Тишина окутывала их со всех сторон.
Лишь спустя долгое время послышался тихий вздох Фан Муяня.
Как раз когда он собрался заговорить, неожиданно зазвонил мобильный телефон.
Взяв трубку и увидев, что звонит Гу И, он помрачнел.
Обычно соплеменники пользовались телефонами для связи и совещаний только в исключительных случаях. В повседневной жизни представители каждого из родов жили так близко друг к другу, что в сотовых не было почти никакой нужды.
Даже в нынешнюю эпоху, которую вполне можно было назвать будущим, у них отсутствовала привычка пользоваться мобильными телефонами.
Но на этот раз Гу И предпочёл позвонить, а не явиться лично. Это могло означать лишь одно: у Нянь Лэдэ произошло что-то, что не позволило ему уйти.
При мысли о том, что Нянь Лэдэ могла оказаться в какой-то опасности, сердце Фан Муяня тревожно сжалось.
— Говори быстрее, что случилось?
— Глава, глава Нянь... привела назад какого-то мужчину.
На том конце провода Гу И замолчал на несколько секунд, словно подбирая слова, чтобы выразить всё как можно яснее.
Но стоило ему произнести это, как Фан Муянь в корне всё не так понял.
Ему показалось, что в груди бушуют бесчисленные языки безумного пламени.
В смысле?
Нашла себе возлюбленного за такой короткий срок?!
Неужели она собирается противопоставить этому мужчину ему?!
Вокруг Фан Муяня повеяло опасностью, но в конце концов он лишь коротко усмехнулся, хотя в этом смешке таилась немалая угроза.
Фан Цинцин, стоявшая ближе всех, знала нрав брата лучше кого бы то ни было — они провели вместе столько лет.
Она не знала, кто звонил, но была уверена: этот человек пересёк запретную черту Фан Муяня.
— Когда?
— Сегодня.
— Отпросился ради этого?
Гу И смолчал.
Разве мог он сказать, что всё это было чистой случайностью?
Даже если бы он произнёс эти слова вслух, Фан Муянь ни за что бы не поверил.
— Глава Нянь сказала, что хотела бы, чтобы завтра вы прислали пару человек построить ещё одну комнату.
Гу И не мог вдаваться в подробности и лишь передал её слова.
Ну просто великолепно, ярость Фан Муяня вспыхнула с новой силой.
Отлично, теперь она смеет указывать ему, что делать.
Эта девчонка становится всё смелее и смелее.
— Завтра я кого-нибудь пришлю.
Разумеется, он приедет сам.
Фан Муянь оборвал фразу на полуслове и сбросил вызов.
А на том конце провода Гу И чувствовал, как по спине катятся капли холодного пота.
Его не покидало предчувствие, что завтра случится что-то грандиозное.
Укрывшись в тени, он перевёл взгляд на Май Чжэ: тот по-прежнему сидел на стуле и смотрел куда-то вдаль, погружённый в свои мысли, отчего на сердце у Гу И стало ещё тревожнее.
Всё-таки нужно держать этого человека под пристальным присмотром.
* * *
Увидев, что Фан Муянь повесил трубку, Фан Цинцин слегка сглотнула и, сбросив с себя недавнее раздражение, тихо спросила:
— Кто это звонил?
— Гу И.
— И что сказали?
— Нянь Лэдэ привела какого-то мужика.
Произнеся это, Фан Муянь тут же поднялся на ноги.
И хотя его голос звучал совершенно спокойно, Фан Цинцин испугалась ещё сильнее.
Дело было вовсе не в поступке Нянь Лэдэ, а в том, какое бушующее пламя гнева клокотало в её брате, пробуждая в ней мысли, которым лучше бы не появляться.
От этих мыслей на её лбу выступили мелкие капельки пота.
— Брат, — негромко позвала Фан Цинцин. — Только не говори, что ты положил глаз на Нянь Лэдэ?
Фан Муянь не спешил с ответом. Он подошёл к дверям, откуда повеяло лёгким ветерком, и его голос в тишине наступившей ночи прозвучал предельно отчётливо:
— А если я скажу, что да?
Зрачки Фан Цинцин расширились, губы задрожали, но слова застряли в горле.
Что ей было сказать?
Неужели заставить родного брата отказаться от этого намерения?
Это казалось совершенно невозможным.
Они оба уже выросли и имели собственные головы на плечах. Раз Фан Муянь признался в этом, значит, он всё хорошенько обдумал.
Именно поэтому он и топил свою тоску в вине.
Он ломал голову над тем, как поступить с этой связью.
— В нашем роду столько достойных сородичей. Я понимаю, уход бывшей невестки стал для тебя тяжёлым ударом, но нельзя же питать чувства к врагу...
Фан Цинцин тяжело вздохнула, пытаясь унять охватившее её волнение.
Она попыталась зайти издалека, но на полуслове он её оборвал.
— Цинцин, чувства — это то, над чем не властен никто.
Всего одна фраза наглухо перекрыла любые доводы, которые она собиралась привести дальше.
Фан Цинцин на мгновение умолкла, и в наступившей тишине раздался её вздох:
— Я этого не одобрю.
— Даже несмотря на то, что она Умиротворитель.
Не желая продолжать этот разговор, Фан Цинцин решительным шагом направилась прочь.
Фан Муянь проводил взглядом удаляющуюся спину сестры. Её несогласие не стало для него неожиданностью — он предвидел это.
Хотя им с сестрой выпало пережить немало тягот, в делах сердечных никто не в силах указывать другому.
Просто у самой Фан Цинцин пока никого не было. Но если бы в один прекрасный день она полюбила кого-то неугодного, возможно, она смогла бы понять его нынешнее состояние.
Лёгкий вздох растаял в тишине ночи.
На следующее утро Нянь Лэдэ проснулась необычайно рано — то ли из-за тревожных мыслей, не дававших покоя, то ли по какой другой причине. Толкая дверь спальни, она двигалась предельно тихо и осторожно.
Утренний воздух был на редкость свеж, и от этого напряжение, владевшее Нянь Лэдэ с самого вечера, немного отступило.
Заметив, что во дворе нет и следа Май Чжэ, она распахнула дверь настежь.
— Куда это он делся?
Видя, что Гу И упражняется с мечом в полном одиночестве, Нянь Лэдэ подошла к нему.
Гу И тут же спрятал клинок в ножны, даже не утерев выступивший на лбу пот:
— Ушёл.
— Куда?
— Не знаю.
Тон Гу И ничем не отличался от обычного, но Нянь Лэдэ всё равно чувствовала неладное.
К тому же Май Чжэ совершенно не знал здешних мест, с чего бы ему в такую рань в одиночку отправляться на прогулку?
Бви брови Нянь Лэдэ слегка сошлись на переносице, в душе зашевелилось беспокойство.
Ведь он увязался за ней по собственной воле, а ну как вляпается в какую-нибудь неприятность, да ещё и её обвинит?
Тогда её жизнь будет окончательно испорчена!
— Пойдём поищем его.
Поразмыслив как следует, Нянь Лэдэ решила, что не может просто сидеть сложа руки, и первой направилась к выходу.
Но стоило им дойти до ворот, как навстречу вернулся Май Чжэ с бамбуковой корзиной за спиной.
— Ты что, ходил за травами?
Увидев в корзине разнообразные растения, Нянь Лэдэ сильно удивилась.
Кое-какие травы ей доводилось видеть в старых телесериалах, парочку она даже узнала, но остальные выглядели непривычно и диковинно.
Вспомнив, что этот человек некогда был вождём Клана Чжу Цзюэ, она достала из корзины одно из растений и повертела в руках:
— Разве вождям тоже нужно разбираться в таких травах?
— Быть вождём не значит быть бессмертным перед ранениями.
Май Чжэ поставил корзину на стоявший во дворе стол.
Спорить с этим было трудно, и Нянь Лэдэ молча положила травинку обратно.
— Позже, наверное, придут люди, они построят тебе временное жилище. Не обессудь, если оно окажется слишком простым.
Услышав это, Май Чжэ улыбнулся:
— Разве может что-то быть проще того места, где я ночевал прошлой ночью?
Нянь Лэдэ смущённо улыбнулась.
Возразить на это было действительно нечего.
В конце концов, она была виновата перед ним, но Гу И такой расклад пришелся явно не по душе.

Комментарии

Загрузка...