Переродившись, старушка Чжан порвала с роднёй и разбогатела — Глава 24 читать онлайн

— Я...

— Заплатим! Мы всё отдадим! — Чжао Чэнсинь зажал жене рот, не давая вымолвить ни слова, и потащил её в комнату. — Мам, ты подожди секундочку, мы сейчас с Чжан Ся вернёмся с деньгами!

Чжан Ся отчаянно мычала и вырывалась, испещрив руки мужа глубокими царапинами. Чжао Чэнсинь морщился и скрипел зубами от боли, но хватку не разжал. В-валившись в свою комнату, он подпёр дверь ногой и с трудом перевёл дух:

— Я сейчас отпущу, но ты только не ори!

Увидев, как жена быстро закивала, он убрал ладонь. Едва обретя свободу, Чжан Ся выпалила с покрасневшими от гнева глазами:

— Чжао Чэнсинь, твои родители совсем обнаглели! Мы одна семья, а за какую-то еду должны выкладывать по сорок юаней в месяц?! Я не отдам ни гроша! И тебе не позволю! Чем платить такие деньги, я лучше квартиру сниму!

— Да уймись ты! — шёпотом шикнул на неё Чжао Чэнсинь, опасливо оглядываясь на дверь: вдруг Чжан Гуйин услышит. — Ты что, совсем ошалела? Забыла про мамино место на фабрике?

Чжан Ся сжала зубы:

— Твоей матери до пенсии ещё больше года! За это время мы на одно только пропитание спустим несколько сотен юаней! За такие деньги я сама себе рабочее место куплю, и не придётся перед ней кланяться!

Чжао Чэнсинь аж опешил от такой глупости:

— Купить место на хлопкопрядильной фабрике за пару сот юаней? Ты в каком веке живёшь? Вспомни, когда люди только начали возвращаться из деревень в города, даже тогда государственная ставка меньше тысячи не стоила!

— А за твоё место на металлургическом комбинате родители разве не восемьсот отдали?

— Так отец подарок кому надо занёс! — всплеснул руками Чжао Чэнсинь. — На комбинате его сослуживец выходил на пенсию. У них с отцом были отличные отношения, да и у его собственных детей работа уже имелась, вот он по дружбе и уступил за восемьсот! А другие рабочие с того же завода тысячу предлагали, так он им отказал! — Он вздохнул и добавил: — У кого в семье нет безработных родичей? Если кто и продаёт рабочее место, то первым делом своим. Хорошая работа на улице не валяется, её за деньги-то хрен найдёшь, был бы случай! К тому же ещё с прошлого года ходят слухи, будто систему наследования рабочих мест детьми скоро отменят и переведут всех на контракт. За последний год цены взлетели до небес! Сейчас за официальное штатное место запрашивают по две-три тысячи!

Чжан Ся ошеломлённо вытаращила глаза:

— Сколько?! Так дорого?!

— А ты как думала? — хмыкнул Чжао Чэнсинь. — У матери сейчас характер — что пороховая бочка, зажги и рванёт! Если бы ты с ней сцепилась, она бы нас в сердцах выставила за дверь. И кому бы тогда досталась её ставка, когда она уйдёт на пенсию?

Чжан Ся наконец остыла. Но мысль о том, что каждый месяц придётся отстёгивать по сорок юаней, жгла её изнутри.

Чжао Чэнсинь понимал, как ей жалко денег, и мягко обнял её за плечи:

— Отдать несколько сотен за «железную миску риса» — да другие о таком лишь мечтают! Как только заступишь на мамино место, за один год все эти деньги отработаешь. Её ставка — это постоянный доход на всю жизнь, да ещё и пенсия потом! Настоящая курица, несущая золотые яйца! Не глупи, не меняй арбуз на кунжутное семечко. Старший брат со своей женушкой вечно на нас свысока смотрят. А устроишься на фабрику — и мы станем семьёй, где работают оба! Будем получать не меньше их, вот тогда и поговорим с ними с гордо поднятой головой.

Чжан Ся и сама понимала эту простую истину, но жаба всё равно давила. Впившись ногтями в руку мужа, она сквозь зубы процедила:

— Как только я сяду на её место, мы тут же съедем! Я больше ни дня не желаю терпеть её выкрутасы!

— Ладно-ладно, сделаем, как скажешь, — морщась от боли, закивал Чжао Чэнсинь.

Скрепя сердце, Чжан Ся достала из заначки сорок юаней. Выходить к свекрови она не стала — от обиды перекосило всё лицо. Чжао Чэнсинь сам вынес купюры и протянул матери:

— Мам, вот наши деньги на хозяйство.

Чжан Гуйин без лишних реверансов сгребла купюры:

— Не забудь, на этой неделе дежурство по дому за вашей семьёй.

— Помню, помню! Чжан Ся что-то нездоровится, так что сегодня вечером я сам посуду помою и порядок наведу.

Чжан Гуйин лишь хохотнула про себя.

Нездоровится ей? Да у неё просто жадность в печёнках застряла! Впрочем, Чжан Гуйин были нужны только деньги, и выводить невестку на чистую воду она не собиралась.

Вечером, вернувшись в комнату, Чжан Гуйин выложила на кровать десять алых десятиюаневых бумажек.

— Надо же, — усмехнулась она. — Наконец-то я вижу отдачу.

Чжао Бинхэ вошёл в комнату с эмалированным тазом, полным тёплой воды. Выжав полотенце, он подал его жене и со вздохом заметил:

— Я уж и не надеялся, что они раскошелятся. Хоть третий с пятой и корчили мины, а всё равно приятно.

Чжан Гуйин вытерла лицо и проговорила:

— У Сячжи и Цючжи совесть есть. У Чжао Сюэи тоже имеется, хоть и капля. А третий с Чжан Ся отдали деньги только потому, что у них свой расчёт.

Чжао Бинхэ забрал у неё полотенце, умылся сам и хмыкнул:

— Понятное дело. Из-за твоей работы.

— Да я её скорее на свалку выброшу, чем этой змее отдам!

Чжао Бинхэ, ещё ничего не знавший о планах жены, обомлел. Он бросил полотенце и присел на край кровати:

— Жена третьего уже несколько лет на твою ставку слюни распускает. Ты что, не собираешься отдавать ей место?

Чжан Гуйин без тайн выложила ему всё о продаже работы.

— Продать место?! — Чжао Бинхэ ахнул, повторив реакцию Ли Мэйфэн. — Тебе же до пенсии всего ничего осталось! С чего ты вдруг решила продать ставку именно сейчас?

Чжан Гуйин уселась на кровати, скрестив ноги, и принялась раскладывать всё по полочкам:

— Сейчас штатные места в дефиците, с рук за него можно выручить тысячи три! А сколько я заработаю за этот год с небольшим? Пенсия от этого почти не изменится, зато пока цены на пике, можно срубить куш. На вырученные деньги я за этот год куда больше заработаю.

Продавать работу за три тысячи Чжан Гуйин, конечно же, не собиралась. Через три дня вступят в силу четыре новых государственных указа, и тогда её место уйдёт минимум за пять тысяч юаней! А с таким капиталом перед ней откроются любые двери.

Чжао Бинхэ быстро поддался её логике и кивнул:

— Что ж... Продавай, раз так. Только про работу больше не думай. Ты за свою жизнь отпахала будь здоров, пора и отдохнуть. Дети теперь платят за содержание, мне и одному моей зарплаты за глаза хватит.

Отказываться от дел Чжан Гуйин вовсе не планировала. Восьмидесятые годы — золотая эра для бизнеса, как она могла упустить такой шанс? Но делиться этими замыслами с мужем она пока не стала. Вот начнёт приносить деньги с уличной торговли — он сам всё поймёт.

На следующий день во время смены на хлопкопрядильной фабрике у Чжан Гуйин то и дело дёргался глаз. Чутьё подсказывало: быть беде.

Едва она об этом подумала, как к ней подбежал начальник цеха:

— Гуйин! Только что твой зять прибежал! Сказал, твоя дочь Чжао Чунчжи рожает в больнице, и там какие-то осложнения. Просил тебя срочно приехать!

Передав весть на фабрику, Ли Яоцзун не стал задерживаться и помчался обратно в больницу.

Возле палаты ему сообщили, что Чжао Чунчжи уже перевели в родильное отделение. Ли Яоцзун, задыхаясь, бросился туда.

Увидев его, У Симэй быстро пошла навстречу:

— Ну что? Где твоя тёща? Пришла? У Чунчжи схватки вовсю идут, медсестра уже несколько раз подходила, требовала оплату внести!

Ли Яоцзун от волнения перекосился:

— Мам, да чего ты её ждёшь? Иди сама да заплати!

У Симэй с досадой тыкнула его пальцем в лоб:

— Ты совсем дурак?! Твоя тёща — городская, у них вся семья на заводах пашет, живут куда богаче нашего! В городе же на каждом углу орут, что мальчик, что девочка — всё едино. Вот пусть за роды своей дочери сама и платит! Придёт тёща — плачься ей, что денег нет. Она дочку пожалеет и всё внесёт! — У Симэй строго смерила сына взглядом и предупредила: — Попробуй только сам заплатить — я с тебя живого не сниму!

Комментарии