Внучка Чжоу Юйпина, Чжоу Юньмэй, смерила Чу Хунту и Ло Чэньюй ледяным взглядом.
Эта женщина в строгом деловом костюме была весьма известной фигурой в Юньхае. Она отвечала за коммерческую деятельность в городе — будь то привлечение инвестиций или деловые переговоры с местными предприятиями, она участвовала во всём.
К Чжэн Сяоюэ, которой удалось так быстро подняться, Чжоу Юньмэй относилась благосклонно и часто с ней общалась.
Она знала о существовании Чу Хунту и даже советовала Чжэн Сяоюэ поскорее с ним расстаться.
И уж никак она не ожидала, что Ло Чэньюй притащит сюда этот кусок мусора, да еще и назовет его чудо–лекарем.
Она сверкнула глазами в сторону Ло Чэньюй:
— Ло Чэньюй, когда мой дедушка поправится, вашей семье Ло лучше убраться из Юньхая.
— А что до тебя... — она бросила презрительный взгляд на Чу Хунту, — я посоветую Сяоюэ развестись с тобой. Ты обманом втерся ей в доверие, а теперь решил и в нашем доме помошенничать? Бессмертный что ли?
Отчитав их обоих, она повернулась к стоявшему рядом старику, и ее тон в мгновение ока переменился:
— Господин Шэнь, простите, что вам пришлось наблюдать этот фарс. Мой дедушка внутри, прошу вас.
Господин Шэнь!
Ло Чэньюй посмотрела на старца, которому было уже за девяносто, и испытала глубочайшее потрясение.
Шэнь Чуньи, преемник Мяошоутан в тридцать восьмом поколении. Ему было уже девяносто два года.
Известный как «Святые руки», он был непререкаемым авторитетом в медицинских кругах Юньхая.
Да и в масштабах всей страны он считался выдающимся целителем.
Из–за преклонного возраста он уже давно перестал принимать пациентов лично. Ло Чэньюй по прибытии в Юньхай первым делом пыталась нанести ему визит, но даже не смогла увидеться.
Кто бы мог подумать, что Шэнь Чуньи приедет сюда лично! Впрочем, это было неудивительно: Чжоу Юйпин был столпом Юньхая, и, несмотря на огромное влияние семьи Шэнь, с ним приходилось считаться.
Ло Чэньюй посмотрела на Чу Хунту со смешанными чувствами. Отец клялся и божился, что у этого человека колоссальные способности, но так ли это?
Она сомневалась, но воспитание взяло верх, и она произнесла:
— Господин Чу, простите, что доставила вам неприятности.
Чу Хунту улыбнулся:
— Неважно. Главное — вылечить человека.
Такое великодушие заставило Ло Чэньюй проникнуться к нему толикой уважения.
Примерно через полчаса Чжоу Юньмэй вышла из комнаты.
Все взгляды мгновенно устремились на нее.
Было видно, что она плакала — слезы на ее щеках еще не высохли.
— Юньмэй, ну как? — с тревогой спросил мужчина средних лет.
Остальные члены семьи Чжоу, спешно вернувшиеся домой, тоже не сводили с нее глаз.
— Господин Шэнь сказал, что надежды нет. Он может лишь провести иглоукалывание, чтобы дедушка пришел в себя на полчаса. Заходите все, дождемся, пока дедушка очнется, послушаем, что он скажет.
Что?!
— Как же так...
— Неужели даже господин Шэнь ничего не может сделать?!
Семье Чжоу было невероятно трудно смириться с этой новостью. В личном плане господин Чжоу всегда прекрасно относился к младшим.
При мысли о том, что он скоро покинет этот мир, некоторые тихонько заплакали.
В деловом же плане статус и положение Чжоу Юйпина были фундаментом, на котором зиждилось могущество семьи Чжоу в Юньхае.
Уйдет человек — остынет и чай. Со смертью Чжоу Юйпина семью неминуемо ждет упадок.
Скорбная атмосфера окутала дом.
Чжоу Юньмэй обвела взглядом родных, открыла было рот, но не смогла произнести ни звука, и молча вернулась в комнату.
— Хватит реветь! — строго произнес мужчина средних лет. — Отец не любил, когда вы распускаете нюни. Если ему суждено уйти, мы не должны заставлять его волноваться! Возьмите себя в руки!
Сделав это наставление, мужчина тоже вошел в комнату.
Остальные смахнули слезы и попытались выдавить улыбки, хотя, честно говоря, плачущими они выглядели бы куда лучше.
На душе у Ло Чэньюй тоже было тяжело. Если человек умирал от БАДов — это была катастрофа, а если это был сам Чжоу Юйпин — тем более.
Она понимала: Юньхайскому отделению здесь больше не задержаться, и, скорее всего, скандал ударит даже по Главному офису.
— Пойдемте, тоже взглянем, — обратился Чу Хунту к Ло Чэньюй. — Может, еще не всё потеряно.
— А... — изумленно протянула Ло Чэньюй, но, увидев, что Чу Хунту уже направляется в комнату, поспешила за ним.
Внутри члены семьи Чжоу стояли вокруг кровати, соблюдая некоторую дистанцию.
Шэнь Чуньи зажег спиртовку и с серьезным лицом достал серебряные иглы.
Он посмотрел на собравшихся:
— Подумайте пока, что вы хотите сказать господину Чжоу. Как будете готовы — скажите, и я приступлю к иглоукалыванию.
Эти слова вызвали новую волну слез.
— Если не возражаете, позвольте мне взглянуть. У меня есть способ.
Слова Чу Хунту заставили всех обернуться.
Чжоу Юньмэй помрачнела:
— Кто разрешил тебе войти?! Пошел вон!
— Ло Чэньюй, ты совсем из ума выжила?! Повелась на бредни этого мусора и притащила его сюда как чудо–лекаря?! Забирай его и убирайтесь!
— А с тобой я счеты сведу через пару дней.
Ло Чэньюй перевела взгляд на Чу Хунту, открыла рот, но так и не нашлась, что ответить.
— Если даже господин Шэнь бессилен, то кто ты вообще такой?! Проваливай! — яростно выкрикнул кто–то из младших членов семьи Чжоу.
— У нас сейчас не то настроение, вам лучше уйти прямо сейчас, — добавил мужчина средних лет.
— Вашу недальновидность я могу понять, — невозмутимо продолжил Чу Хунту. — Но я врач, и, видя умирающего, не могу просто стоять в стороне.
— Чу Хунту, ты и правда мастер вешать лапшу на уши! Жить надоело?! — взревела Чжоу Юньмэй.
— Девочка Чжоу, позволь мне сказать пару слов, — вмешался Шэнь Чуньи, и Чжоу Юньмэй тут же умолкла.
Шэнь Чуньи посмотрел на Чу Хунту:
— Молодой человек, дожив до своих лет, я ко многому научился относиться философски. Но сегодня кое–что мне всё же не дает покоя. Я начал лечить людей в шестнадцать, и мой стаж составляет семьдесят лет.
— Бессчетное множество пациентов, с тяжелыми и легкими недугами, были спасены моими руками. Я никогда легкомысленно не выносил приговор больному, и не считаю, что вправе это делать.
— Но из твоих слов выходит, будто я сейчас занимаюсь именно этим. Понимаю, молодежь жаждет славы и готова идти по головам предшественников.
— Вот только мне это совершенно не по душе.
— А понимаешь ли ты, чем для тебя обернется мое недовольство?
— Даже если ты и правда врач, на твоей карьере отныне поставлен крест.

Комментарии

Загрузка...