Апрельский Линцзян тонул в затяжных дождях. Погода идеально отражала состояние души Синь Цзихуа.
Ступая по раскисшей от дождя грязи, он поднимался по склону холма. Кладбище утопало в зелени деревьев. Подойдя к нужному участку, он переложил букет в одну руку, свободной потёр переносицу, прогоняя тяжесть, и заставил себя улыбнуться. Только после этого шагнул к недавно установленному надгробию.
С фотографии на него смотрела улыбающаяся молодая девушка. Слева от неё находились ещё два памятника, на снимках — мужчина и женщина с такими же мягкими улыбками.
— Сяосяо, брат пришёл к тебе. Прости... я так и не успел в тот день.
Под этими тремя плитами покоилась вся семья Синь Цзихуа.
Месяц назад ушла из жизни его последняя родственница. Теперь он остался совершенно один.
В день, когда Сяосяо не стало, он стоял у плиты и готовил ужин для Се Мулань. Он даже не успел в последний раз взглянуть на сестру. Когда ему сообщили новость и он примчался в больницу, его встретило лишь остывающее тело.
Тогда он хотел разделить свою разрывающую боль с женой. Но в ответ слышал лишь холодный, механический голос автоответчика.
Если подумать, чем она была занята в тот момент? Наверняка развлекалась в постели с Цуй Цзинсюанем.
Именно тогда у него впервые мелькнула мысль о разводе. За прошедший месяц эта мысль пустила корни, разрослась и стала необратимой.
— Ладно, не будем об этом, — Синь Цзихуа смахнул набежавшую слезу, выдавил улыбку и положил цветы на могилу. Из сумки он достал два контейнера с её любимыми пирожными.
Затем перевёл взгляд на соседние плиты.
— Мам, пап... ваш непутёвый сын давно вас не навещал. Но теперь у меня будет больше времени.
Он поднялся на ноги. Взгляд против воли зацепился за два пустых безымянных участка чуть выше по склону, и сердце болезненно сжалось.
Это были места, которые Се Мулань специально купила для них двоих.
Он до сих пор помнил тот залитый солнцем день. Они только поженились. Мулань привела его сюда, указала на пустую землю и со смехом сказала: «Смотри, это наш дом через сотню лет!»
Тогда он сморщился и пробормотал, что живым людям покупать себе могилы — плохая примета.
Но Се Мулань лишь сжала его руку: «Зато как романтично! Мне нужен не только тот Синь Цзихуа, что есть сейчас. Я хочу быть с тобой и в следующей жизни, и через одну...»
Только узнав правду, он понял, насколько фальшивыми были эти слова. Наверное, произнося их, она вообще думала не о нём.
От этих мыслей боль накатывала волнами, одна сильнее другой. Вероятно, их брак с самого начала был ошибкой.
Тяжело выдохнув, Синь Цзихуа направился вниз по склону.
У выхода его поджидала знакомая фигура. Увидев Синь Цзихуа, молодой человек в дорогом пальто быстро пошёл навстречу.
— Ну наконец-то у тебя мозги на место встали! Учти, передумать я тебе не дам!
Синь Цзихуа слабо улыбнулся.
— Не волнуйся. Не передумаю.
Человек перед ним был одним из немногих приобретений за эти восемь лет.
Будучи зятем, вошедшим в дом элитной семьи, Синь Цзихуа часто ловил на себе презрительные взгляды золотой молодёжи. Чжан Шицянь был исключением. И, пожалуй, единственным, кого за эти годы добровольного затворничества Синь Цзихуа мог назвать настоящим другом.
— Надеюсь, — Чжан Шицянь бросил на него суровый взгляд и впечатал ему в грудь папку с документами. — Я же тебя не первый день знаю. Стоит Се Мулань позвонить, как ты, виляя хвостом, бежишь к ней прислуживать, вылитая...
— Собака? — горько усмехнулся Синь Цзихуа.
Да, так оно и было. Когда ты внутри ситуации, тебе кажется, что ты идешь на уступки ради любви. Но стоит сделать шаг назад, и ты понимаешь: то, что ты считал заботой, в глазах других выглядит совершенно иначе.
Все эти годы Се Мулань строила карьеру, а он, законный муж, работал её личным водителем, нянькой и телохранителем. Один её звонок — и он бросал любые дела, чтобы оказаться рядом.
Возможно, именно его безотказность и привела этот брак к краху.
— Ладно, проехали, — Чжан Шицянь тяжело хлопнул его по плечу и заглянул в глаза. — Слушай меня внимательно: никаких сожалений и никакой жалости!
Синь Цзихуа молча кивнул.
В глазах друга его нынешняя решимость уйти, вероятно, выглядела как истерика ребёнка, которому не дали конфету. А как это будет выглядеть в глазах Мулань? Что она скажет, когда он положит перед ней договор о разводе?
— Кстати, раз уж ты решил разводиться, думал, что будешь делать дальше? — Чжан Шицянь заметил пустой взгляд друга и сменил тему.
— Пока нет, — покачал головой Синь Цзихуа. — Поживу — увижу.
— А нет желания вернуться к истокам? — подмигнул Чжан Шицянь. — Насколько я помню, ты был звездой факультета компьютерных наук. За тобой тогда все топовые универы бегали. Сейчас куча новых компаний хантит таланты, может...
— К истокам...
Синь Цзихуа вспомнил недавние новости, и в груди что-то дрогнуло.
В университете он специализировался на разработках в сфере искусственного интеллекта — сейчас это было самое востребованное направление на рынке. Его наставник был величиной мирового уровня.
Вот только... когда Синь Цзихуа бросил науку ради семьи, профессор был в ярости.
«Сможет ли учитель меня простить?» — засомневался он.
— Ну так что? Если интересно, у меня есть парочка отличных вариантов, могу замолвить словечко, — подбодрил Чжан Шицянь.
— Давай потом. Сейчас я хочу закончить с главным.
— Тоже верно. Пока не вырвешься из её лап, всё остальное не имеет смысла, — кивнул друг. — Будь мужиком. Не заставляй меня в тебе разочароваться.
Ответить Синь Цзихуа не успел — в кармане завибрировал телефон. На экране высветилось имя: «Се Мулань».
Под многозначительным взглядом Чжан Шицяня он принял вызов.
— Слушаю.
— Ты где? — тон Се Мулань был ледяным, в нём клокотало привычное раздражение. — Неважно, где ты шляешься, немедленно возвращайся домой. Я голодна!
Она сбросила звонок, не дав ему вставить и слова.
Чжан Шицянь сжал его плечо. Тон его стал тяжёлым и серьёзным.
— Запомни мои слова. Она никогда не была твоей. Не жди, что она одумается. Не надейся, что она тебя любит. Её сердце ни на секунду тебе не принадлежало. Я видел, как она смотрит на *него*. Так что уверяю тебя: если останешься — получишь только боль и унижения. Поверь мне!
Синь Цзихуа выдавил из себя улыбку, подобрал остатки своей гордости и твёрдо кивнул.

Комментарии

Загрузка...