«Поверить не могу, что Юйнин лично примчалась ухаживать за мной... Да ещё заявила, будто это поручение студсовета».
«Поверить не могу, что Юйнин лично примчалась ухаживать за мной... Да ещё заявила, будто это поручение студсовета».
Линь Чжоу озадаченно потёр подбородок. В академии учились тысячи студентов — неужели председателю приходится навещать каждого слегшего с простудой или вывихом? Да будь это хоть приказ из ролевых игр про госпожу и слугу, всё равно бред собачий.
Линь Чжоу озадаченно потёр подбородок. В академии учились тысячи студентов — неужели председателю приходится навещать каждого слегшего с простудой или вывихом? Да будь это хоть приказ из ролевых игр про госпожу и слугу, всё равно бред собачий.
«Снаружи ледышка, а внутри доброе сердце?» — наконец заключил он. В конце концов, они выросли вместе. Узнав, что друг детства валяется дома в гипсе, она попросту не усидела на месте. Юйнин — чудесная девушка, вот только в последнее время стала чересчур строгой и растеряла былое детское очарование. Впрочем, в этой её новообретённой взрослой сдержанности крылась особая прелесть.
«Снаружи ледышка, а внутри доброе сердце?» — наконец заключил он. В конце концов, они выросли вместе. Узнав, что друг детства валяется дома в гипсе, она попросту не усидела на месте. Юйнин — чудесная девушка, вот только в последнее время стала чересчур строгой и растеряла былое детское очарование. Впрочем, в этой её новообретённой взрослой сдержанности крылась особая прелесть.
К слову... не послышался ли ему только что за дверью свист закипающего чайника? Тоненький такой, пронзительный писк. Но Линь Чжоу точно знал, что в его квартире отродясь не водилось старомодных чайников со свистком.
К слову... не послышался ли ему только что за дверью свист закипающего чайника? Тоненький такой, пронзительный писк. Но Линь Чжоу точно знал, что в его квартире отродясь не водилось старомодных чайников со свистком.
«Не могла же Юйнин так пищать?..» — вспомнив её вечно невозмутимое, строгое личико, Линь Чжоу лишь усмехнулся и покачал головой. Чушь какая-то.
«Не могла же Юйнин так пищать?..» — вспомнив её вечно невозмутимое, строгое личико, Линь Чжоу лишь усмехнулся и покачал головой. Чушь какая-то.
В этот момент в кармане глухо завибрировал телефон. Шторка уведомлений озарилась новым оповещением. Парень подумал было, что пришло сообщение, но значок принадлежал приложению «Сердцебиение».
В этот момент в кармане глухо завибрировал телефон. Шторка уведомлений озарилась новым оповещением. Парень подумал было, что пришло сообщение, но значок принадлежал приложению «Сердцебиение».
«Новая функция?»
«Новая функция?»
Линь Чжоу снял блокировку и заглянул в приложение. На нижней панели действительно возникла свежая вкладка с лаконичной подписью: «Профиль».
Линь Чжоу снял блокировку и заглянул в приложение. На нижней панели действительно возникла свежая вкладка с лаконичной подписью: «Профиль».
Выходит, теперь можно просматривать собственные параметры? Из чистого любопытства он нажал на значок и тут же присвистнул: его карточка разительно отличалась от анкет девушек.
Выходит, теперь можно просматривать собственные параметры? Из чистого любопытства он нажал на значок и тут же присвистнул: его карточка разительно отличалась от анкет девушек.
«Выполнить все задания для новичков и вытянуть навык?»
«Выполнить все задания для новичков и вытянуть навык?»
Линь Чжоу задумчиво перечитал строчки на экране, а затем перевёл взгляд на лежащие неподалёку рентгеновские очки. По правде говоря, в этих испытаниях не было ничего непосильного: с Ваньвань, например, всё свелось к подарку, совместной прогулке и стаканчику молочного чая. Вспомнив, на какие чудеса способны эти очки, он не на шутку заинтересовался обещанной наградой.
Линь Чжоу задумчиво перечитал строчки на экране, а затем перевёл взгляд на лежащие неподалёку рентгеновские очки. По правде говоря, в этих испытаниях не было ничего непосильного: с Ваньвань, например, всё свелось к подарку, совместной прогулке и стаканчику молочного чая. Вспомнив, на какие чудеса способны эти очки, он не на шутку заинтересовался обещанной наградой.
— Что ж, попробуем закрыть всю цепочку и поглядим, что из этого выйдет, — пробормотал Линь Чжоу, вновь водружая очки на переносицу.
— Что ж, попробуем закрыть всю цепочку и поглядим, что из этого выйдет, — пробормотал Линь Чжоу, вновь водружая очки на переносицу.
Он посмотрел сквозь стену в сторону дома Бай Ваньвань, однако в её окнах царил непроглядный мрак — свет не горел ни в одной комнате.
Он посмотрел сквозь стену в сторону дома Бай Ваньвань, однако в её окнах царил непроглядный мрак — свет не горел ни в одной комнате.
— Похоже, задерживается по делам, — с лёгким сожалением выдохнул парень, стягивая очки. — Раз так, пора спать.
— Похоже, задерживается по делам, — с лёгким сожалением выдохнул парень, стягивая очки. — Раз так, пора спать.
Ночь прошла без происшествий, а наутро...
Ночь прошла без происшествий, а наутро...
Сквозь дремоту Линь Чжоу почудилось, будто в спальню кто-то вошёл и теперь молча разглядывает его у самой постели. Однако веки налились свинцом, и разомкнуть их не хватало сил. Сознание долго блуждало в вязкой, беспросветной тьме. Из-за гипса на ноге и руке приходилось терпеливо выискивать хоть сколько-нибудь удобное положение, но внезапно подушка показалась ему удивительно мягкой. Казалось, он погрузился в облако пушистого хлопка, а до обоняния донёсся смутно знакомый сладковатый аромат.
Сквозь дремоту Линь Чжоу почудилось, будто в спальню кто-то вошёл и теперь молча разглядывает его у самой постели. Однако веки налились свинцом, и разомкнуть их не хватало сил. Сознание долго блуждало в вязкой, беспросветной тьме. Из-за гипса на ноге и руке приходилось терпеливо выискивать хоть сколько-нибудь удобное положение, но внезапно подушка показалась ему удивительно мягкой. Казалось, он погрузился в облако пушистого хлопка, а до обоняния донёсся смутно знакомый сладковатый аромат.
Сколько длился этот сон, парень не помнил.
Сколько длился этот сон, парень не помнил.
Лишь когда за окном забрезжил серый рассвет, Линь Чжоу наконец разлепил веки — и обомлел.
Лишь когда за окном забрезжил серый рассвет, Линь Чжоу наконец разлепил веки — и обомлел.
Рядом с ним на постели, свернувшись калачиком, сладко посапывала девушка!
Рядом с ним на постели, свернувшись калачиком, сладко посапывала девушка!
Мягкие волнистые волосы цвета спелого каштана рассыпались по простыне, пухлые щёчки с детской припухлостью источали нежное тепло, а скромная домашняя кофточка с трудом удерживала аппетитные, пышные формы. Она спала на редкость крепко: длинные ресницы чуть вздрагивали, на губах застыла безмятежная полуулыбка, и даже воздух в тишине спальни, казалось, замедлял свой ход, вторя её глубокому, мерному дыханию.
Мягкие волнистые волосы цвета спелого каштана рассыпались по простыне, пухлые щёчки с детской припухлостью источали нежное тепло, а скромная домашняя кофточка с трудом удерживала аппетитные, пышные формы. Она спала на редкость крепко: длинные ресницы чуть вздрагивали, на губах застыла безмятежная полуулыбка, и даже воздух в тишине спальни, казалось, замедлял свой ход, вторя её глубокому, мерному дыханию.
— А?.. — опешил Линь Чжоу, решив поначалу, что спросонья видит мираж. Но стоило взгляду зацепиться за пузатый рюкзак у кровати, сомнений не осталось: рядом безмятежно дрыхла Ло Сяокэ.
— А?.. — опешил Линь Чжоу, решив поначалу, что спросонья видит мираж. Но стоило взгляду зацепиться за пузатый рюкзак у кровати, сомнений не осталось: рядом безмятежно дрыхла Ло Сяокэ.
— Кэкэ?!
— Кэкэ?!
От его возгласа длинные реснички девушки дрогнули, а сонные губы капризно приоткрылись:
От его возгласа длинные реснички девушки дрогнули, а сонные губы капризно приоткрылись:
— Спа-ать хочу...
— Спа-ать хочу...
Она медленно открыла глаза, по-детски поморгала и уставилась на парня мутным, совершенно не понимающим взглядом:
Она медленно открыла глаза, по-детски поморгала и уставилась на парня мутным, совершенно не понимающим взглядом:
— Чжоучжоу~ А ты чего забыл у меня дома?
— Чжоучжоу~ А ты чего забыл у меня дома?
Линь Чжоу ошарашенно огляделся по сторонам, ещё раз убедился, что стены спальни принадлежат его собственной квартире, и растерянно выдавил:
Линь Чжоу ошарашенно огляделся по сторонам, ещё раз убедился, что стены спальни принадлежат его собственной квартире, и растерянно выдавил:
— Кэкэ, по-моему, мы всё-таки у меня...
— Кэкэ, по-моему, мы всё-таки у меня...
Он уже было испугался, не прибрёл ли сюда во сне сам.
Он уже было испугался, не прибрёл ли сюда во сне сам.
Только тогда Ло Сяокэ неторопливо приподнялась на постели. Она сладко потянулась, зажмурившись, потерла кулачками глаза и виновато хихикнула:
Только тогда Ло Сяокэ неторопливо приподнялась на постели. Она сладко потянулась, зажмурившись, потерла кулачками глаза и виновато хихикнула:
— Ой, про-ости~ Забы-ыла совсем~ Хи-хи, случайно задремала... Я подумала, Чжоучжоу же весь поломанный лежит, надо проведать~ Тётушка меня впустила, — говорила она тягуче и плавно, словно сонная ленивица, не переставая беззаботно улыбаться. — Захожу, а ты так сладко спишь... Ну я и не удержалась, рядышком прилегла.
— Ой, про-ости~ Забы-ыла совсем~ Хи-хи, случайно задремала... Я подумала, Чжоучжоу же весь поломанный лежит, надо проведать~ Тётушка меня впустила, — говорила она тягуче и плавно, словно сонная ленивица, не переставая беззаботно улыбаться. — Захожу, а ты так сладко спишь... Ну я и не удержалась, рядышком прилегла.
Щебеча, девушка с удивлением заметила, как Линь Чжоу украдкой нацепил очки:
Щебеча, девушка с удивлением заметила, как Линь Чжоу украдкой нацепил очки:
— Чжоучжоу, а ты когда это близоруким стать успел?
— Чжоучжоу, а ты когда это близоруким стать успел?
— Да так... недавно зрение подсело, — откликнулся он и тут же торопливо потёр глаза: открывшееся зрелище буквально ослепило его.
— Да так... недавно зрение подсело, — откликнулся он и тут же торопливо потёр глаза: открывшееся зрелище буквально ослепило его.
Взгляд парня упал на большую подушку, купленную когда-то в интернете исключительно ради солидных габаритов. Там, где только что лежала Ло Сяокэ, крупный персиковый рисунок в самой серединке безнадёжно промялся под её тяжестью.
Взгляд парня упал на большую подушку, купленную когда-то в интернете исключительно ради солидных габаритов. Там, где только что лежала Ло Сяокэ, крупный персиковый рисунок в самой серединке безнадёжно промялся под её тяжестью.
— Тогда давай ещё поваляемся! — Ло Сяокэ распахнула мягкие объятия и ласково сощурилась. — Обнимашки~
— Тогда давай ещё поваляемся! — Ло Сяокэ распахнула мягкие объятия и ласково сощурилась. — Обнимашки~
— Стой-стой-стой, подожди! — Линь Чжоу дёрнулся, намереваясь сорвать очки, но девушка уже стиснула его в объятиях, заставив парня судорожно распахнуть глаза.
— Стой-стой-стой, подожди! — Линь Чжоу дёрнулся, намереваясь сорвать очки, но девушка уже стиснула его в объятиях, заставив парня судорожно распахнуть глаза.
Она ощущалась как гигантский, невероятно тёплый зефир. Не выдержав, парень сдавленно прохрипел:
Она ощущалась как гигантский, невероятно тёплый зефир. Не выдержав, парень сдавленно прохрипел:
— Мне же только операцию сделали... раны ноют...
— Мне же только операцию сделали... раны ноют...
— Ой, совсем из головы вылетело! — Ло Сяокэ испуганно отпрянула и, комично вскинув ладошки, заканючила: — У-у, виновата! Прости дурочку, пожалуйста!
— Ой, совсем из головы вылетело! — Ло Сяокэ испуганно отпрянула и, комично вскинув ладошки, заканючила: — У-у, виновата! Прости дурочку, пожалуйста!
Линь Чжоу молча стянул очки и шумно перевёл дух. «Ещё немного — и аккумулятор перегорит от перегрузки».
Линь Чжоу молча стянул очки и шумно перевёл дух. «Ещё немного — и аккумулятор перегорит от перегрузки».
Стоило убрать оправу, как Ло Сяокэ снова придвинулась вплотную. Уперевшись коленями и ладошками в матрас, она подалась корпусом вперёд и уставилась на него круглыми, пытливыми глазами.
Стоило убрать оправу, как Ло Сяокэ снова придвинулась вплотную. Уперевшись коленями и ладошками в матрас, она подалась корпусом вперёд и уставилась на него круглыми, пытливыми глазами.
— Э-э... ты чего? — сглотнул Линь Чжоу.
— Э-э... ты чего? — сглотнул Линь Чжоу.
С этого ракурса вырез её кофточки являл столь головокружительную картину, что дороги к невинности прошлого уже точно не оставалось.
С этого ракурса вырез её кофточки являл столь головокружительную картину, что дороги к невинности прошлого уже точно не оставалось.
Ло Сяокэ потянулась и пальчиками заботливо отвела отросшую чёлку с его лба, обнажая глаза:
Ло Сяокэ потянулась и пальчиками заботливо отвела отросшую чёлку с его лба, обнажая глаза:
— Слушай, Чжоучжоу, ты вечно ходишь с одной и той же причёской. Может, сменишь стрижку?
— Слушай, Чжоучжоу, ты вечно ходишь с одной и той же причёской. Может, сменишь стрижку?
— Привык уже.
— Привык уже.
— Ну ла-адно~ — Девушка воинственно сжала пухленькие кулачки. — Сегодня я буду о тебе заботиться!
— Ну ла-адно~ — Девушка воинственно сжала пухленькие кулачки. — Сегодня я буду о тебе заботиться!
— Ты? Заботиться обо мне? — переспросил Линь Чжоу.
— Ты? Заботиться обо мне? — переспросил Линь Чжоу.
Она наклонилась так близко, что тепло её дыхания щекотало кожу. Вблизи её личико казалось ещё очаровательнее: в отличие от сказочной утончённости Ваньвань, от Кэкэ исходил ни с чем не сравнимый домашний уют.
Она наклонилась так близко, что тепло её дыхания щекотало кожу. Вблизи её личико казалось ещё очаровательнее: в отличие от сказочной утончённости Ваньвань, от Кэкэ исходил ни с чем не сравнимый домашний уют.
Внезапно взгляд парня зацепился за её серёжку — крошечную синюю звёздочку. Совсем как заколка Бай Ваньвань, это украшение было подарком, который Линь Чжоу преподнёс подруге в далёком детстве.
Внезапно взгляд парня зацепился за её серёжку — крошечную синюю звёздочку. Совсем как заколка Бай Ваньвань, это украшение было подарком, который Линь Чжоу преподнёс подруге в далёком детстве.
«Надо же, до сих пор носит...»
«Надо же, до сих пор носит...»
Вспомнив, что её симпатия к нему весьма высока, Линь Чжоу не удержался от вопроса:
Вспомнив, что её симпатия к нему весьма высока, Линь Чжоу не удержался от вопроса:
— Кэкэ... а как ты ко мне относишься?
— Кэкэ... а как ты ко мне относишься?

Комментарии

Загрузка...