жена.
— Зачем ты сел? Тебе нужно лежать, — с порога начала она. В одной руке пакет с фруктами, в другой — контейнер с едой. — Я принесла завтрак. Овощная каша на нежирном бульоне. Врач сказал, нужна лёгкая пища.
Она поставила еду на тумбочку. Шаньхэ молча взял контейнер. Желудок сводило от голода. Он принялся медленно, механически есть.
Люли смотрела на его профиль сложным взглядом: в нём мешались вина, тревога и что-то ещё, неуловимое.
— Садись. Чего стоишь? — не отрываясь от еды, бросил Шаньхэ.
Она опустилась на стул у кровати.
Какое-то время в палате стояла тишина, прерываемая лишь стуком пластиковой ложки о стенки контейнера. Когда Шаньхэ доел, Люли заговорила:
— Я разговаривала с врачом. Я уже подписала согласие. Через пару дней операция...
— Я не дам отрезать ногу, — ровным, не терпящим возражений тоном перебил её Шаньхэ.
Люли нахмурилась.
— Прекрати вести себя как ребёнок! Будешь цепляться за ногу — потеряешь жизнь! Да и голень твоя уже...
— А если я сдохну, разве не будет лучше? — Шаньхэ криво усмехнулся. — Зато сможешь лечь под другого совершенно официально, без всякой грязи. Верно?
— Что ты несёшь? — лицо Люли изменилось. — Хватит язвить! Что я тебе сделала? Я слушаю врачей, в чём проблема? Думаешь, я хочу тебе навредить?
Увидев, что Шаньхэ лишь холодно усмехнулся, она подавила раздражение и процедила:
— Тот, кто на тебя напал, уже найден. Он сдался полиции. Мой дядя замолвил словечко где надо — ему дадут минимум десятку. Я за тебя отомстила. Может, сменишь тон?
Семья Су имела в Тяньнане немалый вес: в каждом поколении были крупные бизнесмены и чиновники. Дядя Люли, к примеру, занимал кресло заместителя начальника городского управления полиции.
Но Шаньхэ интересовали не сроки. Он впился в жену горящим взглядом.
— Он был один? Как его зовут?
Люли отвела глаза. Поправила волосы, взяла яблоко и, начав неторопливо срезать кожуру, заговорила:
— Его зовут Цзэн Вэнь. Это он в тот день въехал в тебя на микроавтобусе. Вы поссорились, ты ударил его первым и заломал. В салоне сидели его дружки, они запаниковали и вырубили тебя. А Цзэн Вэнь не смог простить обиды и отомстил, пока ты был без сознания.
Цзэн Вэнь. Тот самый здоровяк с золотой цепью.
Шаньхэ сделал глубокий вдох, подавляя гнев. Голос прозвучал, как треск льда:
— То есть, по-твоему, за всем стоит этот Цзэн Вэнь? И его десять лет тюрьмы — это твоя месть?
— Перестань давить! — вспылила Люли. — А что мне было делать? Убить его?! Десять лет — это максимум, который можно выжать! Всё, дело закрыто, надо жить дальше. Я зарабатываю достаточно. Будешь сидеть дома, читать книги, сидеть в интернете. Заживём спокойно.
Шаньхэ нервно рассмеялся.
— Какая же ты у меня заботливая жена. Подсунули шестёрку, чтобы закрыть дело, а ты и рада называть это местью. Хватит. Твоя помощь мне больше не нужна. Я всё решу сам. Говори, когда идём разводиться. Я подпишу бумаги.
— Ч-что? Опять развод? Да пойми ты, я не брошу тебя из-за травмы!
Шаньхэ шумно выдохнул и впился в неё ледяным взглядом:
— Не держи меня за идиота. Я знаю, как ты развлекаешься на стороне. Танцы, отели — я всё знаю!
Глаза Люли округлились. Лицо мгновенно побледнело, на нём отразился неприкрытый страх.
— И про то, что случилось со мной, ты тоже всё знаешь, — безжалостно продолжал Шаньхэ. — Знаешь, кто и зачем переломал мне ноги. Вы бросили мне этого Цзэн Вэня, как кость, и я бы стерпел. Стерпел, потому что ты меня больше не любишь. Я стал калекой, тебе незачем оставаться со мной. Развод — это хотя бы честно. Разошлись бы по-мирному. Но ты не даёшь развод, продолжаешь гулять и врёшь мне в лицо. А вот это — уже унижение.
Люли не ожидала, что он вскроет этот нарыв прямо сейчас, вывалив всю грязь наружу. Его слова ударили в самое уязвимое место, лишив самообладания. Она закусила губу.
— Ты всё не так понял. Я не ездила ни с кем по отелям и не изменяла тебе. Ты мой муж, я люблю тебя и развод не дам. Я буду заботиться о тебе всю жизнь.
На эту тираду Шаньхэ лишь молча, криво улыбнулся.
Повисла тяжёлая пауза. Вдруг в сумочке Люли зажужжал телефон. Она взглянула на экран, едва заметно вздрогнула, сбросила вызов и поспешно вышла из палаты.
Но Шаньхэ хватило доли секунды. Он успел заметить на дисплее один-единственный иероглиф: «Тянь». Взгляд его потух.
Через десять минут жена вернулась.
— Отдыхай и не накручивай себя, — бросила она на ходу. — В компании проблемы, мне нужно ехать.
Выйдя из больницы, Су Люли с трудом перевела дух. В голове бились противоречивые мысли.
«Милый, я правда тебя люблю. Но жизнь состоит не только из любви. Если бы месть могла вернуть тебе ноги, я бы подняла на уши весь город. Но дело сделано. Он — наследник семьи Тянь. Никто в здравом уме не пойдёт против него. Вытрясти из него огромную компенсацию — это максимум, на который мы могли рассчитывать. Зато теперь мы заживём ещё лучше. Ты просто зациклился на обиде. Потом ты всё поймёшь».

Комментарии

Загрузка...