Глава 62

Лу Чуньюэ и Чжао Вэймин сошлись во мнении, что в этом парне чувствовалась какая-то неуловимая харизма. А взглянув на свою вечно гордую и неприступную дочь, которая, о чудо, сама потянулась за подарком, они и вовсе поразились. Подобное случалось крайне редко. Тем более что уголки её губ едва заметно приподнялись, а во взгляде читалось некое предвкушение. Этот её вид вызвал у родителей настоящий шок. Только самые близкие знали, что означает такая улыбка Чжао Цинъянь. Это был признак того, что в душе она невероятно довольна. Чжао Вэймин мог бы поклясться, что за последние два-три года они крайне редко видели дочь в таком настроении. – Шэнь Вэйюэ, спасибо тебе, – произнесла Чжао Цинъянь, забирая подарок.– Это я должен говорить спасибо. Не знал, что тебе нравится, поэтому выбрал музыкальную шкатулку. Поздравляю! – с улыбкой ответил Шэнь Вэйюэ. Затем он перевел взгляд на чету Чжао, не выказывая ни малейшего волнения:– Директор, тетушка Лу, здравствуйте.– Ученик Шэнь Вэйюэ, я наслышан о тебе, – с улыбкой произнес Чжао Вэймин. – Ваш учитель Хань несколько раз заходил ко мне в кабинет и твердил, что тебя ждет большое будущее. И вот, ты действительно преподнес всем огромный сюрприз.– Он столько сил вкладывает в своих учеников, что я просто не мог обмануть его ожиданий. А вот ученица Чжао Цинъянь умеет хранить секреты. Оказывается, она ваша дочь! Я-то думал, как человек может быть настолько выдающимся, а это, оказывается, генетика...– Ха-ха-ха, ну ты и партизан, сразу видно школу старика Ханя! Даже говоришь точь-в-точь как он. Вырастил старина Хань себе на гордость выдающегося ученика!– Так ведь я и ваш ученик тоже, директор. Мои сегодняшние успехи – это не только тяжелый труд учителя Ханя, но и результат вашего грамотного руководства школой.– Отличный парень, перспективы безграничны!– Вы мне льстите, директор...Эти двое виделись впервые в жизни, но болтали так увлеченно, будто устроили настоящий сеанс взаимного делового подхалимажа. Чжао Цинъянь больше не могла на это смотреть и перебила их:– Хватит, перестаньте. Вас самих не тошнит? У меня аж мурашки по коже от ваших речей. Она зыркнула на отца, а затем посмотрела на Шэнь Вэйюэ:– Осел Шэнь, прекращай говорить этим чиновничьим тоном. Нашли с кем обмениваться любезностями – с моим отцом!– Какое еще расшаркивание? Разве я не могу выразить восхищение отцом, воспитавшим такую выдающуюся дочь?– Заткнись, я сейчас не выдержу. Нин Си и остальные уже в банкетном зале, дуй к ним!– Директор, тетушка Лу, тогда я пойду. Шэнь Вэйюэ поспешил слинять подобру-поздорову. Лисичка Чжао явно была на грани того, чтобы взорваться. – Ха-ха-ха, – не выдержала и рассмеялась Лу Чуньюэ. – Детка, а твой сосед по парте и правда занятный кадр. Чжао Цинъянь фыркнула:– Да просто глупый осел, что в нем занятного!– Не скажи. Возможно, по уровню IQ он тебе и уступает, но вот его эмоциональный интеллект определенно на высоте, – уверенно заметил Чжао Вэймин. – Этот парень далеко пойдет!– Опять ты за свое, пап! Да он просто умеет подстраиваться под кого угодно – с людьми говорит по-людски, с чертями по-чертячьи. Пару раз польстил тебе, а ты уже и уши развесил...– Тут ты не понимаешь. Шэнь Вэйюэ ведь только сегодня узнал, что ты моя дочь, верно? А теперь вспомни, как он держался. Заметила ли ты в его поведении хоть каплю робости? Чжао Цинъянь задумалась и покачала головой. И впрямь, Шэнь Вэйюэ ни разу не стушевался. – Вот видишь? Он не просто сохранил абсолютное спокойствие, но и умудрился элегантно подыграть мне в разговоре. Разве так ведут себя вчерашние школьники? Да многие мои ровесники на такое не способны.– Милая, твой отец прав, – добавила Лу Чуньюэ. – Этот твой «глупый осел» совершенно не производит впечатления парня из деревни.– Я слышал, Шэнь Вэйюэ подал документы в университет Цинбэй. Если он станет твоим сокурсником, старайся общаться с ним почаще. Тебе есть чему у него поучиться, особенно умению вести себя с людьми.– Мама дело говорит, тебе нужно заводить больше друзей. Супруги принялись перекидываться фразами, пользуясь случаем, чтобы в два голоса активно поучать дочь. Чжао Цинъянь, у которой уже голова шла кругом от их нравоучений, плюнула на встречу гостей у входа и, развернувшись, сбежала в банкетный зал. Родители лишь переглянулись и вздохнули....Войдя в банкетный зал, Чжао Цинъянь окинула помещение взглядом. Шэнь Вэйюэ стоял в кругу сверстников и со смехом о чем-то болтал. Кроме Юань Тяньцзе и Нин Си, она почти никого в этой компании не знала. Отец говорил, что на этот банкет по случаю поступления в вуз, помимо всех учителей, пригласили чиновников из уездной системы образования и небольшую группу учеников – лучших из лучших от каждого класса. Чжао Цинъянь была уверена, что Шэнь Вэйюэ тоже мало кого здесь знал, но он умудрился за считанные минуты стать среди них своим в доску. Будь этот глупый осел девчонкой – стопроцентно стал бы светской львицей! Чжао Цинъянь не стала к ним подходить. Найдя Нин Си, она перекинулась с ней парой фраз и, сохраняя вид холодной и гордой недотроги, принялась тайком наблюдать за поведением Шэнь Вэйюэ. Чем дольше она смотрела, тем больше убеждалась в правоте родителей. Этот засранец вел себя так непринужденно: ловко направлял разговор, держал внимание всей компании... Где тут хоть капля от прежнего владыки Юэ? Вскоре все гости собрались.Чжао Вэймин произнес со сцены приветственную речь, и застолье началось. Шэнь Вэйюэ усадил всю молодежную компанию за стол и так ловко взял на себя роль заводилы, что ребята моментально перезнакомились, и уже во время еды все начали обмениваться контактами. Поэтому, когда чета Чжао потащила произносить тосты Чжао Цинъянь (с написанным на лице полным отторжением и вселенской тоской), она с удивлением обнаружила, что Шэнь Вэйюэ уже вовсю братается со своими соседями по столу. А когда она наконец вернулась на свое место и взялась за палочки, Шэнь Вэйюэ вдруг прямиком подошел к ней с бокалом в руке. – Ученица Чжао Цинъянь, я перед тобой в неоплатном долгу. Поднимаю этот бокал за тебя. Я всегда буду помнить твою доброту, спасибо! Чжао Цинъянь ошеломленно взяла свой бокал и встала. И только в момент звона стекла, почувствовав резкий запах, она поняла, что в его стакане Спрайт сменился на байцзю. Не дав ей вымолвить ни слова, Шэнь Вэйюэ опрокинул бокал, выпив его до дна. Затем он отправился чокаться с Чжао Вэймином, потом пошел по всем учителям-предметникам. С каждым он перекидывался парой теплых слов и с каждым выпивал по целому бокалу. И лишь когда очередь в самом конце дошла до Лян Юйтин, Чжао Цинъянь заметила одну странную деталь. Они не чокались. Лян Юйтин даже не взглянула на Шэнь Вэйюэ. Между ними повисло какое-то неловкое напряжение. Шэнь Вэйюэ молча осушил свой бокал в одиночестве, усмехнулся и, отвернувшись, ушел. Когда Чжао Цинъянь, съев пару кусочков, снова поискала его взглядом, Шэнь Вэйюэ в банкетном зале уже не было. У нее в груди необъяснимо екнуло. Неужели этот осел перебрал? Только бы не наклюкался до смерти. Чжао Цинъянь встала из-за стола, вышла из зала на улицу и вдруг услышала бормотание со стороны цветочных клумб. Пойдя на голос, она увидела Шэнь Вэйюэ: он опирался обеими руками на парапет клумбы, смотрел вдаль и, казалось, разговаривал сам с собой. – Шэнь Вэйюэ, ты что тут делаешь? Услышав голос Чжао Цинъянь, Шэнь Вэйюэ обернулся:– Ничего особенного. Возвращайся к столу, лисичка, я тут просто немного проветриваюсь от алкоголя.– Ты что, напился?– Нет. Иди. Я скоро уже поеду на автовокзал.– С тобой точно все в порядке? На лице Чжао Цинъянь мелькнуло беспокойство. Шэнь Вэйюэ с улыбкой покачал головой. – Может, найдешь где-нибудь стул и посидишь, отдохнешь? Ну вот что вкусного в этом пойле...– Алкоголь глушит печаль. К тому же, я глупый осел, ты сама так сказала.– Жди здесь, я принесу тебе минералки. Как только Чжао Цинъянь повернулась, Лу Чуньюэ поспешно спряталась за дверью.Она вышла поискать дочь и случайно подслушала их разговор. На самом деле, ничего криминального в нем не было, вот только она впервые видела, чтобы ее дочь так переживала за чужого парня. Другим она на тосты не отвечала, игнорировала чужие разговоры, а тут – сама вышла его искать.Такую нескрываемую симпатию было не утаить.

Лу Чуньюэ и Чжао Вэймин сошлись во мнении, что в этом парне чувствовалась какая-то неуловимая харизма.

А взглянув на свою вечно гордую и неприступную дочь, которая, о чудо, сама потянулась за подарком, они и вовсе поразились. Подобное случалось крайне редко.

Тем более что уголки её губ едва заметно приподнялись, а во взгляде читалось некое предвкушение. Этот её вид вызвал у родителей настоящий шок.

Только самые близкие знали, что означает такая улыбка Чжао Цинъянь. Это был признак того, что в душе она невероятно довольна.

Чжао Вэймин мог бы поклясться, что за последние два-три года они крайне редко видели дочь в таком настроении.

– Шэнь Вэйюэ, спасибо тебе, – произнесла Чжао Цинъянь, забирая подарок.

– Это я должен говорить спасибо. Не знал, что тебе нравится, поэтому выбрал музыкальную шкатулку. Поздравляю! – с улыбкой ответил Шэнь Вэйюэ.

Затем он перевел взгляд на чету Чжао, не выказывая ни малейшего волнения:

– Директор, тетушка Лу, здравствуйте.

– Ученик Шэнь Вэйюэ, я наслышан о тебе, – с улыбкой произнес Чжао Вэймин. – Ваш учитель Хань несколько раз заходил ко мне в кабинет и твердил, что тебя ждет большое будущее. И вот, ты действительно преподнес всем огромный сюрприз.

– Он столько сил вкладывает в своих учеников, что я просто не мог обмануть его ожиданий. А вот ученица Чжао Цинъянь умеет хранить секреты. Оказывается, она ваша дочь! Я-то думал, как человек может быть настолько выдающимся, а это, оказывается, генетика...

– Ха-ха-ха, ну ты и партизан, сразу видно школу старика Ханя! Даже говоришь точь-в-точь как он. Вырастил старина Хань себе на гордость выдающегося ученика!

– Так ведь я и ваш ученик тоже, директор. Мои сегодняшние успехи – это не только тяжелый труд учителя Ханя, но и результат вашего грамотного руководства школой.

– Отличный парень, перспективы безграничны!

– Вы мне льстите, директор...

Эти двое виделись впервые в жизни, но болтали так увлеченно, будто устроили настоящий сеанс взаимного делового подхалимажа.

Чжао Цинъянь больше не могла на это смотреть и перебила их:

– Хватит, перестаньте. Вас самих не тошнит? У меня аж мурашки по коже от ваших речей.

Она зыркнула на отца, а затем посмотрела на Шэнь Вэйюэ:

– Осел Шэнь, прекращай говорить этим чиновничьим тоном. Нашли с кем обмениваться любезностями – с моим отцом!

– Какое еще расшаркивание? Разве я не могу выразить восхищение отцом, воспитавшим такую выдающуюся дочь?

– Заткнись, я сейчас не выдержу. Нин Си и остальные уже в банкетном зале, дуй к ним!

– Директор, тетушка Лу, тогда я пойду.

Шэнь Вэйюэ поспешил слинять подобру-поздорову. Лисичка Чжао явно была на грани того, чтобы взорваться.

– Ха-ха-ха, – не выдержала и рассмеялась Лу Чуньюэ. – Детка, а твой сосед по парте и правда занятный кадр.

Чжао Цинъянь фыркнула:

– Да просто глупый осел, что в нем занятного!

– Не скажи. Возможно, по уровню IQ он тебе и уступает, но вот его эмоциональный интеллект определенно на высоте, – уверенно заметил Чжао Вэймин. – Этот парень далеко пойдет!

– Опять ты за свое, пап! Да он просто умеет подстраиваться под кого угодно – с людьми говорит по-людски, с чертями по-чертячьи. Пару раз польстил тебе, а ты уже и уши развесил...

– Тут ты не понимаешь. Шэнь Вэйюэ ведь только сегодня узнал, что ты моя дочь, верно? А теперь вспомни, как он держался. Заметила ли ты в его поведении хоть каплю робости?

Чжао Цинъянь задумалась и покачала головой. И впрямь, Шэнь Вэйюэ ни разу не стушевался.

– Вот видишь? Он не просто сохранил абсолютное спокойствие, но и умудрился элегантно подыграть мне в разговоре. Разве так ведут себя вчерашние школьники? Да многие мои ровесники на такое не способны.

– Милая, твой отец прав, – добавила Лу Чуньюэ. – Этот твой «глупый осел» совершенно не производит впечатления парня из деревни.

– Я слышал, Шэнь Вэйюэ подал документы в университет Цинбэй. Если он станет твоим сокурсником, старайся общаться с ним почаще. Тебе есть чему у него поучиться, особенно умению вести себя с людьми.

– Мама дело говорит, тебе нужно заводить больше друзей.

Супруги принялись перекидываться фразами, пользуясь случаем, чтобы в два голоса активно поучать дочь.

Чжао Цинъянь, у которой уже голова шла кругом от их нравоучений, плюнула на встречу гостей у входа и, развернувшись, сбежала в банкетный зал.

Родители лишь переглянулись и вздохнули.

...

Войдя в банкетный зал, Чжао Цинъянь окинула помещение взглядом. Шэнь Вэйюэ стоял в кругу сверстников и со смехом о чем-то болтал.

Кроме Юань Тяньцзе и Нин Си, она почти никого в этой компании не знала.

Отец говорил, что на этот банкет по случаю поступления в вуз, помимо всех учителей, пригласили чиновников из уездной системы образования и небольшую группу учеников – лучших из лучших от каждого класса.

Чжао Цинъянь была уверена, что Шэнь Вэйюэ тоже мало кого здесь знал, но он умудрился за считанные минуты стать среди них своим в доску.

Будь этот глупый осел девчонкой – стопроцентно стал бы светской львицей!

Чжао Цинъянь не стала к ним подходить. Найдя Нин Си, она перекинулась с ней парой фраз и, сохраняя вид холодной и гордой недотроги, принялась тайком наблюдать за поведением Шэнь Вэйюэ.

Чем дольше она смотрела, тем больше убеждалась в правоте родителей.

Этот засранец вел себя так непринужденно: ловко направлял разговор, держал внимание всей компании... Где тут хоть капля от прежнего владыки Юэ?

Вскоре все гости собрались.

Чжао Вэймин произнес со сцены приветственную речь, и застолье началось.

Шэнь Вэйюэ усадил всю молодежную компанию за стол и так ловко взял на себя роль заводилы, что ребята моментально перезнакомились, и уже во время еды все начали обмениваться контактами.

Поэтому, когда чета Чжао потащила произносить тосты Чжао Цинъянь (с написанным на лице полным отторжением и вселенской тоской), она с удивлением обнаружила, что Шэнь Вэйюэ уже вовсю братается со своими соседями по столу.

А когда она наконец вернулась на свое место и взялась за палочки, Шэнь Вэйюэ вдруг прямиком подошел к ней с бокалом в руке.

– Ученица Чжао Цинъянь, я перед тобой в неоплатном долгу. Поднимаю этот бокал за тебя. Я всегда буду помнить твою доброту, спасибо!

Чжао Цинъянь ошеломленно взяла свой бокал и встала. И только в момент звона стекла, почувствовав резкий запах, она поняла, что в его стакане Спрайт сменился на байцзю.

Не дав ей вымолвить ни слова, Шэнь Вэйюэ опрокинул бокал, выпив его до дна.

Затем он отправился чокаться с Чжао Вэймином, потом пошел по всем учителям-предметникам. С каждым он перекидывался парой теплых слов и с каждым выпивал по целому бокалу.

И лишь когда очередь в самом конце дошла до Лян Юйтин, Чжао Цинъянь заметила одну странную деталь.

Они не чокались. Лян Юйтин даже не взглянула на Шэнь Вэйюэ. Между ними повисло какое-то неловкое напряжение.

Шэнь Вэйюэ молча осушил свой бокал в одиночестве, усмехнулся и, отвернувшись, ушел.

Когда Чжао Цинъянь, съев пару кусочков, снова поискала его взглядом, Шэнь Вэйюэ в банкетном зале уже не было.

У нее в груди необъяснимо екнуло. Неужели этот осел перебрал?

Только бы не наклюкался до смерти.

Чжао Цинъянь встала из-за стола, вышла из зала на улицу и вдруг услышала бормотание со стороны цветочных клумб.

Пойдя на голос, она увидела Шэнь Вэйюэ: он опирался обеими руками на парапет клумбы, смотрел вдаль и, казалось, разговаривал сам с собой.

– Шэнь Вэйюэ, ты что тут делаешь?

Услышав голос Чжао Цинъянь, Шэнь Вэйюэ обернулся:

– Ничего особенного. Возвращайся к столу, лисичка, я тут просто немного проветриваюсь от алкоголя.

– Ты что, напился?

– Нет. Иди. Я скоро уже поеду на автовокзал.

– С тобой точно все в порядке?

На лице Чжао Цинъянь мелькнуло беспокойство. Шэнь Вэйюэ с улыбкой покачал головой.

– Может, найдешь где-нибудь стул и посидишь, отдохнешь? Ну вот что вкусного в этом пойле...

– Алкоголь глушит печаль. К тому же, я глупый осел, ты сама так сказала.

– Жди здесь, я принесу тебе минералки.

Как только Чжао Цинъянь повернулась, Лу Чуньюэ поспешно спряталась за дверью.

Она вышла поискать дочь и случайно подслушала их разговор.

На самом деле, ничего криминального в нем не было, вот только она впервые видела, чтобы ее дочь так переживала за чужого парня.

Другим она на тосты не отвечала, игнорировала чужие разговоры, а тут – сама вышла его искать.

Такую нескрываемую симпатию было не утаить.