Дуань Сяоу подошла к Чан Жуну.
— Значит, ты сегодня ходил на рыбалку?
Чан Жун коротко хмыкнул. Он огляделся по сторонам, но не нашел подходящей емкости. В итоге пришлось наполнить водой импортный тазик для овощей, принадлежавший Дуань Сяоу, чтобы временно поселить туда рыбу.
Дуань Сяоу бросила взгляд на бьющуюся в воде рыбешку, развернулась, достала из холодильника бутылку минералки и, открыв ее, прислонилась к кухонному шкафу.
— Помню, раньше ты увлекался автогонками. Как же ты стал таким отрешенным от мира?
Чан Жун не ответил прямо. Он поднял взгляд и посмотрел на нее в ответ:
— А ты раньше была фанаткой звезд. И что теперь?
Рука Дуань Сяоу с бутылкой слегка дрогнула, но она тут же спрятала эмоции за улыбкой.
— Это все юношеский максимализм. Сейчас я уже не в том возрасте, чтобы увлекаться подобными детскими игрушками.
Глубокий взгляд Чан Жуна был прикован к ней, словно он видел ее насквозь.
— О, правда? А что тебе нравится сейчас?
Дуань Сяоу встретилась с ним глазами, почувствовав необъяснимую тревогу. Она направилась в гостиную, решив уйти от ответа.
— Кстати, как долго ты собираешься пробыть в стране?
— Не знаю. — Чан Жун разочарованно опустил голову и снова принялся возиться со своим сегодняшним уловом.
— А какие планы на отпуск? Насколько я помню, твой дед и мама живут в Пекине, а отец один в городе Т, верно?
Она помнила, что родители Чан Жуна развелись, и он с детства воспитывался в семье деда по материнской линии. Она почти ничего не слышала о его отце, знала лишь, что тот поднялся на недвижимости, сколотил огромное состояние и очень богат. Но кто именно он такой — она толком не знала. Чан Жун не любил говорить об этом, а она никогда не спрашивала.
— Сначала отдохну, потом есть еще кое-какие дела. — Чан Жун тоже вернулся в гостиную и сел на диван недалеко от нее.
Казалось, его что-то гложет. Он постоянно собирался что-то сказать, но прикладывал все усилия, чтобы промолчать. Дуань Сяоу приоткрыла рот, но в итоге так и не решилась задать вопрос. Их близость осталась в прошлом, а лезть в чужую душу — значит переходить границы.
Она взяла пульт и включила телевизор:
— Хочешь посмотреть какой-нибудь фильм?
Чан Жун перевел взгляд с нее на экран:
— Мне все равно.
Дуань Сяоу включила какой-то французский детектив, а сама принялась просматривать список потенциальных женихов, составленный для нее Анной. Там были наследники компаний-партнеров, с которыми у фирмы Дуань неплохие отношения. Были топ-менеджеры известных корпораций, найденные на сайтах знакомств. Были даже молодые преподаватели университета Т, которые, несмотря на обычное происхождение, добились всего сами.
Всего набралось двенадцать или тринадцать кандидатур. Стоило отдать должное Анне: собрать такой список за один день — задача не из легких. Однако, листая страницы, Дуань Сяоу оставалась недовольна: то внешность не та, то она сама не может соответствовать их требованиям к идеальной жене и матери. Пролистав семь или восемь страниц, она так и не нашла никого подходящего.
Дуань Сяоу взглянула на часы — почти одиннадцать вечера. Она отложила папку и пошла в гостевую спальню, чтобы прибраться там для Чан Жуна. Раз уж он вернулся, значит, действительно собирается пожить у нее некоторое время, не спать же ему вечно на диване.
Она толкнула дверь спальни и с изумлением обнаружила, что пустая до этого кровать уже застелена. Более того, в шкафу висела мужская одежда, а в ванной на раковине стояли мужские туалетные принадлежности. Судя по всему, это было сделано не в спешке, а подготовлено заранее.
Только теперь Дуань Сяоу поняла, что утром Чан Жун снова ее обвел вокруг пальца. Она вернулась в гостиную и, раздраженно сорвав полотенце с головы, бросила:
— Значит, ты никуда не съезжал? А когда я звонила тебе утром, ты еще притворялся, что не хочешь жить у меня?
Чан Жун прищурился и искоса посмотрел на нее:
— Разве?
Дуань Сяоу осеклась. Разве? Она лихорадочно припомнила его слова, и, кажется... он действительно ничего такого не говорил. Это она сама слишком торопилась, желая поскорее привязать к себе этого важного сотрудника GMT.
Дуань Сяоу почувствовала неловкость и притворилась, что кашляет, чтобы скрыть смущение. Хорошо, что тогда она только намекала, а не сказала ничего лишнего. Иначе было бы совсем стыдно!
Проходя мимо журнального столика, она случайно задела папку, которая наполовину свисала с края. Голубая папка с грохотом упала к ногам Чан Жуна, и документы рассыпались по полу. Чан Жун, не задумываясь, наклонился, чтобы помочь ей собрать бумаги.
— Не трогай! — запоздало крикнула Дуань Сяоу.
Чан Жун недоуменно поднял на нее глаза, но в его длинных пальцах уже были зажаты два листа.
— Это корпоративная тайна, нельзя смотреть! — выпалила она первое, что пришло в голову.
Она быстро подскочила, собрала бумаги с пола и потянулась к тем двум листам, что были у него в руках. Но было уже поздно: Чан Жун успел прочитать содержимое.
Дуань Сяоу пришлось оправдываться:
— Кхм, мы тут нанимаем человека на важную должность, это резюме кандидатов. Ха-ха.
Однако Чан Жун не собирался так просто ее отпускать.
— Что за должность такая, для которой нужно записывать критерии выбора супруга и... индекс навязчивости?
Дуань Сяоу молчала. Она возненавидела предусмотрительность Анны.
Атмосфера стала невыносимо неловкой. Спустя долгое время Дуань Сяоу снова набралась смелости и дернула бумаги на себя. К счастью, на этот раз он сразу их отдал. Чан Жун наконец смилостивился.
Дуань Сяоу сделала вид, что ничего не произошло, хотя тело ее так и рвалось сбежать из этого эпицентра стыда. Она быстро повернулась и направилась к лестнице, громко стуча зелеными тапочками. Даже ее голос утратил привычные властные нотки, сменившись на смущение, свойственное обычному человеку.
— Поздно уже, ложись спать. Запасную карту от лифта я положила в ключницу в прихожей, не забудь взять завтра. И... спокойной ночи.
Сказав это, она исчезла на верху лестницы. Чан Жун продолжал сидеть на диване, глядя вслед ее удаляющемуся силуэту. На его губах заиграла загадочная улыбка.
— Да, спокойной ночи.
Дуань Сяоу влетела в свою спальню и только тогда почувствовала, как горят ее щеки.
— Фух, ну и позор!
Она с досадой швырнула папку на кровать, чувствуя необъяснимую тревогу. Хотя большую часть жизни Чан Жун присутствовал в ее мире лишь как соседский мальчишка, после того случая он стал для нее кем-то особенным. Но это чувство было настолько тонким, что порой она сама его не замечала.
Однако главный сюрприз ждал ее впереди. Когда Дуань Сяоу, похлопывая себя по пылающим щекам, села на кровать, ее взгляд упал на один из листов. Она не поверила своим глазам, подняла его, и выражение ее лица мгновенно изменилось.
На той странице, единственной из всех, не было фотографии, но образ этого человека отчетливо всплыл в ее памяти. Потому что в первой строке красовалось до боли знакомое имя:
— No 12, Чан Жун!

Комментарии

Загрузка...