Когда речь заходит об усадьбе маркиза Фэна, то есть об усадьбе маркиза Юннина, нельзя не вспомнить деда прежней хозяйки тела — маркиза Юннина Фэн И. Он был одним из основателей государства Аньлин: некогда сражался вместе с покойным императором во всех уголках страны, за что тот пожаловал ему титул маркиза Юннина. Титул передавался по наследству из поколения в поколение. После смерти Фэн И маркизский титул, разумеется, перешёл к его единственному сыну Фэн Цанцюну — отцу прежней хозяйки тела.
Сегодня Фэн Цанцюн был одет в тёмно-синий парчовый халат с узором из благоприятных облаков. Густые чёрные волосы полностью убраны наверх, а под соболиными бровями сверкали пронизывающие глаза. Высокий, с красивым, словно выточенным ножом лицом, он, несмотря на то что ему уже перевалило за сорок, ничуть не утратил былого обаяния.
Рядом с ним стояла госпожа Чэн, которую из наложницы возвысили до законной жены, а также её сын и дочь — Фэн Хаоянь и Фэн Чжижоу.
Пусть госпожа Чэн и происходила из небогатой семьи, манерами и речью она ничуть не уступала людям из знатных домов. Особенно за эти годы, поднявшись до положения жены маркиза Юннина, она приобрела все повадки настоящей хозяйки дома.
Едва Фэн Цанцюн закончил говорить, госпожа Чэн вместе с Фэн Хаояном и Фэн Чжижоу почтительно поклонилась Чу Юаньли:
— Госпожа Чэн из дома Фэн приветствует князя Ли.
— Приветствую князя Ли, — слегка присев, поклонилась Фэн Чжижоу.
— Приветствую князя Ли, — сложив руки перед собой и склонив голову, поприветствовал его Фэн Хаоянь.
Чу Юаньли даже не взглянул на мать и двоих детей. Его острый, подобный орлиному взору взгляд остановился на Фэн Цанцюне, а низкий голос, исполненный мрачной угрозы, прозвучал:
— А я и не знал, что у обитателей усадьбы маркиза Фэна настолько плохое зрение, что они не видят даже княгиню.
Услышав это, Фэн Цанцюн застыл с учтивой улыбкой на лице.
Как же он мог не понять скрытого смысла слов Чу Юаньли? Но ему, отцу, совершенно не хотелось кланяться собственной дочери.
Князь Ли был всего лишь безвластным и безвлиятельным праздным князем. Кроме особой благосклонности вдовствующей императрицы, у него не было ничего. К тому же он был калекой и обречённым на короткую жизнь человеком. Фэн Цанцюн попросту не принимал его всерьёз.
Он бросил взгляд на Фэн Линъюэ, вновь растянул губы в учтивой улыбке и, намеренно исказив смысл слов Чу Юаньли, произнёс:
— Линъюэ, чего ты там застыла? Не пригласишь князя войти?
В глазах Чу Юаньли сверкнул холодный огонёк. Его голос снова раздался, пронизанный леденящим до костей холодом:
— Цзинфэн, раз у некоторых настолько плохое зрение, что я считаю их глазные яблоки в глазницах совершенно лишними.
Цзинфэн властно шагнул вперёд и положил руку на рукоять меча, всем видом показывая, что готов его обнажить.
У Фэн Цанцюна от злости дёрнулись усы. Стоявшая рядом госпожа Чэн украдкой потянула его за рукав.
— Приветствую княгиню Ли, — мёртвой хваткой стиснув руку в рукаве, сквозь зубы выдавил Фэн Цанцюн.
Госпожа Чэн тоже поклонилась:
— Приветствую княгиню Ли.
Затем она незаметно бросила взгляд на Фэн Хаояня и Фэн Чжижоу, и те, скрепя сердце, поклонились Фэн Линъюэ.
Фэн Линъюэ слегка приподняла уголки губ и символически махнула рукой:
— Мы все одна семья, можете подняться.
Фэн Цанцюн, госпожа Чэн и оба брата с сестрой едва не задыхались от злости. Какая ещё, к чёрту, семья? Если они одна семья, почему князь Ли угрожает им из-за неё?
А хуже всего было то, что эта дрянь Фэн Линъюэ после замужества не только не погибла от рук князя Ли, но ещё и явилась вместе с ним в усадьбу маркиза, чтобы похвастаться своей властью.
Видя, как лица отца и остальных то зеленеют, то краснеют от ярости, Фэн Линъюэ не могла не наслаждаться этим зрелищем. Она наклонилась к уху Чу Юаньли и мягким, томным голосом произнесла:
— Князь, разве вы не забыли? Наши подарки по случаю возвращения в родительский дом ещё не внесли.
Услышав, что князь Ли привёз подарки, Фэн Цанцюн и остальные трое немного приободрились. Особенно Фэн Чжижоу, которая то и дело поглядывала за ворота усадьбы.
Каждый предмет из брачных подарков княжеской усадьбы стоил целое состояние. Какой-то бездарной неудачнице вроде Фэн Линъюэ разве пристало владеть такими сокровищами? Только Фэн Чжижоу была их достойна.
В конце концов, именно ей предстояло с блеском выйти замуж за пятого принца — того, кто с наибольшей вероятностью мог унаследовать трон, — и стать самой почтенной императрицей государства Аньлин.
Поэтому её приданое должно было быть большим, роскошным и достойным усадьбы маркиза Юннина.
Сегодня она намеревалась забрать себе все эти подарки до последнего предмета.
Почувствовав возле уха тёплое дыхание женщины, Чу Юаньли слегка покраснел кончиками ушей. Его руки, лежавшие на коленях, чуть сильнее сжались, и только после этого он неторопливо произнёс:
— Ли Ху, внесите всё внутрь.
— Слушаюсь, князь.
После приказа Ли Ху стражники княжеской усадьбы один за другим внесли стоявшие снаружи деревянные сундуки.
Увидев один за другим сундуки из палисандра с золотой инкрустацией и резными узорами, госпожа Чэн буквально засияла. Столько подарков — приданое Жоуэр можно будет значительно пополнить.
Но, заметив, как стражники вносят сундук из грушевого дерева, она тут же изменилась в лице, подошла к Фэн Цанцзюню и тихо сказала:
— Господин маркиз, вам не кажется, что эти подарки выглядят знакомо?
Сундуки из палисандра с золотой инкрустацией она не узнавала, зато как могла не узнать сундуки из грушевого дерева, которые лично приготовила для Фэн Линъюэ в качестве сундуков с приданым?
Неужели...
Фэн Цанцюн ничего об этом не знал: тогда он полностью поручил все дела госпоже Чэн.
— Что такое?
Госпожа Чэн указала на сундуки из грушевого дерева, стоявшие в первом ряду, и продолжила:
— Господин маркиз, это ведь сундуки с приданым, которые я... которые я приготовила для Фэн Линъюэ.
Лицо Фэн Цанцюна тоже изменилось. Он уже собирался что-то сказать, когда услышал резкий голос Фэн Линъюэ:
— Дядюшка Ли, помогите вашей княгине открыть все эти сундуки.
Ли Ху поднял руку, и стражники, стоявшие рядом с сундуками, открыли их один за другим.
Внутри не было ничего.
Фэн Цанцюн, госпожа Чэн, Фэн Хаоянь и Фэн Чжижоу заметно побледнели.
Однако вскоре Фэн Цанцюн вновь обрёл невозмутимый вид и неторопливо спросил:
— Что князь хочет этим сказать?
Фэн Линъюэ медленно шагнула вперёд, взяла у Ли Ху список и подошла к сундукам. Затем спросила:
— Отец, я как раз хотела спросить, что это значит? Почему в день моей свадьбы в княжескую усадьбу привезли сто сорок пустых сундуков? Куда исчезли брачные подарки князя и моё приданое?
В глубине глаз Фэн Цанцюна мелькнуло чувство вины, тут же исчезнувшее. Хотя в тот день Фэн Линъюэ услышала его разговор с госпожой Чэн, пока он не признается, у неё не будет доказательств, и она ничего не сможет ему сделать. Неужели она осмелится пойти против собственного отца?
Он притворился, будто ничего не понимает, и с удивлением произнёс:
— В день твоей свадьбы я лично приказал людям погрузить эти сундуки на повозки княжеской усадьбы. Как они могли оказаться пустыми?
— Вот как? Правда? — уголки губ Фэн Линъюэ приподнялись в странной улыбке. Она перевела взгляд на лицо госпожи Чэн и продолжила: — Если отец ничего не знает, тогда мне придётся спросить госпожу Чэн. Госпожа — хозяйка усадьбы, все эти дела всегда находились в её руках.
Госпожа Чэн запаниковала и поспешно объяснила:
— Линъюэ, твоё приданое действительно готовила мать. Но почему сундуки оказались пустыми, я тоже не знаю.
— Не знаете? — Фэн Линъюэ слегка приподняла бровь, и голос её стал жёстким. — Одним «не знаю» вы решили от меня отделаться?
Госпожа Чэн была ошеломлена дерзким тоном Фэн Линъюэ. Раньше та никогда не смела так ей перечить: что бы госпожа Чэн ни сказала, всё становилось правдой. Почему же эта дрянь так изменилась после замужества за князя Ли?
Она силой выдавила из себя учтивую улыбку:
— Линъюэ, когда твоё приданое выносили из усадьбы, люди из княжеской усадьбы тоже присутствовали. Никаких проблем не возникало. Неужели ты думаешь, что мать всё это подстроила?

Комментарии

Загрузка...