Глава 60

После полудня. Шэнь Вэйюэ пришел в жилой комплекс, где когда-то снимал квартиру. Когда он снова шел по тому самому переулку, в голове роились тысячи запутанных мыслей. Он ходил по этому переулку два года и тридцать семь дней, много раз сталкивался здесь с Лян Юйтин, но если посчитать, сколько они прошли по нему вместе, не наберется и сотни дней. За эти короткие встречи они ни разу не собирали вместе осенние листья, не топтали плечом к плечу зимний снег, и уж тем более не любовались цветущими персиковыми деревьями в лучах весеннего солнца. Если в круговороте четырех сезонов и было воспоминание, достойное того, чтобы навеки врезаться в память, то лишь тот яростный шторм, загнавший их вдвоем под один зонт. Бескрайний фиолетовый ливень в самом начале лета. Картины прошлого всплыли перед глазами, всколыхнув в душе целую бурю эмоций, и Шэнь Вэйюэ невольно тяжело вздохнул. Импульсивный порыв, подогретый алкоголем, пустил под откос весь долгий процесс аккуратных ухаживаний. Плод, который только-только начал наливаться соком, заставили созреть грубой силой, и в итоге два человека, бывшие друг для друга родными душами, превратились в незнакомцев. И кто скажет, правильно это было или нет? Шэнь Вэйюэ молча вошел на территорию комплекса. Охранник мазнул по нему равнодушным взглядом и, узнав знакомое лицо, промолчал. Он прямиком направился к дому арендодателя и постучал в дверь. Залог вернули на удивление легко. Хозяйка квартиры невесть откуда узнала баллы Шэнь Вэйюэ за гаокао и лыбилась так, что чуть лицо не треснуло. Она всё время трещала о своей незаконной пристройке: мол, раз отсюда выпустился отличник, поступивший в университет Цинбэй, значит, это редчайшее место с идеальным фэншуй, и теперь она будет сдавать его втридорога. Под конец она даже пригласила Шэнь Вэйюэ зайти к ней посидеть.«Зайти посидеть» или «зайти переспать»?Да такая баба и хер, как куриную шею, свернет. Разве Шэнь Вэйюэ рискнул бы сунуться внутрь? Эта бабёнка была одета только в жуткую леопардовую ночнушку, в ее глазах плескалась похоть, а внушительный бюст не сулил ничего, кроме огромных неприятностей. Как говорится, благородный муж не стоит под падающей стеной. Забрав деньги, он поспешил унести ноги и перевел дух, только когда рысцой спустился на первый этаж. Он глянул на время – начало четвертого. Решив попытать счастья, Шэнь Вэйюэ развернулся и направился к дверям квартиры Лян Юйтин. На стук никто не ответил. Он прождал довольно долго, но никто так и не появился. Из-за двери доносилось лишь приглушенное мяуканье – это был голос Мими. – Мими, это ты? – позвал он.– Мяу~ Мяу~ Мяу~ Мяуканье стало суетливым. Очевидно, кошка узнала голос того самого двуногого, который когда-то похитил невинного котенка, поэтому прибежала к двери и принялась скрестись: шур-шур-шур. – Глупая кошатина, это же железная дверь, ты ее не процарапаешь... – усмехнулся Шэнь Вэйюэ и машинально спросил: – Твоя мама дома? Ответом ему послужило лишь очередное «мяу-мяу-мяу». – Ладно-ладно, ты всё равно говорить не умеешь, какой смысл спрашивать. Думаю, её точно нет дома, иначе бы ты так не паниковала, дурочка. Поняв ситуацию, Шэнь Вэйюэ не стал искать ключ в щелях и самовольно открывать дверь. Вместо этого он решил сесть на ступеньки и дождаться Лян Юйтин. Он прислонился к косяку, болтая с кошкой через дверь. Ожидание растянулось на несколько часов, и под этот монолог он незаметно для себя задремал. ...Лян Юйтин в последнее время чувствовала себя ужасно уставшей. Устала не только физически, но и морально. Настоящее истощение души и тела. Тело ломило от того, что после гаокао начались бесконечные итоговые собрания, где приходилось анализировать новые форматы обучения и разбирать успехи и провалы прошедших экзаменов. У неё просто не было ни минуты покоя. А моральная усталость накатила из-за того самого случая, который никак не отпускал. Всё произошло без какой-либо подготовки, застало её врасплох, и теперь это воспоминание, словно огромный булыжник, давило на грудь, вызывая глубокое чувство бессилия. И хотя разумом она понимала, что в той конкретной ситуации глупо рассуждать, кто прав, а кто виноват......она просто не могла переступить через этот барьер внутри себя. Как назло, из-за этого камня на душе скопилось столько тяжелых мыслей, а поделиться ими было абсолютно не с кем. Ни единой живой душе. Лян Юйтин знала, что душевные раны лечатся только душевным лекарством. Вот только об этом «лекарстве» нельзя было даже думать. При одной лишь мысли о нем хотелось провалиться сквозь землю. От этого ей становилось еще тошнее, и за последнее время она сильно осунулась. Купив по пути какой-то уличной еды и прихватив кусочек куриной грудки для Мими, она с тоской побрела в свой переулок. Взгляд скользнул по улице: тускло светили всё те же желтые фонари, но знакомого силуэта впереди больше не было. «Звезды нынче не те, что вчера. Никто не разделит со мной сумерки, никто не спросит, не остыл ли мой ужин». Лян Юйтин одиноко вздохнула, а затем мысленно обругала себя за эту жалкую слабость. О чем ты вообще думаешь? Ну был бы он здесь, и что с того? Между вами – пропасть из гор и морей. Вы обречены быть лишь падающими звездами, промелькнувшими в жизнях друг друга. Весь этот ослепительный свет и тепло существовали только в тот короткий миг пересечения орбит. Забудь. Это было лишь минутное помутнение рассудка. Оставь себя в покое, не совершай ошибку за ошибкой, не плоди лишних проблем. Сделав глубокий вдох, Лян Юйтин шагнула в знакомый переулок, миновала угол, где они когда-то прятались от дождя, и вошла в ворота жилого комплекса. Поднимаясь по лестнице, она вспомнила, как он тащил ее на спине, когда она заболела. Этот засранец тогда явно пыхтел от натуги, но строил из себя героя, которому море по колено, и в итоге взмок как мышь. При мысли об этом на ее губах невольно промелькнула улыбка. Словно повинуясь какому-то невидимому зову, она вдруг вспомнила, что сегодня вся школа централизованно заполняла заявки в университеты. Так может, он... этот парень, с виду такой зеленый юнец, а на деле – человек с железной хваткой, – вернется сюда? Лян Юйтин охватила тревога пополам со смятением. Интуиция подсказывала ей: Шэнь Вэйюэ был именно из тех, кто сначала делает, а потом думает. В последнее время он без конца строчил ей в QQ сообщения, выдавая совершенно шокирующие, возмутительные мысли. Он перешел в наступление, а она – испугалась. А что, если он и вправду придет к ней? Что тогда делать? Но жизнь устроена именно так: чего боишься, то и случается. Погруженная в свои мысли, Лян Юйтин поднялась на свой этаж. Подняв глаза, она увидела прислонившегося к стене красивого, статного парня. Одна его нога была согнута в колене, другая вытянута вперед. Он сидел с закрытыми глазами и, казалось, крепко спал. В это мгновение Лян Юйтин так и замерла с занесенной для шага правой ногой, не решаясь опустить ее на ступеньку. Она боялась, что стук каблуков разбудит его, боялась снова столкнуться с той неловкой сценой, когда они смотрели друг на друга и не могли вымолвить ни слова. Ей хотелось развернуться и сбежать, но сердце невольно дрогнуло от умиления. Этот парень предпочел уснуть на голом полу под дверью, но не стал брать ключ и втихаря заходить внутрь. А ведь Шэнь Вэйюэ прекрасно знал, где спрятан запасной. Он не стал ей названивать или писать сообщения, а просто сидел и, как дурак, ждал.В этом читалось и извинение, и уважение. Ладно. Бегать она больше не будет. Нужно встретить это лицом к лицу. Некоторые вещи всё равно нужно прояснить. Уж лучше стиснуть зубы и безжалостно оборвать эту нить, позволив воздушному змею улететь в свободный полет. Пусть ловит попутный ветер и гонится за своими далекими, блестящими мечтами. Вспомнив об их разнице в статусе, Лян Юйтин приняла тяжелое решение: она абсолютно точно не даст Шэнь Вэйюэ ни единого шанса. Сделав глубокий вдох, она подошла к двери:– Шэнь Вэйюэ... Шэнь Вэйюэ...Знакомый голос вырвал Шэнь Вэйюэ из дремы. Открыв глаза, он сразу увидел это прекрасное, изящное лицо и невольно выпалил:– Учитель Лян! Вы так поздно... Опять задержались на работе? Лян Юйтин проигнорировала его вопрос и холодно бросила:– Что ты здесь делаешь?– Я хотел с вами поговорить, – почувствовав ее холодность, Шэнь Вэйюэ мгновенно поднялся с пола. Лян Юйтин инстинктивно отшатнулась на шаг назад. И этот крошечный шажок заставил сердце Шэнь Вэйюэ болезненно сжаться. Она уже настолько меня отторгает? – Учитель Лян, я должен был извиниться перед вами лично. Простите меня за мою глупость и импульсивность. Я не хочу, чтобы из-за моей ошибки вы так изводили себя... Вы выглядите такой измученной. Посмотрите, как вы похудели...В носу у Лян Юйтин предательски защипало, и она едва не расплакалась. Она поспешно опустила голову и стиснула зубы, пытаясь взять эмоции под контроль. Она по-прежнему молчала. Она избегала его взгляда, она всё еще не могла отпустить ситуацию.Видя это, Шэнь Вэйюэ, словно почувствовав еще большую горечь, продолжил каяться:– Я так сильно сейчас жалею... Если бы я с самого начала не навязался к вам на дополнительные занятия по английскому, может, я бы не совершил эту чудовищную ошибку?– Всё это время я занимался самокопанием, винил себя и раскаивался. Моя потеря контроля ранила человека, который заботился обо мне больше всех.– Я пытался убедить себя, что это был просто сон... Но как бы я ни старался, я не могу вас забыть...

После полудня.

Шэнь Вэйюэ пришел в жилой комплекс, где когда-то снимал квартиру. Когда он снова шел по тому самому переулку, в голове роились тысячи запутанных мыслей.

Он ходил по этому переулку два года и тридцать семь дней, много раз сталкивался здесь с Лян Юйтин, но если посчитать, сколько они прошли по нему вместе, не наберется и сотни дней.

За эти короткие встречи они ни разу не собирали вместе осенние листья, не топтали плечом к плечу зимний снег, и уж тем более не любовались цветущими персиковыми деревьями в лучах весеннего солнца.

Если в круговороте четырех сезонов и было воспоминание, достойное того, чтобы навеки врезаться в память, то лишь тот яростный шторм, загнавший их вдвоем под один зонт.

Бескрайний фиолетовый ливень в самом начале лета.

Картины прошлого всплыли перед глазами, всколыхнув в душе целую бурю эмоций, и Шэнь Вэйюэ невольно тяжело вздохнул.

Импульсивный порыв, подогретый алкоголем, пустил под откос весь долгий процесс аккуратных ухаживаний. Плод, который только-только начал наливаться соком, заставили созреть грубой силой, и в итоге два человека, бывшие друг для друга родными душами, превратились в незнакомцев.

И кто скажет, правильно это было или нет?

Шэнь Вэйюэ молча вошел на территорию комплекса. Охранник мазнул по нему равнодушным взглядом и, узнав знакомое лицо, промолчал.

Он прямиком направился к дому арендодателя и постучал в дверь.

Залог вернули на удивление легко. Хозяйка квартиры невесть откуда узнала баллы Шэнь Вэйюэ за гаокао и лыбилась так, что чуть лицо не треснуло.

Она всё время трещала о своей незаконной пристройке: мол, раз отсюда выпустился отличник, поступивший в университет Цинбэй, значит, это редчайшее место с идеальным фэншуй, и теперь она будет сдавать его втридорога.

Под конец она даже пригласила Шэнь Вэйюэ зайти к ней посидеть.

«Зайти посидеть» или «зайти переспать»?

Да такая баба и хер, как куриную шею, свернет.

Разве Шэнь Вэйюэ рискнул бы сунуться внутрь? Эта бабёнка была одета только в жуткую леопардовую ночнушку, в ее глазах плескалась похоть, а внушительный бюст не сулил ничего, кроме огромных неприятностей.

Как говорится, благородный муж не стоит под падающей стеной. Забрав деньги, он поспешил унести ноги и перевел дух, только когда рысцой спустился на первый этаж.

Он глянул на время – начало четвертого.

Решив попытать счастья, Шэнь Вэйюэ развернулся и направился к дверям квартиры Лян Юйтин. На стук никто не ответил. Он прождал довольно долго, но никто так и не появился.

Из-за двери доносилось лишь приглушенное мяуканье – это был голос Мими.

– Мими, это ты? – позвал он.

– Мяу~ Мяу~ Мяу~

Мяуканье стало суетливым. Очевидно, кошка узнала голос того самого двуногого, который когда-то похитил невинного котенка, поэтому прибежала к двери и принялась скрестись: шур-шур-шур.

– Глупая кошатина, это же железная дверь, ты ее не процарапаешь... – усмехнулся Шэнь Вэйюэ и машинально спросил: – Твоя мама дома?

Ответом ему послужило лишь очередное «мяу-мяу-мяу».

– Ладно-ладно, ты всё равно говорить не умеешь, какой смысл спрашивать. Думаю, её точно нет дома, иначе бы ты так не паниковала, дурочка.

Поняв ситуацию, Шэнь Вэйюэ не стал искать ключ в щелях и самовольно открывать дверь. Вместо этого он решил сесть на ступеньки и дождаться Лян Юйтин.

Он прислонился к косяку, болтая с кошкой через дверь. Ожидание растянулось на несколько часов, и под этот монолог он незаметно для себя задремал.

...

Лян Юйтин в последнее время чувствовала себя ужасно уставшей.

Устала не только физически, но и морально. Настоящее истощение души и тела.

Тело ломило от того, что после гаокао начались бесконечные итоговые собрания, где приходилось анализировать новые форматы обучения и разбирать успехи и провалы прошедших экзаменов. У неё просто не было ни минуты покоя.

А моральная усталость накатила из-за того самого случая, который никак не отпускал. Всё произошло без какой-либо подготовки, застало её врасплох, и теперь это воспоминание, словно огромный булыжник, давило на грудь, вызывая глубокое чувство бессилия.

И хотя разумом она понимала, что в той конкретной ситуации глупо рассуждать, кто прав, а кто виноват...

...она просто не могла переступить через этот барьер внутри себя.

Как назло, из-за этого камня на душе скопилось столько тяжелых мыслей, а поделиться ими было абсолютно не с кем. Ни единой живой душе.

Лян Юйтин знала, что душевные раны лечатся только душевным лекарством. Вот только об этом «лекарстве» нельзя было даже думать. При одной лишь мысли о нем хотелось провалиться сквозь землю.

От этого ей становилось еще тошнее, и за последнее время она сильно осунулась.

Купив по пути какой-то уличной еды и прихватив кусочек куриной грудки для Мими, она с тоской побрела в свой переулок.

Взгляд скользнул по улице: тускло светили всё те же желтые фонари, но знакомого силуэта впереди больше не было.

«Звезды нынче не те, что вчера. Никто не разделит со мной сумерки, никто не спросит, не остыл ли мой ужин».

Лян Юйтин одиноко вздохнула, а затем мысленно обругала себя за эту жалкую слабость.

О чем ты вообще думаешь? Ну был бы он здесь, и что с того?

Между вами – пропасть из гор и морей. Вы обречены быть лишь падающими звездами, промелькнувшими в жизнях друг друга. Весь этот ослепительный свет и тепло существовали только в тот короткий миг пересечения орбит.

Забудь. Это было лишь минутное помутнение рассудка. Оставь себя в покое, не совершай ошибку за ошибкой, не плоди лишних проблем.

Сделав глубокий вдох, Лян Юйтин шагнула в знакомый переулок, миновала угол, где они когда-то прятались от дождя, и вошла в ворота жилого комплекса.

Поднимаясь по лестнице, она вспомнила, как он тащил ее на спине, когда она заболела. Этот засранец тогда явно пыхтел от натуги, но строил из себя героя, которому море по колено, и в итоге взмок как мышь.

При мысли об этом на ее губах невольно промелькнула улыбка.

Словно повинуясь какому-то невидимому зову, она вдруг вспомнила, что сегодня вся школа централизованно заполняла заявки в университеты. Так может, он... этот парень, с виду такой зеленый юнец, а на деле – человек с железной хваткой, – вернется сюда?

Лян Юйтин охватила тревога пополам со смятением. Интуиция подсказывала ей: Шэнь Вэйюэ был именно из тех, кто сначала делает, а потом думает.

В последнее время он без конца строчил ей в QQ сообщения, выдавая совершенно шокирующие, возмутительные мысли. Он перешел в наступление, а она – испугалась.

А что, если он и вправду придет к ней? Что тогда делать?

Но жизнь устроена именно так: чего боишься, то и случается.

Погруженная в свои мысли, Лян Юйтин поднялась на свой этаж. Подняв глаза, она увидела прислонившегося к стене красивого, статного парня.

Одна его нога была согнута в колене, другая вытянута вперед. Он сидел с закрытыми глазами и, казалось, крепко спал.

В это мгновение Лян Юйтин так и замерла с занесенной для шага правой ногой, не решаясь опустить ее на ступеньку.

Она боялась, что стук каблуков разбудит его, боялась снова столкнуться с той неловкой сценой, когда они смотрели друг на друга и не могли вымолвить ни слова.

Ей хотелось развернуться и сбежать, но сердце невольно дрогнуло от умиления.

Этот парень предпочел уснуть на голом полу под дверью, но не стал брать ключ и втихаря заходить внутрь. А ведь Шэнь Вэйюэ прекрасно знал, где спрятан запасной.

Он не стал ей названивать или писать сообщения, а просто сидел и, как дурак, ждал.

В этом читалось и извинение, и уважение.

Ладно. Бегать она больше не будет. Нужно встретить это лицом к лицу.

Некоторые вещи всё равно нужно прояснить. Уж лучше стиснуть зубы и безжалостно оборвать эту нить, позволив воздушному змею улететь в свободный полет. Пусть ловит попутный ветер и гонится за своими далекими, блестящими мечтами.

Вспомнив об их разнице в статусе, Лян Юйтин приняла тяжелое решение: она абсолютно точно не даст Шэнь Вэйюэ ни единого шанса.

Сделав глубокий вдох, она подошла к двери:

– Шэнь Вэйюэ... Шэнь Вэйюэ...

Знакомый голос вырвал Шэнь Вэйюэ из дремы. Открыв глаза, он сразу увидел это прекрасное, изящное лицо и невольно выпалил:

– Учитель Лян! Вы так поздно... Опять задержались на работе?

Лян Юйтин проигнорировала его вопрос и холодно бросила:

– Что ты здесь делаешь?

– Я хотел с вами поговорить, – почувствовав ее холодность, Шэнь Вэйюэ мгновенно поднялся с пола.

Лян Юйтин инстинктивно отшатнулась на шаг назад. И этот крошечный шажок заставил сердце Шэнь Вэйюэ болезненно сжаться.

Она уже настолько меня отторгает?

– Учитель Лян, я должен был извиниться перед вами лично. Простите меня за мою глупость и импульсивность. Я не хочу, чтобы из-за моей ошибки вы так изводили себя... Вы выглядите такой измученной. Посмотрите, как вы похудели...

В носу у Лян Юйтин предательски защипало, и она едва не расплакалась. Она поспешно опустила голову и стиснула зубы, пытаясь взять эмоции под контроль. Она по-прежнему молчала.

Она избегала его взгляда, она всё еще не могла отпустить ситуацию.

Видя это, Шэнь Вэйюэ, словно почувствовав еще большую горечь, продолжил каяться:

– Я так сильно сейчас жалею... Если бы я с самого начала не навязался к вам на дополнительные занятия по английскому, может, я бы не совершил эту чудовищную ошибку?

– Всё это время я занимался самокопанием, винил себя и раскаивался. Моя потеря контроля ранила человека, который заботился обо мне больше всех.

– Я пытался убедить себя, что это был просто сон... Но как бы я ни старался, я не могу вас забыть...