Глава 30

«Забота о слабых – это свет человечности, укоренившийся в самой крови китайской нации, сияющий сквозь пятитысячелетнюю реку истории...» «...Взгляните на тех, кто гнёт спину в полях, на тех, кто служит стальным хребтом, защищая наши земли и реки. Они – живое эхо клятвы, пронесшейся сквозь шесть столетий: "Лишь бы в мире не было голода и холода, и не жаль сгореть дотла, став дровами для этого очага"». «И вот это – самая романтичная форма заботы!» ...Когда Шэнь Вэйюэ закончил цитировать по памяти свое сочинение, у всех учеников в классе отвисли челюсти. Они таращились на него, вытянув шеи, как подвешенные за горло утки, и не могли вымолвить ни слова. Твою мать, и это написал обычный старшеклассник из заурядного шестого класса?! Кто не знает, решил бы, что к нам на урок затесался какой-то партийный начальник. Среди нас предатель! После нескольких секунд гробовой тишины класс взорвался. – Охренеть, это что, реально владыка Юэ сочинил?– Твою ж налево, если бы там не стояло его имя, я бы подумал, что смотрю новости, где вещает секретарь уездного парткома!– Сразу видно – глава Пяти Вершин! Какая скорбь за судьбы родины и народа! Да если он поступит в Народный университет, он же потом станет чинушей и будет срать нам на головы!– Сдаюсь, чуваки. Неудивительно, что ему влепили 57 баллов. Я признаю поражение – в жизни бы такое не выдал. ...Слушая эти непрекращающиеся охи и ахи, Шэнь Вэйюэ с невозмутимым видом вернулся на свое место. Глаза Чжао Цинъянь блестели, а взгляд оказался на удивление мягким. В ней читалась какая-то почти материнская гордость, мол, «наш дурачок-то вырос и стал человеком». Оценка Шэнь Вэйюэ в ее глазах резко взлетела. Если он и осел, то явно уникальный осел-скакун, который сам добывает себе пропитание! Положа руку на сердце, по любому другому предмету Чжао Цинъянь могла без капли стыда заявить, что раскатает Шэнь Вэйюэ в лепешку. Но что касается языка и литературы – тут она признавала свое поражение. Шеф Шэнь, используя багаж своей прошлой взрослой жизни, выдал невероятно проникновенное, но при этом понятное народу сочинение. Он просто катком прошелся по всему классу, раздавив их эго настолько, что они безоговорочно признали его крутость, разве что пена изо рта от зависти не пошла. Учитель литературы сиял от восторга, всем сердцем веря, что лично воспитал великого классика, и от этого буквально распух от гордости. – Ну, какие мысли у класса после услышанного? Е Линтао, встань и поделись впечатлениями. Е Линтао, сидевший с тупейшим выражением лица, услышав свое имя, мысленно проклял всё на свете – в его душе сейчас галопом неслось стадо злобных альпак. Он нехотя поднялся с места. Поразмыслив пару секунд и осознав скудость своего словарного запаса, он просто начал изо всех сил хлопать в ладоши и заорал одно-единственное слово:– Зашибись!– И это всё?– Ага.– ... – учитель лишился дара речи. – За это сочинение у тебя самый низкий балл в классе. Тебе больше нечего добавить?– Да я хрен знает, как это описать! Просто после сочинения Шэнь Вэйюэ я прям преисполнился мотивацией! Даже жрать перехотелось. Аж руки чешутся вернуться в деревню, нацепить на себя упряжь и вспахать гектар-другой землицы!..– Эх, бедолага. Раз уж ты не в состоянии сформулировать, чем именно оно хорошо, то хотя бы запоминай. После урока возьми работу Шэнь Вэйюэ и перепиши ее от руки. А лучшие фразы вообще зазубри наизусть, глядишь, на экзамене пригодится. Учитель разочарованно махнул рукой.Разве можно вырезать шедевр из такого гнилого полена? Он снова обвел взглядом класс, тут же нацепил на лицо добродушную, почти елейную улыбку и ласково обратился к Чжао Цинъянь:– Цинъянь, может, ты скажешь пару слов?– Хорошо, – Чжао Цинъянь не стала ломаться. Она взяла со стола листок Шэнь Вэйюэ и поднялась с места.– Это сочинение прекрасно по трем причинам. Во-первых, его структура отличается от банального школьного шаблона «вступление-аргументы-вывод». Это сразу цепляет взгляд проверяющего.– Она написана по классической структуре: завязка, развитие, кульминация и развязка. Здесь есть изящное вступление, гладкие переходы, заставляющий задуматься поворот мысли и, наконец, мощный, возвышенный финал. Такая композиция задает отличный ритм, но написать ее грамотно – задача не из легких.– Второе достоинство в том, что текст изобилует отсылками к классике. Автор мастерски вплетает мотивы древней поэзии, местами даже использует рифму, отчего эссе читается невероятно легко и красиво.– И третье – высочайший идейный замысел. Как говорится: «Проза пишется в духе времени, а стихи слагаются о насущном». Это сочинение опирается на идеалы китайской цивилизации, в его центре – судьба простого трудящегося народа. В нем чувствуется дух древних мудрецов, посвятивших жизнь служению людям.– Нельзя сказать, что мы вообще не видим подобных работ – многие ученики специально пытаются нагнать пафоса ради высокой оценки. Но обычно выходит криво, нарочито и притянуто за уши. А в этом тексте нет никакой фальши, эмоции абсолютно искренние. Это огромная редкость.– И структура, и слог, и сам посыл – всё на высшем уровне. 57 баллов от проверяющего абсолютно заслужены, я полностью с этим согласна! Пока Чжао Цинъянь раскладывала всё по полочкам, учитель литературы упоенно кивал, даже не пытаясь скрыть своего восхищения. От таких дифирамбов даже сам Шэнь Вэйюэ почувствовал, что это уже перебор. Видит бог, он просто впихнул в текст свои мысли, накопившиеся за годы бюрократической работы «в поле» из прошлой жизни, а Чжао Цинъянь умудрилась разглядеть в этом глубочайший философский трактат. От такого анализа у самого автора челюсть отвисла.«А у этой лисицы пугающе мощная логика...» – Эх, начнешь сравнивать себя с другими – сдохнешь от зависти. Красивая, да еще и такая мозговитая! Где справедливость в этом мире?– Если мне не изменяет память, Чжао Цинъянь впервые за три года так высоко оценила чужое сочинение.– Один у нас владыка Юэ, а другая, видимо, владычица Чжао. Они что, реально из другой лиги? Журавли среди нас, жалких куриц? В классе снова поднялся гул голосов. Не дожидаясь разрешения, Чжао Цинъянь спокойно села на место. Учитель не обратил на эту вольность никакого внимания и лишь продолжил рассыпаться в похвалах:– Вот! Полюбуйтесь, как анализирует текст Чжао Цинъянь! Намотайте себе на ус и учитесь!– В общем, Цинъянь озвучила почти всё, что я хотел сказать о работе Шэнь Вэйюэ. После урока я повешу это сочинение на доску в конце класса – почитаете сами.– Шэнь Вэйюэ, надеюсь, ты не растеряешь запал и выдашь такой же блестящий результат на гаокао! Так держать! С этими словами преподаватель повернулся к доске и размашисто вывел мелом фразу: «Хоть чином я и мал, не смею забывать о горестях отчизны». – Ребята, пользуясь случаем, я хочу разобрать с вами использование поэзии. Мы обсудим, как находить вдохновение в изречениях древних мудрецов и вплетать их в свои тексты, чтобы придать им ту самую изюминку...Он плавно перевел тему на заранее подготовленный материал и наконец начал настоящий урок. Судя по всему, сегодня он решил блеснуть своими лучшими заготовками. Все внимательно слушали. Шэнь Вэйюэ тоже погрузился в свои мысли. Лишь лисичка Чжао то и дело бросала на него косые взгляды, словно у нее вертелось на языке что-то важное, но она никак не решалась это сказать. Спустя долгое время шеф Шэнь не выдержал:– Ты что-то хочешь сказать? Чжао Цинъянь промолчала. Но стоило ему потерять интерес и отвернуться, как она вдруг выдала:– Ты очень даже хорош. От её фирменной манеры «тормозить на полтакта» у Шэнь Вэйюэ чуть сосуд в мозгу не лопнул. – Тебе нравится? – ляпнул он не подумав. Чжао Цинъянь кивнула:– Да. Мне очень нравится такой патриотизм.– Я имел в виду себя, – шеф Шэнь окончательно выпал в осадок.– Стоило один раз похвалить, и ты уже словил звезду? Опять несешь всякую чушь, – фыркнула она.– ...Разговор зашел в тупик, и повисла тишина. Шэнь Вэйюэ потерял всякое желание продолжать дискуссию с этой лисичкой. Но через пару минут она вдруг выдала абсолютно ни с чем не связанную, необъяснимую фразу:– Шэнь Вэйюэ, я надеюсь, что ты сохранишь это чистое, искреннее сердце. В каких бы обстоятельствах ты ни оказался в будущем... ладно? Впервые он слышал от нее такие умоляющие нотки. Желание огрызнуться моментально улетучилось. Он лишь машинально хмыкнул «угу» в знак согласия. И тут лисичка радостно улыбнулась. – Да и сам человек... тоже очень даже ничего.

«Забота о слабых – это свет человечности, укоренившийся в самой крови китайской нации, сияющий сквозь пятитысячелетнюю реку истории...»

«...Взгляните на тех, кто гнёт спину в полях, на тех, кто служит стальным хребтом, защищая наши земли и реки. Они – живое эхо клятвы, пронесшейся сквозь шесть столетий: "Лишь бы в мире не было голода и холода, и не жаль сгореть дотла, став дровами для этого очага"».

«И вот это – самая романтичная форма заботы!»

...

Когда Шэнь Вэйюэ закончил цитировать по памяти свое сочинение, у всех учеников в классе отвисли челюсти. Они таращились на него, вытянув шеи, как подвешенные за горло утки, и не могли вымолвить ни слова.

Твою мать, и это написал обычный старшеклассник из заурядного шестого класса?!

Кто не знает, решил бы, что к нам на урок затесался какой-то партийный начальник. Среди нас предатель!

После нескольких секунд гробовой тишины класс взорвался.

– Охренеть, это что, реально владыка Юэ сочинил?

– Твою ж налево, если бы там не стояло его имя, я бы подумал, что смотрю новости, где вещает секретарь уездного парткома!

– Сразу видно – глава Пяти Вершин! Какая скорбь за судьбы родины и народа! Да если он поступит в Народный университет, он же потом станет чинушей и будет срать нам на головы!

– Сдаюсь, чуваки. Неудивительно, что ему влепили 57 баллов. Я признаю поражение – в жизни бы такое не выдал.

...

Слушая эти непрекращающиеся охи и ахи, Шэнь Вэйюэ с невозмутимым видом вернулся на свое место.

Глаза Чжао Цинъянь блестели, а взгляд оказался на удивление мягким. В ней читалась какая-то почти материнская гордость, мол, «наш дурачок-то вырос и стал человеком». Оценка Шэнь Вэйюэ в ее глазах резко взлетела.

Если он и осел, то явно уникальный осел-скакун, который сам добывает себе пропитание!

Положа руку на сердце, по любому другому предмету Чжао Цинъянь могла без капли стыда заявить, что раскатает Шэнь Вэйюэ в лепешку. Но что касается языка и литературы – тут она признавала свое поражение.

Шеф Шэнь, используя багаж своей прошлой взрослой жизни, выдал невероятно проникновенное, но при этом понятное народу сочинение. Он просто катком прошелся по всему классу, раздавив их эго настолько, что они безоговорочно признали его крутость, разве что пена изо рта от зависти не пошла.

Учитель литературы сиял от восторга, всем сердцем веря, что лично воспитал великого классика, и от этого буквально распух от гордости.

– Ну, какие мысли у класса после услышанного? Е Линтао, встань и поделись впечатлениями.

Е Линтао, сидевший с тупейшим выражением лица, услышав свое имя, мысленно проклял всё на свете – в его душе сейчас галопом неслось стадо злобных альпак. Он нехотя поднялся с места.

Поразмыслив пару секунд и осознав скудость своего словарного запаса, он просто начал изо всех сил хлопать в ладоши и заорал одно-единственное слово:

– Зашибись!

– И это всё?

– Ага.

– ... – учитель лишился дара речи. – За это сочинение у тебя самый низкий балл в классе. Тебе больше нечего добавить?

– Да я хрен знает, как это описать! Просто после сочинения Шэнь Вэйюэ я прям преисполнился мотивацией! Даже жрать перехотелось. Аж руки чешутся вернуться в деревню, нацепить на себя упряжь и вспахать гектар-другой землицы!..

– Эх, бедолага. Раз уж ты не в состоянии сформулировать, чем именно оно хорошо, то хотя бы запоминай. После урока возьми работу Шэнь Вэйюэ и перепиши ее от руки. А лучшие фразы вообще зазубри наизусть, глядишь, на экзамене пригодится.

Учитель разочарованно махнул рукой.

Разве можно вырезать шедевр из такого гнилого полена?

Он снова обвел взглядом класс, тут же нацепил на лицо добродушную, почти елейную улыбку и ласково обратился к Чжао Цинъянь:

– Цинъянь, может, ты скажешь пару слов?

– Хорошо, – Чжао Цинъянь не стала ломаться. Она взяла со стола листок Шэнь Вэйюэ и поднялась с места.

– Это сочинение прекрасно по трем причинам. Во-первых, его структура отличается от банального школьного шаблона «вступление-аргументы-вывод». Это сразу цепляет взгляд проверяющего.

– Она написана по классической структуре: завязка, развитие, кульминация и развязка. Здесь есть изящное вступление, гладкие переходы, заставляющий задуматься поворот мысли и, наконец, мощный, возвышенный финал. Такая композиция задает отличный ритм, но написать ее грамотно – задача не из легких.

– Второе достоинство в том, что текст изобилует отсылками к классике. Автор мастерски вплетает мотивы древней поэзии, местами даже использует рифму, отчего эссе читается невероятно легко и красиво.

– И третье – высочайший идейный замысел. Как говорится: «Проза пишется в духе времени, а стихи слагаются о насущном». Это сочинение опирается на идеалы китайской цивилизации, в его центре – судьба простого трудящегося народа. В нем чувствуется дух древних мудрецов, посвятивших жизнь служению людям.

– Нельзя сказать, что мы вообще не видим подобных работ – многие ученики специально пытаются нагнать пафоса ради высокой оценки. Но обычно выходит криво, нарочито и притянуто за уши. А в этом тексте нет никакой фальши, эмоции абсолютно искренние. Это огромная редкость.

– И структура, и слог, и сам посыл – всё на высшем уровне. 57 баллов от проверяющего абсолютно заслужены, я полностью с этим согласна!

Пока Чжао Цинъянь раскладывала всё по полочкам, учитель литературы упоенно кивал, даже не пытаясь скрыть своего восхищения.

От таких дифирамбов даже сам Шэнь Вэйюэ почувствовал, что это уже перебор.

Видит бог, он просто впихнул в текст свои мысли, накопившиеся за годы бюрократической работы «в поле» из прошлой жизни, а Чжао Цинъянь умудрилась разглядеть в этом глубочайший философский трактат.

От такого анализа у самого автора челюсть отвисла.

«А у этой лисицы пугающе мощная логика...»

– Эх, начнешь сравнивать себя с другими – сдохнешь от зависти. Красивая, да еще и такая мозговитая! Где справедливость в этом мире?

– Если мне не изменяет память, Чжао Цинъянь впервые за три года так высоко оценила чужое сочинение.

– Один у нас владыка Юэ, а другая, видимо, владычица Чжао. Они что, реально из другой лиги? Журавли среди нас, жалких куриц?

В классе снова поднялся гул голосов.

Не дожидаясь разрешения, Чжао Цинъянь спокойно села на место. Учитель не обратил на эту вольность никакого внимания и лишь продолжил рассыпаться в похвалах:

– Вот! Полюбуйтесь, как анализирует текст Чжао Цинъянь! Намотайте себе на ус и учитесь!

– В общем, Цинъянь озвучила почти всё, что я хотел сказать о работе Шэнь Вэйюэ. После урока я повешу это сочинение на доску в конце класса – почитаете сами.

– Шэнь Вэйюэ, надеюсь, ты не растеряешь запал и выдашь такой же блестящий результат на гаокао! Так держать!

С этими словами преподаватель повернулся к доске и размашисто вывел мелом фразу: «Хоть чином я и мал, не смею забывать о горестях отчизны».

– Ребята, пользуясь случаем, я хочу разобрать с вами использование поэзии. Мы обсудим, как находить вдохновение в изречениях древних мудрецов и вплетать их в свои тексты, чтобы придать им ту самую изюминку...

Он плавно перевел тему на заранее подготовленный материал и наконец начал настоящий урок. Судя по всему, сегодня он решил блеснуть своими лучшими заготовками.

Все внимательно слушали. Шэнь Вэйюэ тоже погрузился в свои мысли. Лишь лисичка Чжао то и дело бросала на него косые взгляды, словно у нее вертелось на языке что-то важное, но она никак не решалась это сказать.

Спустя долгое время шеф Шэнь не выдержал:

– Ты что-то хочешь сказать?

Чжао Цинъянь промолчала. Но стоило ему потерять интерес и отвернуться, как она вдруг выдала:

– Ты очень даже хорош.

От её фирменной манеры «тормозить на полтакта» у Шэнь Вэйюэ чуть сосуд в мозгу не лопнул.

– Тебе нравится? – ляпнул он не подумав.

Чжао Цинъянь кивнула:

– Да. Мне очень нравится такой патриотизм.

– Я имел в виду себя, – шеф Шэнь окончательно выпал в осадок.

– Стоило один раз похвалить, и ты уже словил звезду? Опять несешь всякую чушь, – фыркнула она.

– ...

Разговор зашел в тупик, и повисла тишина.

Шэнь Вэйюэ потерял всякое желание продолжать дискуссию с этой лисичкой. Но через пару минут она вдруг выдала абсолютно ни с чем не связанную, необъяснимую фразу:

– Шэнь Вэйюэ, я надеюсь, что ты сохранишь это чистое, искреннее сердце. В каких бы обстоятельствах ты ни оказался в будущем... ладно?

Впервые он слышал от нее такие умоляющие нотки.

Желание огрызнуться моментально улетучилось. Он лишь машинально хмыкнул «угу» в знак согласия.

И тут лисичка радостно улыбнулась.

– Да и сам человек... тоже очень даже ничего.