Су Ле с облегчением выдохнул. Какое счастье, что вчера он дал жене пилюлю сохранения беременности! Страшно даже представить, что было бы иначе.
Цинь Цин продолжала держаться за живот и стонать. На лбу у неё даже выступила испарина — отчасти от духоты, отчасти от волнения.
Понимая, что она подыгрывает, Су Ле ещё пару раз тревожно окликнул её, а затем выхватил телефон и набрал полицию:
— Алло, у нас проникновение со взломом и грабёж! Да, преступница повалила на пол мою беременную жену, ей сейчас очень плохо!
Назвав адрес, он бросил трубку и тут же вызвал скорую.
Только после этого Су Ле перевёл взгляд на тётушку Чжан и свою мать.
Мать Су Ле была высокой и худой, но годы работы в поле дали о себе знать — силы ей было не занимать. Она уже повалила тётушку Чжан и вовсю охаживала её кулаками.
Тётушка Чжан вопила от боли, а услышав, что Су Ле вызвал полицию, и вовсе перепугалась до смерти:
— Пусти меня! Я не специально! Я же не хотела! Пусти, мне домой надо! Ах ты дрянь, ну не может она быть такой хрупкой, я её только легонько толкнула!
Мать Су Ле от злости так стиснула зубы, что они заскрипели. Била она от души, не сдерживаясь.
— Я тебя убью, карга старая! Если с моей невесткой хоть что-то случится, ты жизнью расплатишься! Убью тебя, тварь! Думала, мою девочку можно просто так обижать?! Убью!
Она повторяла одно и то же, но каждый удар был весомым аргументом.
Вопли тётушки Чжан и ругань матери Су Ле привлекли внимание соседей, и вскоре на пятом этаже собралась толпа.
На шум вышла и невестка тётушки Чжан. Увидев, что свекровь избивают, она лишь холодно усмехнулась и промолчала. За десять лет брака она натерпелась от этой женщины столько издевательств, что сейчас, глядя на расправу, чувствовала лишь глубокое удовлетворение.
Тётушка Чжан заметила невестку и истошно завопила:
— Ах ты ж проклятая! Чего стоишь, помогай давай! Или ждёшь... ай... ждёшь, пока меня насмерть забьют?!
Невестка втянула голову в плечи, подошла и для вида попыталась оттащить мать Су Ле:
— Не бейте, хватит, не бейте, — тихо и безэмоционально произнесла она.
Стоило матери Су Ле слегка её отпихнуть, как невестка тут же отступила к самым дверям.
Квартиру Су Ле уже обступили зеваки, люди перешёптывались и показывали пальцами. Мать Су Ле воспользовалась моментом и во всеуслышание объявила, что именно натворила тётушка Чжан. Толпа тут же разразилась презрительными комментариями. Невестка тётушки Чжан, сделав вид, что испугалась гнева соседей, юркнула обратно в свою квартиру и заперлась.
Вскоре приехали полицейские.
Су Ле изложил суть дела, особо подчеркнув, что соседка, воспользовавшись их невнимательностью, вломилась в квартиру, толкнула на пол его беременную жену и похитила две тарелки с едой.
Проникновение в жилище, грабёж, да ещё и нападение на беременную — это вам не шутки.
Полицейские тут же защёлкнули наручники на запястьях тётушки Чжан.
— Я не хотела! Я не специально! Я просто пару кусков мяса взять хотела, и всё! И вообще, не похоже, что с ней что-то случилось!
Тётушка Чжан в ужасе повалилась на пол, отказываясь идти с полицией.
— Пойдём-пойдём, в участке поговорим, — жёстко сказал офицер, и под истошные вопли и плач выволок её за дверь.
— Парень, вези жену в больницу на обследование. Чеки и справки сохрани, а как закончите — приезжайте в участок, — заботливо добавил полицейский, заметив, что Су Ле всё ещё держит жену на руках.
Су Ле кивнул.
На этом фарс и закончился.
Чтобы окончательно убедиться, что с Цинь Цин всё в порядке, они втроём отправились в больницу и прошли полное обследование. После этого поехали в участок.
Там их уже ждал сын тётушки Чжан, Чжан Шунь. Увидев Су Ле и его семью, он тут же бросился рассыпаться в извинениях:
— Простите, брат, тысячекратно простите! Моя мать перешла все границы. Я постоянно на стройке, дома почти не бываю, и подумать не мог, что такое случится. Как ваша жена?
Су Ле покачал головой:
— В порядке.
— Слава богу! Слава богу!
— Ладно, не распинайся. Посмотрим, что скажет полиция. Твоя мать сегодня нанесла моей жене серьёзную моральную травму. Скажи спасибо, что с ней и ребёнком всё обошлось, иначе бы я с тобой так спокойно не разговаривал, — прервал его извинения Су Ле.
— Брат, а может, как-то договоримся...
Су Ле холодно усмехнулся:
— Нет.
Такие, как тётушка Чжан, только отсидев пару лет, начинают понимать, что к чему.
Чжан Шунь кивнул. Он понимал Су Ле. Сколько раз он пытался вразумить мать, но всё без толку. В деревне ещё ладно: там народ простой, поругались, подрались — и забыли. Но в городе всё иначе.
Су Ле похлопал его по плечу:
— Знаешь, брат, я тебе так скажу: пока матери нет, займись-ка воспитанием своего ребёнка. Не променяй его на свои заработки.
Чжан Шунь закивал:
— Да-да, ты прав, спасибо, брат. Если у твоей жены потом вылезут какие-то проблемы — обращайся ко мне, я всё оплачу.
Дело оформили быстро.
За незаконное проникновение в чужое жилище, кражу двух блюд и нападение на беременную женщину тётушка Чжан получила восемь лет тюрьмы. Когда её уводили в камеру, она всё ещё рыдала и причитала, так и не осознав своей вины.
Когда всё закончилось и Су Ле с женой и матерью вернулись домой, было уже начало шестого вечера. Все трое жутко проголодались. Цинь Цин, несмотря на то что по пути съела две булочки, еле держалась на ногах от голода.
— Уже время ужинать. Давайте я вам пока фруктов порежу перекусить, а сам быстренько что-нибудь приготовлю? — Су Ле с щемящей нежностью посмотрел на двух своих самых любимых женщин.
День так хорошо начинался, кто же знал, что всё обернётся такой нервотрёпкой.
— Муж, мы с мамой так проголодались, что сил нет ждать. Может, просто лапши сваришь? — предложила Цинь Цин. — Мама с самого утра в дороге, маковой росинки во рту не держала.
Мать Су Ле ласково погладила невестку по волосам:
— Вот доченька у меня заботливая! Давай лапшу. А курицу можно поставить вариться, как раз к вечеру бульон для Цин-цин поспеет.
С этими словами мать Су Ле принялась развязывать свой огромный мешок.
Внутри оказались три деревенские курицы, ящик яиц (правда, из-за тряски в дороге несколько штук разбилось), вяленое мясо и жареная утка. И, конечно же, любимая рисовая лапша Цинь Цин.
— Мам, ну зачем ты столько всего тащила? Тебе же тяжело было! — ахнула Цинь Цин, чувствуя, как на душе теплеет.
Свёкры у неё были просто золотые. За все годы брака они ни разу не повысили на неё голос.
— Да ну, какое там тяжело! Яйца-то домашние, полезные! Су Ле говорил, что ты неважно себя чувствуешь. Беременность — дело нелёгкое, вот я и приехала за тобой ухаживать, — отмахнулась свекровь.
— Спасибо, мам. Вы у меня самая лучшая.
Су Ле с улыбкой слушал их щебетание и отправился на кухню. Пусть его королевы болтают, нечего им мешать.
Он приготовил лапшу с помидорами и яйцом и пожарил свинину с перцем.
Пока он колдовал над плитой, мать Су Ле не сводила глаз с кухни.
— Цин-цин, а когда это наш Сяо Ле научился так готовить? — с лёгким удивлением спросила она. Уж она-то знала, на что способен её сын.
Цинь Цин лишь тихонько хихикнула.

Комментарии

Загрузка...