Линь Чжоу никак не ожидал от Гу Юйнин подобного жеста. Сама же виновница вела себя так, будто ничего экстраординарного не произошло: слегка наклонив голову, она грациозным движением заправила шелковистую прядь за ухо, открыв взгляду фарфоровую белизну кожи и аккуратную мочку.
Линь Чжоу никак не ожидал от Гу Юйнин подобного жеста. Сама же виновница вела себя так, будто ничего экстраординарного не произошло: слегка наклонив голову, она грациозным движением заправила шелковистую прядь за ухо, открыв взгляду фарфоровую белизну кожи и аккуратную мочку.
Поймав на себе ошарашенный взгляд парня, она строго смерила его глазами:
Поймав на себе ошарашенный взгляд парня, она строго смерила его глазами:
— Овощи тоже доедай. Не смей привередничать.
— Овощи тоже доедай. Не смей привередничать.
С этими словами на рис Линь Чжоу опустилось сочное соцветие брокколи.
С этими словами на рис Линь Чжоу опустилось сочное соцветие брокколи.
Линь Чжоу онемел.
Линь Чжоу онемел.
«Это ещё что за повадки заботливой старшей сестрицы? Нет, постойте... Это же чисто материнская опека! С каких это пор Юйнин стала такой? Нет-нет-нет, здесь явно что-то нечисто! Кто вселился в твоё тело?! А ну вылезай немедленно! Тебя захватил чужой дух? Или ты переродилась из будущего?!»
«Это ещё что за повадки заботливой старшей сестрицы? Нет, постойте... Это же чисто материнская опека! С каких это пор Юйнин стала такой? Нет-нет-нет, здесь явно что-то нечисто! Кто вселился в твоё тело?! А ну вылезай немедленно! Тебя захватил чужой дух? Или ты переродилась из будущего?!»
Пока Линь Чжоу ошалело вёл внутренний монолог, со стороны стола вдруг повеяло замогильным холодом.
Пока Линь Чжоу ошалело вёл внутренний монолог, со стороны стола вдруг повеяло замогильным холодом.
Подняв голову, он наткнулся на немигающий, свинцовый взгляд Бай Ваньвань. Девушка пристально буравила глазами то его, то Гу Юйнин. Выждав пару томительных мгновений, она подцепила со своей тарелки отборную королевскую креветку и с каменным лицом переложила её на поднос Линь Чжоу.
Подняв голову, он наткнулся на немигающий, свинцовый взгляд Бай Ваньвань. Девушка пристально буравила глазами то его, то Гу Юйнин. Выждав пару томительных мгновений, она подцепила со своей тарелки отборную королевскую креветку и с каменным лицом переложила её на поднос Линь Чжоу.
Гу Юйнин и бровью не повела. Невозмутимо поглощая свой обед, она то и дело щедрой рукой подбрасывала парню то ломтик мяса, то хрустящий овощ.
Гу Юйнин и бровью не повела. Невозмутимо поглощая свой обед, она то и дело щедрой рукой подбрасывала парню то ломтик мяса, то хрустящий овощ.
Бай Ваньвань категорически отказывалась признавать поражение: ответные дары посыпались с удвоенным рвением.
Бай Ваньвань категорически отказывалась признавать поражение: ответные дары посыпались с удвоенным рвением.
Угощения замелькали перед глазами всё быстрее и быстрее!
Угощения замелькали перед глазами всё быстрее и быстрее!
Боевая мощь участниц росла с каждой секундой!
Боевая мощь участниц росла с каждой секундой!
— О-о! Тогда и я с вами! — Ло Сяокэ весело захлопала ресницами и принялась с энтузиазмом ссыпать остатки своего обеда на поднос парня. Уж она-то ни за что не упустила бы шанса подлить масла в костёр!
— О-о! Тогда и я с вами! — Ло Сяокэ весело захлопала ресницами и принялась с энтузиазмом ссыпать остатки своего обеда на поднос парня. Уж она-то ни за что не упустила бы шанса подлить масла в костёр!
«Да ты-то куда лезешь?!» — взмолился про себя Линь Чжоу.
«Да ты-то куда лезешь?!» — взмолился про себя Линь Чжоу.
За считаные мгновения его тарелка превратилась в неприступный курган из еды.
За считаные мгновения его тарелка превратилась в неприступный курган из еды.
Линь Чжоу потерял дар речи.
Линь Чжоу потерял дар речи.
— Ребячество, — процедила Гу Юйнин, скользнув пренебрежительным взглядом по тарелке Ваньвань. — Линь Чжоу, не лезет — не давись. Съешь только то, что положила я... Хм?
— Ребячество, — процедила Гу Юйнин, скользнув пренебрежительным взглядом по тарелке Ваньвань. — Линь Чжоу, не лезет — не давись. Съешь только то, что положила я... Хм?
Договорить ей не довелось: тарелка перед парнем сияла первозданной чистотой. Линь Чжоу умудрился смести всё до последней крошки.
Договорить ей не довелось: тарелка перед парнем сияла первозданной чистотой. Линь Чжоу умудрился смести всё до последней крошки.
— Спасибо за заботу, девочки! Было очень вкусно! — сдавленно прохрипел он, натянув благодарную мину.
— Спасибо за заботу, девочки! Было очень вкусно! — сдавленно прохрипел он, натянув благодарную мину.
Бай Ваньвань лишилась дара речи.
Бай Ваньвань лишилась дара речи.
Гу Юйнин словно бы едва сдержала улыбку: уголки её безупречных губ дрогнули, а в глубине строгих глаз промелькнуло мимолётное тепло.
Гу Юйнин словно бы едва сдержала улыбку: уголки её безупречных губ дрогнули, а в глубине строгих глаз промелькнуло мимолётное тепло.
— Ну ладно.
— Ну ладно.
Поднявшись из-за стола, она протянула тонкие пальцы, бережно поправила помятый воротник Линь Чжоу и с царственным изяществом удалилась.
Поднявшись из-за стола, она протянула тонкие пальцы, бережно поправила помятый воротник Линь Чжоу и с царственным изяществом удалилась.
— А Юйнин и правда здорово изменилась~ — протянула Ло Сяокэ.
— А Юйнин и правда здорово изменилась~ — протянула Ло Сяокэ.
Договорить ей помешал пронзительный визг металла о фарфор: вилка Бай Ваньвань с глухим стуком вонзилась в пасту так свирепо, что застыла вертикально, подрагивая от вложенной в удар ярости.
Договорить ей помешал пронзительный визг металла о фарфор: вилка Бай Ваньвань с глухим стуком вонзилась в пасту так свирепо, что застыла вертикально, подрагивая от вложенной в удар ярости.
— Ваньвань, ты чего?
— Ваньвань, ты чего?
Опомнившись, Бай Ваньвань осознала, что Линь Чжоу всё ещё сидит напротив и изумлённо таращится на неё. Слегка кашлянув в кулачок, она мгновенно вернула себе маску ледяной невозмутимости:
Опомнившись, Бай Ваньвань осознала, что Линь Чжоу всё ещё сидит напротив и изумлённо таращится на неё. Слегка кашлянув в кулачок, она мгновенно вернула себе маску ледяной невозмутимости:
— Ничего... Вилка просто захотела постоять.
— Ничего... Вилка просто захотела постоять.
«Вилка захотела постоять? Ну конечно, именно вилка! А я-то грешным делом подумал, что ты от ревности сейчас расколешь тарелку на куски!»
«Вилка захотела постоять? Ну конечно, именно вилка! А я-то грешным делом подумал, что ты от ревности сейчас расколешь тарелку на куски!»
Ваньвань бросила взгляд на Линь Чжоу и тут же похолодела: лицо парня побагровело, а сам он судорожно баюкал вздувшийся, точно мяч, живот.
Ваньвань бросила взгляд на Линь Чжоу и тут же похолодела: лицо парня побагровело, а сам он судорожно баюкал вздувшийся, точно мяч, живот.
— Чжоу-Чжоу?! Тебе плохо?!
— Чжоу-Чжоу?! Тебе плохо?!
— Линь Чжоу...
— Линь Чжоу...
— Воды... застряло... — едва выдавил Линь Чжоу, задыхаясь от набитого под завязку пищевода.
— Воды... застряло... — едва выдавил Линь Чжоу, задыхаясь от набитого под завязку пищевода.
— Воды! — Ло Сяокэ сорвалась с места, отчаянно заозиравшись по сторонам. — Нашла! Вон там, кран в туалете!
— Воды! — Ло Сяокэ сорвалась с места, отчаянно заозиравшись по сторонам. — Нашла! Вон там, кран в туалете!
— ТОЛЬКО НЕ ИЗ ТУАЛЕТА!
— ТОЛЬКО НЕ ИЗ ТУАЛЕТА!
В этот самый миг по широкому проходу между рядами неспешно шествовала короткостриженая девушка с подносом. Форменная рубашка висела на ней мешковато и небрежно, а пряди волос были срезаны по плечи безупречно ровно, словно бритвой. Заметив разыгравшуюся кутерьму, она насмешливо вскинула бровь, а её глаза превратились в две невозмутимые точки-бусины:
В этот самый миг по широкому проходу между рядами неспешно шествовала короткостриженая девушка с подносом. Форменная рубашка висела на ней мешковато и небрежно, а пряди волос были срезаны по плечи безупречно ровно, словно бритвой. Заметив разыгравшуюся кутерьму, она насмешливо вскинула бровь, а её глаза превратились в две невозмутимые точки-бусины:
— Совсем ополоумели, идиоты...
— Совсем ополоумели, идиоты...
— Сяоюй, Сяоюй, ты чего застыла? — к ней тут же подскочили щебечущие подружки. — Что там такое?
— Сяоюй, Сяоюй, ты чего застыла? — к ней тут же подскочили щебечущие подружки. — Что там такое?
— Да пустое, — лениво отозвалась Е Чжиюй и невозмутимо зашагала дальше. — Кстати, отсыпьте потом говядины из своих порций.
— Да пустое, — лениво отозвалась Е Чжиюй и невозмутимо зашагала дальше. — Кстати, отсыпьте потом говядины из своих порций.
— Э-э-эй! Сама покупай, чего на раздаче не взяла?
— Э-э-эй! Сама покупай, чего на раздаче не взяла?
— На карте деньги кончились. Перехожу на подножный корм.
— На карте деньги кончились. Перехожу на подножный корм.
— Хи-хи, вот и жуй траву, жадина!...
— Хи-хи, вот и жуй траву, жадина!...
Обеденный кошмар наконец завершился, но Линь Чжоу всерьёз казалось, что его несчастный желудок вот-вот лопнет по швам. Чтобы не расстаться с жизнью прямо посреди коридора, требовалось срочно пройтись и разогнать кровь.
Обеденный кошмар наконец завершился, но Линь Чжоу всерьёз казалось, что его несчастный желудок вот-вот лопнет по швам. Чтобы не расстаться с жизнью прямо посреди коридора, требовалось срочно пройтись и разогнать кровь.
Каким-то чудом спровадив Бай Ваньвань, Линь Чжоу вызвался проводить Ло Сяокэ до дверей её класса. Причина была предельно прагматична: пришла пора закрывать задание.
Каким-то чудом спровадив Бай Ваньвань, Линь Чжоу вызвался проводить Ло Сяокэ до дверей её класса. Причина была предельно прагматична: пришла пора закрывать задание.
— Ты точно в порядке, Чжоу-Чжоу? — участливо поинтересовалась Сяокэ у порога кабинета, склонив голову набок.
— Ты точно в порядке, Чжоу-Чжоу? — участливо поинтересовалась Сяокэ у порога кабинета, склонив голову набок.
— В полном, что со мной станется, — отмахнулся парень. ЖКТ у него от природы был не богатырский, ел он обычно мало, так что выдержать такой шквал заботы стоило титанических усилий. Благо Ваньвань больше не маячила за спиной. — Держи, это тебе.
— В полном, что со мной станется, — отмахнулся парень. ЖКТ у него от природы был не богатырский, ел он обычно мало, так что выдержать такой шквал заботы стоило титанических усилий. Благо Ваньвань больше не маячила за спиной. — Держи, это тебе.
— А что это?
— А что это?
— Шоколад, — пояснил он. Из-за вечной склонности к гипогликемии Линь Чжоу всегда держал в кармане пару конфет, и сегодня как раз захватил с собой плитку.
— Шоколад, — пояснил он. Из-за вечной склонности к гипогликемии Линь Чжоу всегда держал в кармане пару конфет, и сегодня как раз захватил с собой плитку.
Вручение сладости вполне сойдёт за подарок, а на Ло Сяокэ можно было без лишних рисков заработать награду от приложения.
Вручение сладости вполне сойдёт за подарок, а на Ло Сяокэ можно было без лишних рисков заработать награду от приложения.
— Сяокэ, уже пообедала? — внезапно донеслось из глубины кабинета.
— Сяокэ, уже пообедала? — внезапно донеслось из глубины кабинета.
— Я-а? — Ло Сяокэ расплылась в улыбке. — Ага!
— Я-а? — Ло Сяокэ расплылась в улыбке. — Ага!
Линь Чжоу поднял глаза. На пороге показался парень с аккуратным прямым пробором, примерно одного с ним роста.
Линь Чжоу поднял глаза. На пороге показался парень с аккуратным прямым пробором, примерно одного с ним роста.
Едва их взгляды встретились, незнакомец смерил Линь Чжоу высокомерным взором с макушки до пят, брезгливо втянул шею и, нахмурившись, обратился к девушке:
Едва их взгляды встретились, незнакомец смерил Линь Чжоу высокомерным взором с макушки до пят, брезгливо втянул шею и, нахмурившись, обратился к девушке:
— Это ещё кто, Сяокэ? Твой знакомый?
— Это ещё кто, Сяокэ? Твой знакомый?
— Ага, — закивала та.
— Ага, — закивала та.
— Мы с детства знакомы, — спокойно уточнил Линь Чжоу.
— Мы с детства знакомы, — спокойно уточнил Линь Чжоу.
— С детства? Что-то я тебя раньше не припомню, — криво усмехнулся парень с пробором. Он снисходительно вскинул бровь, словно придя к очевидному выводу: — Значит, даже не друзья.
— С детства? Что-то я тебя раньше не припомню, — криво усмехнулся парень с пробором. Он снисходительно вскинул бровь, словно придя к очевидному выводу: — Значит, даже не друзья.
Линь Чжоу перевёл вопросительный взгляд на Ло Сяокэ.
Линь Чжоу перевёл вопросительный взгляд на Ло Сяокэ.
— И правда, мы не друзья~ — довольно сощурившись, протянула Сяокэ.
— И правда, мы не друзья~ — довольно сощурившись, протянула Сяокэ.
— Ха, ну я так и знал, — парень с пробором вальяжно пожал плечами, переведя насмешливый взор на плитку в руках Линь Чжоу. — Ты же в курсе, что мы обычно зависаем с Маркусом и ребятами? Серьёзно, парень, ты пытаешься подкатывать к девчонкам с дешёвой шоколадкой? С таким подходом тебе прямая дорога в младшие классы или детский сад — там у тебя было бы куда больше шансов завязать разговор.
— Ха, ну я так и знал, — парень с пробором вальяжно пожал плечами, переведя насмешливый взор на плитку в руках Линь Чжоу. — Ты же в курсе, что мы обычно зависаем с Маркусом и ребятами? Серьёзно, парень, ты пытаешься подкатывать к девчонкам с дешёвой шоколадкой? С таким подходом тебе прямая дорога в младшие классы или детский сад — там у тебя было бы куда больше шансов завязать разговор.
— Вот как? Ладно, Кэкэ, я пойду, — Линь Чжоу даже не удостоил задаваку ответом, протянув плитку девушке: — Забирай.
— Вот как? Ладно, Кэкэ, я пойду, — Линь Чжоу даже не удостоил задаваку ответом, протянув плитку девушке: — Забирай.
— Ух ты, спасибочки! — Сяокэ сцапала шоколад и неожиданно обеими руками крепко обхватила Линь Чжоу за талию. — Ого, какой животик наел! Не набивай пузо так сильно, глупый!
— Ух ты, спасибочки! — Сяокэ сцапала шоколад и неожиданно обеими руками крепко обхватила Линь Чжоу за талию. — Ого, какой животик наел! Не набивай пузо так сильно, глупый!
— Если бы кое-кто не устроил соревнование, я бы столько не впихнул. Всё, я пошёл, — страдальчески выдохнул Линь Чжоу. Желудок трещал по швам, и от столь пылких девичьих объятий к горлу подступила нешуточная дурнота.
— Если бы кое-кто не устроил соревнование, я бы столько не впихнул. Всё, я пошёл, — страдальчески выдохнул Линь Чжоу. Желудок трещал по швам, и от столь пылких девичьих объятий к горлу подступила нешуточная дурнота.
— Угу-угу~
— Угу-угу~
Стоило Линь Чжоу скрыться за поворотом, как Ло Сяокэ обратила внимание на застывшего соляным столбом одноклассника:
Стоило Линь Чжоу скрыться за поворотом, как Ло Сяокэ обратила внимание на застывшего соляным столбом одноклассника:
— Ой, одноклассник Хуа Тин, ты чего?
— Ой, одноклассник Хуа Тин, ты чего?
— Он... ты же только что сказала, что вы не друзья?! — опешил Хуа Тин. Он никак не ожидал увидеть, как недосягаемая красавица Ло Сяокэ вешается на шею какому-то невзрачному парню, да ещё и так беззаботно смеётся в его руках.
— Он... ты же только что сказала, что вы не друзья?! — опешил Хуа Тин. Он никак не ожидал увидеть, как недосягаемая красавица Ло Сяокэ вешается на шею какому-то невзрачному парню, да ещё и так беззаботно смеётся в его руках.
— Так и есть, — радостно подтвердила Сяокэ, с особым нажимом отчеканив: — Он мне не просто друг. Он мой самый лучший друг!
— Так и есть, — радостно подтвердила Сяокэ, с особым нажимом отчеканив: — Он мне не просто друг. Он мой самый лучший друг!
Хуа Тин так и остался стоять с раскрытым ртом. Ло Сяокэ тем временем с хрустом надорвала обёртку и с довольным видом зашагала в глубь класса.
Хуа Тин так и остался стоять с раскрытым ртом. Ло Сяокэ тем временем с хрустом надорвала обёртку и с довольным видом зашагала в глубь класса.
Лишь возле своей парты она вдруг обернулась с лучезарной улыбкой:
Лишь возле своей парты она вдруг обернулась с лучезарной улыбкой:
— Ах да, одноклассник Хуа Тин.
— Ах да, одноклассник Хуа Тин.
— А?..
— А?..
— Мы с тобой не настолько близки. Впредь не смей называть меня «Сяокэ».
— Мы с тобой не настолько близки. Впредь не смей называть меня «Сяокэ».
Она продолжала улыбаться, но в её голосе не звенело ни единой тёплой нотки.
Она продолжала улыбаться, но в её голосе не звенело ни единой тёплой нотки.

Комментарии

Загрузка...