Она была там. Без малейших сомнений.
Она была там. Без малейших сомнений.
Бай Ваньвань притаилась за выступом стены, и от того угла исходила настолько густая, могильная аура, что воздух вокруг казался тяжёлым, серым и наэлектризованным до предела.
Бай Ваньвань притаилась за выступом стены, и от того угла исходила настолько густая, могильная аура, что воздух вокруг казался тяжёлым, серым и наэлектризованным до предела.
Линь Чжоу глубоко перевёл дух и, сделав вид, будто поправляет воротник, скользнул взглядом по коридору. Так и есть: из-за каменного угла сиротливо высовывалась половинка бледного личика. Глаза девушки сверлили его немигающим взглядом, жадно фиксируя каждую деталь, каждое движение между ним и Ло Сяокэ.
Линь Чжоу глубоко перевёл дух и, сделав вид, будто поправляет воротник, скользнул взглядом по коридору. Так и есть: из-за каменного угла сиротливо высовывалась половинка бледного личика. Глаза девушки сверлили его немигающим взглядом, жадно фиксируя каждую деталь, каждое движение между ним и Ло Сяокэ.
«Я смотрю на тебя. Я всегда смотрю на тебя».
«Я смотрю на тебя. Я всегда смотрю на тебя».
Мороз продрал по коже.
Мороз продрал по коже.
«Она что... ревнует? Да точно ревнует, к гадалке не ходи!»
«Она что... ревнует? Да точно ревнует, к гадалке не ходи!»
А прямо перед ним беззаботно хлопала ресницами Ло Сяокэ. На её пухлых щёчках играл румянец, сама она излучала ленивое тепло июльского полдня, напоминая сошедшего с небес ангелочка.
А прямо перед ним беззаботно хлопала ресницами Ло Сяокэ. На её пухлых щёчках играл румянец, сама она излучала ленивое тепло июльского полдня, напоминая сошедшего с небес ангелочка.
Линь Чжоу на собственной шкуре прочувствовал, насколько непредсказуемы и опасны повадки яндере. Любой нормальный инстинкт самосохранения в такой ситуации велел немедленно сделать ноги, скрыться, не дразнить зверя...
Линь Чжоу на собственной шкуре прочувствовал, насколько непредсказуемы и опасны повадки яндере. Любой нормальный инстинкт самосохранения в такой ситуации велел немедленно сделать ноги, скрыться, не дразнить зверя...
«Да, надо отступить. Яндере — создание жуткое... Лучше избежать столкновения, переждать бурю».
«Да, надо отступить. Яндере — создание жуткое... Лучше избежать столкновения, переждать бурю».
Но тут же в его душе вспыхнул яростный бунт:
Но тут же в его душе вспыхнул яростный бунт:
«Но черта с два! Я отказываюсь!»
«Но черта с два! Я отказываюсь!»
С какой это стати он должен поджимать хвост и прятаться от собственной подруги детства?!
С какой это стати он должен поджимать хвост и прятаться от собственной подруги детства?!
Линь Чжоу решительно развернулся на каблуках, до хруста сжал кулаки и твёрдым, размашистым шагом направился прямо к укрытию Бай Ваньвань.
Линь Чжоу решительно развернулся на каблуках, до хруста сжал кулаки и твёрдым, размашистым шагом направился прямо к укрытию Бай Ваньвань.
«Я выбью из твоей хорошенькой головки эти бредовые замашки, глупая девчонка!»
«Я выбью из твоей хорошенькой головки эти бредовые замашки, глупая девчонка!»
Бай Ваньвань всё ещё сжималась в комок за выступом стены. Хоть отец и подбросил её до академии на машине задолго до звонка, всё это время она простояла у парадных дверей, карауля Линь Чжоу.
Бай Ваньвань всё ещё сжималась в комок за выступом стены. Хоть отец и подбросил её до академии на машине задолго до звонка, всё это время она простояла у парадных дверей, карауля Линь Чжоу.
Это давно стало её негласным ритуалом — держать его под постоянным, неусыпным надзором. Куда бы судьба её ни занесла, её внутренний радар безошибочно настраивался на координаты юноши.
Это давно стало её негласным ритуалом — держать его под постоянным, неусыпным надзором. Куда бы судьба её ни занесла, её внутренний радар безошибочно настраивался на координаты юноши.
Кто же знал, что сегодня он рухнет без чувств из-за проклятого сахара?! Ваньвань уже готова была сорваться с места, броситься к нему, прижать к груди... Но Ло Сяокэ и Е Чжиюй оказались проворнее.
Кто же знал, что сегодня он рухнет без чувств из-за проклятого сахара?! Ваньвань уже готова была сорваться с места, броситься к нему, прижать к груди... Но Ло Сяокэ и Е Чжиюй оказались проворнее.
И эта Ло Сяокэ!.. Эта несносная девица посмела напоить Линь Чжоу молоком прямо со своих губ!
И эта Ло Сяокэ!.. Эта несносная девица посмела напоить Линь Чжоу молоком прямо со своих губ!
Разумом Ваньвань понимала, что это была скорая помощь при приступе, но от одной картины их близости её идеальные ногти едва не раскрошили штукатурку на стене.
Разумом Ваньвань понимала, что это была скорая помощь при приступе, но от одной картины их близости её идеальные ногти едва не раскрошили штукатурку на стене.
«Да я сама его ещё ни разу в губы не целовала!»
«Да я сама его ещё ни разу в губы не целовала!»
«Нужно было просто позвать меня!..»
«Нужно было просто позвать меня!..»
Внутри Бай Ваньвань всё клокотало от тёмной, ядовитой обиды, вырывавшейся наружу беззвучными стонами:
Внутри Бай Ваньвань всё клокотало от тёмной, ядовитой обиды, вырывавшейся наружу беззвучными стонами:
«О чём они там шепчутся?.. Ло Сяокэ, неужели у тебя совсем нет чувства дистанции?.. Зачем ты к нему ластишься?.. И откуда в тебе столько силищи, чтобы поднимать взрослого парня?!»
«О чём они там шепчутся?.. Ло Сяокэ, неужели у тебя совсем нет чувства дистанции?.. Зачем ты к нему ластишься?.. И откуда в тебе столько силищи, чтобы поднимать взрослого парня?!»
И вдруг... Линь Чжоу развернулся и решительно зашагал прямо на неё.
И вдруг... Линь Чжоу развернулся и решительно зашагал прямо на неё.
Ваньвань испуганно захлопала длинными ресницами.
Ваньвань испуганно захлопала длинными ресницами.
«Что происходит?.. Он меня заметил? Раскусил, какая я на самом деле?.. Не может быть... Он не должен был догадаться, что я слежу, я же никогда не веду себя подозрительно! Но почему тогда он идёт сюда?.. Почему?!»
«Что происходит?.. Он меня заметил? Раскусил, какая я на самом деле?.. Не может быть... Он не должен был догадаться, что я слежу, я же никогда не веду себя подозрительно! Но почему тогда он идёт сюда?.. Почему?!»
Она лихорадочно заозиралась по сторонам, намереваясь скрыться, но за спиной оказалась глухая стена. Ловушка! Выбраться из этого каменного кармана можно было только одним путём — шагнув прямо навстречу Линь Чжоу.
Она лихорадочно заозиралась по сторонам, намереваясь скрыться, но за спиной оказалась глухая стена. Ловушка! Выбраться из этого каменного кармана можно было только одним путём — шагнув прямо навстречу Линь Чжоу.
«Нет, только не это!..»
«Нет, только не это!..»
— Ба, кого я вижу! — над головой застывшей от ужаса девушки раздался нарочито беспечный голос Линь Чжоу. — А я-то думаю, кто это там прячется? Ваньвань, ты чего тут стоишь?
— Ба, кого я вижу! — над головой застывшей от ужаса девушки раздался нарочито беспечный голос Линь Чжоу. — А я-то думаю, кто это там прячется? Ваньвань, ты чего тут стоишь?
Он мягко улыбался, глядя на неё сверху вниз из-под растрёпанной чёлки, и во взгляде его не было ни капли укора.
Он мягко улыбался, глядя на неё сверху вниз из-под растрёпанной чёлки, и во взгляде его не было ни капли укора.
— Я... я просто мимо шла... — смущённо пробормотала Бай Ваньвань. Окаменевшие плечи наконец расслабились, а тонкие пальчики принялись нервно накручивать на ноготь кончик белоснежной пряди. — А что такое?
— Я... я просто мимо шла... — смущённо пробормотала Бай Ваньвань. Окаменевшие плечи наконец расслабились, а тонкие пальчики принялись нервно накручивать на ноготь кончик белоснежной пряди. — А что такое?
«Слава богу... Ничего он не понял. Какое облегчение...»
«Слава богу... Ничего он не понял. Какое облегчение...»
— Ваньвань! — не успела она перевести дух, как в неё на полном ходу впечатался мягкий зефирный таран. — Доброе утречко-о~
— Ваньвань! — не успела она перевести дух, как в неё на полном ходу впечатался мягкий зефирный таран. — Доброе утречко-о~
Ло Сяокэ, не отстававшая от Линь Чжоу ни на шаг, с разбегу сгребла подругу в объятия и принялась умильно тереться щекой о её щёку, словно ласковая кошка.
Ло Сяокэ, не отстававшая от Линь Чжоу ни на шаг, с разбегу сгребла подругу в объятия и принялась умильно тереться щекой о её щёку, словно ласковая кошка.
— Пусти... Хватит, отойди от меня! — Ваньвань неловко дёрнулась. Она терпеть не могла столь фамильярных прикосновений, даже если нарушительницей границ была подруга, с которой они выросли в одном дворе.
— Пусти... Хватит, отойди от меня! — Ваньвань неловко дёрнулась. Она терпеть не могла столь фамильярных прикосновений, даже если нарушительницей границ была подруга, с которой они выросли в одном дворе.
— А? Ой... — Сяокэ удивлённо моргнула, но тут же с новой силой прижалась к её виску: — Какая мягонькая~ Хи-хи, Ваньвань, а личико-то у тебя совсем крошечное!
— А? Ой... — Сяокэ удивлённо моргнула, но тут же с новой силой прижалась к её виску: — Какая мягонькая~ Хи-хи, Ваньвань, а личико-то у тебя совсем крошечное!
— Ты... вообще слова мои мимо ушей пропускаешь?.. — Ваньвань бессильно обмякла. Бороться с этой плюшевой стихией было выше её сил.
— Ты... вообще слова мои мимо ушей пропускаешь?.. — Ваньвань бессильно обмякла. Бороться с этой плюшевой стихией было выше её сил.
Ло Сяокэ неохотно ослабила хватку и захлопала глазами:
Ло Сяокэ неохотно ослабила хватку и захлопала глазами:
— Ваньвань, а ты чего тут пряталась?
— Ваньвань, а ты чего тут пряталась?
— Мимо шла, — холодно отчеканила та, скрестив руки на груди.
— Мимо шла, — холодно отчеканила та, скрестив руки на груди.
— Мимо шла? О-о-о~ — протянула Сяокэ с лукавой напевностью. — Но тут же тупик совсем~ Ваньвань, ты что, в прятки играешь~?
— Мимо шла? О-о-о~ — протянула Сяокэ с лукавой напевностью. — Но тут же тупик совсем~ Ваньвань, ты что, в прятки играешь~?
Девушка указала пальчиком на глухую стенную нишу, где когда-то стоял автомат с газировкой. Пройти здесь «мимо» не сумел бы даже призрак.
Девушка указала пальчиком на глухую стенную нишу, где когда-то стоял автомат с газировкой. Пройти здесь «мимо» не сумел бы даже призрак.
Бай Ваньвань прикусила губу, не находя ответа.
Бай Ваньвань прикусила губу, не находя ответа.
— Ой, да ладно, пустяки какие! — беззаботно отмахнулась Ло Сяокэ и снова потянула к ней руки. — Ваньвань-ка~
— Ой, да ладно, пустяки какие! — беззаботно отмахнулась Ло Сяокэ и снова потянула к ней руки. — Ваньвань-ка~
— Воздуха... дышать нечем!..
— Воздуха... дышать нечем!..
— Пойдёмте уже наверх, — вмешался Линь Чжоу, украдкой любуясь комичной вознёй девчонок, но вовремя вспомнив о дисциплине. — До звонка всего ничего осталось.
— Пойдёмте уже наверх, — вмешался Линь Чжоу, украдкой любуясь комичной вознёй девчонок, но вовремя вспомнив о дисциплине. — До звонка всего ничего осталось.
— Идём~
— Идём~
Поднявшись по широкой лестнице на нужный этаж, Ло Сяокэ остановилась и с нежной улыбкой оглядела спутников:
Поднявшись по широкой лестнице на нужный этаж, Ло Сяокэ остановилась и с нежной улыбкой оглядела спутников:
— Ну вот, оба бодрячком держитесь... Как славно~ Я тогда побегу к себе!
— Ну вот, оба бодрячком держитесь... Как славно~ Я тогда побегу к себе!
— Угу, — кивнул Линь Чжоу. — Будет время на перемене — поднимайся к нам.
— Угу, — кивнул Линь Чжоу. — Будет время на перемене — поднимайся к нам.
— Обязательно забегу-у~ — протянула Сяокэ и, очаровательно помахав на прощание пухлой ладошкой, скрылась в дверях своего класса.
— Обязательно забегу-у~ — протянула Сяокэ и, очаровательно помахав на прощание пухлой ладошкой, скрылась в дверях своего класса.
Бай Ваньвань шумно перевела дух.
Бай Ваньвань шумно перевела дух.
Она с самого детства не умела держать удар против Ло Сяокэ. Та была слишком безмятежной, витающей в облаках и совершенно глухой к чужим резким выпадам. Стены и дистанция против неё попросту не работали.
Она с самого детства не умела держать удар против Ло Сяокэ. Та была слишком безмятежной, витающей в облаках и совершенно глухой к чужим резким выпадам. Стены и дистанция против неё попросту не работали.
— Кэкэ всё такая же, ни капли не изменилась, — заметил Линь Чжоу.
— Кэкэ всё такая же, ни капли не изменилась, — заметил Линь Чжоу.
Такая же добрая и мягкая. Неудивительно, что в академии в ней души не чаяли как парни, так и девушки: со своим золотым характером она никогда ни с кем не ссорилась и всегда встречала каждого лучезарной улыбкой.
Такая же добрая и мягкая. Неудивительно, что в академии в ней души не чаяли как парни, так и девушки: со своим золотым характером она никогда ни с кем не ссорилась и всегда встречала каждого лучезарной улыбкой.
Единственной её странностью были разве что мыслительные кульбиты — порой логика Сяокэ делала такие замысловатые петли, что окружающие лишь озадаченно чесали затылки.
Единственной её странностью были разве что мыслительные кульбиты — порой логика Сяокэ делала такие замысловатые петли, что окружающие лишь озадаченно чесали затылки.
Впрочем, если уж заводить речь о странностях чужого мышления... Линь Чжоу искоса глянул на шагавшую рядом белокурую красавицу. Загадки разума некоторых других особ таили в себе куда большую угрозу.
Впрочем, если уж заводить речь о странностях чужого мышления... Линь Чжоу искоса глянул на шагавшую рядом белокурую красавицу. Загадки разума некоторых других особ таили в себе куда большую угрозу.
— Да, ни капли, — бросила Ваньвань и двинулась выше по лестничному пролёту.
— Да, ни капли, — бросила Ваньвань и двинулась выше по лестничному пролёту.
Линь Чжоу прибавил шагу, поравнявшись с ней плечом к плечу:
Линь Чжоу прибавил шагу, поравнявшись с ней плечом к плечу:
— Ваньвань, пообедаем сегодня вместе в столовой?
— Ваньвань, пообедаем сегодня вместе в столовой?
— Пообедаем?.. — девушка резко затормозила на ступеньке, не веря собственным ушам.
— Пообедаем?.. — девушка резко затормозила на ступеньке, не веря собственным ушам.
Она никак не ожидала от него такой открытой инициативы.
Она никак не ожидала от него такой открытой инициативы.
— Ну да, вдвоём! — с готовностью подтвердил Линь Чжоу.
— Ну да, вдвоём! — с готовностью подтвердил Линь Чжоу.
Перед его мысленным взором тут же всплыло знакомое полупрозрачное окно интерфейса:
Перед его мысленным взором тут же всплыло знакомое полупрозрачное окно интерфейса:
Задание новичка: Попробуйте вместе пообедать в академии.
Задание новичка: Попробуйте вместе пообедать в академии.
Награда: Рентгеновские очки x1
Награда: Рентгеновские очки x1
Парень втайне сгорал от нетерпения: уж очень хотелось собственными глазами увидеть, каков этот загадочный артефакт в действии.
Парень втайне сгорал от нетерпения: уж очень хотелось собственными глазами увидеть, каков этот загадочный артефакт в действии.
— Хорошо, — после короткой паузы тихо выдохнула Бай Ваньвань, и в её бездонных глазах вспыхнул робкий огонёк счастья.
— Хорошо, — после короткой паузы тихо выдохнула Бай Ваньвань, и в её бездонных глазах вспыхнул робкий огонёк счастья.

Комментарии

Загрузка...