— Он сам ни с того ни с сего заболел и кровью харкает. При чём тут я, чёрт возьми?
Фэн Линъюэ стремительно метнулась в сторону, уклоняясь от первого выпада Цзинфэна.
Этот мужчина по имени Цзинфэн атаковал яростно и стремительно. В его иссиня-чёрном длинном мече таилась непостижимая энергия клинка. Получи такой удар — и останешься без головы.
Но кто она такая? Первая женщина-агент, прославившаяся на весь мир в двадцать третьем веке. Неужели её искусство самозащиты — Призрачная поступь скользящего света — было выучено зря?
Чу Юаньли поднял руку и вытер кровь с уголка губ. Его безразличный взгляд остановился на странной манере передвижения Фэн Линъюэ.
На вид хрупкая и невинная старшая дочь маркиза не только владела боевыми искусствами, но ещё и сумела уклониться от смертельного удара Цзинфэна, первого телохранителя князя Ли. Похоже, с этой женщиной действительно что-то не так.
Цзинфэн не сумел срезать даже волоска с головы Фэн Линъюэ и почувствовал, что потерял лицо. Разозлившись и устыдившись, он снова взмахнул мечом и сквозь зубы прошипел:
— Сама напросилась!
В следующее мгновение он полоснул по её белоснежной тонкой лебединой шее.
Острие, окружённое мощной энергией меча, вот-вот должно было вонзиться Фэн Линъюэ в горло. Она слегка отклонилась назад и одновременно проворно вскинула левую ногу, ударив Цзинфэна по правому запястью.
В следующую секунду Цзинфэн почувствовал пронзительную боль в руке. Меч вылетел из ладони и, пролетев три чжана, вонзился в траву под растущим неподалёку платаном.
Фэн Линъюэ выпрямилась, холодно усмехнулась и язвительно произнесла:
— И это всё, на что ты способен?
— Отравительница! Что ты со мной сделала? — Цзинфэн схватился левой рукой за правое запястье и побагровевшим лицом уставился на Фэн Линъюэ.
Он ведь был первым телохранителем княжеской резиденции князя Ли. Кроме его господина, во всём городе Аньлин не нашлось бы второго человека, способного его одолеть.
А сейчас эта отравительница одним-единственным движением... одним движением выбила меч из его руки.
Это было величайшее унижение.
Чу Юаньли бросил взгляд на чёрный меч, торчавший в траве, и снова с глубоким подозрением окинул Фэн Линъюэ взглядом.
В этом году на дворцовом празднике середины осени он лишь издали видел старшую законную дочь маркиза.
После помолвки он приказал Цзинфэну тайно разузнать о ней. Оказалось, что это всего лишь глупая влюбчивая девица с красивой внешностью, но совершенно пустой головой.
Во-первых, она не владела боевыми искусствами. Во-вторых, не умела лечить.
Но что касается женщины перед ним... О её медицинских познаниях пока судить рано, зато её боевые приёмы оставались непостижимыми даже для него.
Неужели перед ним не настоящая Фэн Линъюэ, а самозванка, изменившая внешность?
— Цзинфэн, впредь без приказа вашего князя не смей поднимать руку на княгиню, — Чу Юаньли бросил на него предупреждающий взгляд. — Передай всем: отныне относиться к княгине следует так же, как ко мне. Кто проявит к ней неуважение, будет наказан по правилам резиденции.
Цзинфэн уже собирался что-то сказать, но, заметив взгляд господина, опустил голову:
— Да, господин. Я сейчас же всё передам.
Он сердито зыркнул на Фэн Линъюэ, поднял упавший меч и, всё ещё не смирившись с поражением, удалился.
Фэн Линъюэ как раз размышляла над скрытым смыслом слов Чу Юаньли, когда у неё над ухом раздался его глубокий, тёплый голос:
— Любимая, кхе-кхе... иди сюда.
— Не пойду.
Что он, щенка зовёт? Позвал — пришла, прогнал — ушла. У неё тоже есть чувство собственного достоинства!
Чу Юаньли: «...»
Ещё никто не осмеливался перечить ему прямо в лицо.
А она стала первой.
Желая выяснить происхождение этой женщины и понять её истинную цель, с которой она к нему приблизилась, Чу Юаньли подавил раздражение и мягко, почти уговаривая, произнёс:
— Любимая, будь послушной. Иди сюда.
— Вот ещё. Не пойду, — фыркнула Фэн Линъюэ, скрестила руки на груди и отвернулась. — Ты обещал меня не убивать, а сам нарушаешь слово, князь.
Чу Юаньли: «...»
— Это моя вина. Я прошу прощения. Так подойдёт? — Не дождавшись от неё ни движения, Чу Юаньли подкатил кресло ближе, потянул её за рукав, пытаясь задобрить. — Любимая?
Кто способен устоять перед такой атакой маленького молочного щенка? Фэн Линъюэ окончательно перестала сердиться.
Она повернула голову и, опустив взгляд на его красивое лицо, видимое лишь наполовину, спросила:
— Князь действительно искренне просит прощения?
Пальцы Чу Юаньли, сжимавшие подлокотник кресла, мгновенно напряглись. Эта женщина и правда слишком много себе позволяет.
Сейчас ему ужасно хотелось одним ударом расколоть ей голову.
Но пока он не мог этого сделать. Сначала нужно было выяснить её личность, а затем... собственными руками содрать с неё эту прекрасную кожу и сделать из неё лампу из человеческой кожи.
Чу Юаньли протянул руку, схватил нежную ладонь женщины и приложил к своей груди. Его голос звучал предельно искренне:
— Разве ты не чувствуешь, искренен ли я, любимая?
Его голос был мягким и чарующим: мягким до самой глубины костей, чарующим до помутнения рассудка. Услышав его, Фэн Линъюэ на мгновение задержала дыхание.
Ей казалось, что этот мужчина отравил её.
Причём так, что теперь уже не выбраться.
От её прежнего раздражения не осталось и следа — оно бесследно растаяло под воздействием его движений и слов.
— Я тебе верю.
Едва прозвучал последний слог, как Фэн Линъюэ почувствовала, что её схватили за запястье, а затем она совершенно неожиданно рухнула в тёплые объятия.
Она... она оказалась у него на коленях.
Фэн Линъюэ никогда прежде не была с мужчиной в настолько близком контакте. Дыхание её становилось всё тяжелее, и она машинально упёрлась ладонью ему в грудь:
— Князь... князь, что вы делаете?
Его грудь была крепкой и твёрдой — сразу чувствовалось, что он годами тренировался.
Но разве он не страдал от врождённой болезни лёгких и годами не передвигался в кресле?
Неужели никакой болезни ног у него нет?
Почувствовав, насколько хрупким и гибким было тело женщины, Чу Юаньли тоже занервничал. Уши у него вспыхнули багрянцем, а сердце забилось куда быстрее.
Но, чтобы проверить, не скрывается ли под её лицом другая внешность, он должен был...
Чу Юаньли поднял руку и коснулся белой, словно фарфор, щеки Фэн Линъюэ. Длинные пальцы с лёгкими мозолями мягко провели по месту, покрасневшему от его недавнего захвата. Наклонившись к её уху, он тихо спросил:
— Всё ещё болит?
Из-за смятения его чарующий голос стал низким и хриплым, с лёгкой дрожью.
Нежное, до мурашек чувственное движение и щекочущее прикосновение заставили щёки Фэн Линъюэ мгновенно залиться румянцем. Её миниатюрное тело невольно слегка вздрогнуло.
Ну и умеет же этот мужчина обольщать.
Ещё немного — и она, пожалуй, сама повалила бы его на месте.
Фэн Линъюэ с досадой толкнула Чу Юаньли, быстро поднялась с его колен и, отвернувшись, едва слышно пробормотала:
— Я... я уже не чувствую боли.
Когда женщина отстранилась, Чу Юаньли с облегчением перевёл дух. А затем, пока она не могла этого увидеть, уголки его губ изогнулись в загадочной улыбке.
Он только что ощупал её лицо — эта женщина не носила маску.
Значит, она действительно была настоящей Фэн Линъюэ.
Но подозрений вокруг неё оставалось слишком много, а сведения, добытые тайным расследованием, слишком сильно расходились с действительностью. Нужно было поручить Цзинфэну провести новое тайное расследование.
Кроме того, она утверждала, что умеет лечить. Это тоже следовало проверить.
— Любимая? — Чу Юаньли посмотрел ей в спину и снова позвал.
У Фэн Линъюэ дрогнуло сердце. Она тихонько похлопала себя по груди.
В глубине души она пробормотала: «Фэн Линъюэ, Фэн Линъюэ, ну какая же ты бесхребетная! Подумаешь, села мужчине на колени. Чего так нервничать и волноваться? Он же тебя не съест. А даже если захочет, с его никудышным здоровьем вряд ли осилит...»
После таких уговоров Фэн Линъюэ почувствовала, что снова в полном порядке.
Она повернулась и лениво встретилась взглядом с Чу Юаньли:
— Что прикажете, князь?

Комментарии

Загрузка...