Гу Биншэн и Нин Цзинцю были всерьез разгневаны поведением сына. Желая проучить его, они не стали вмешиваться и не просили за него.
Небо постепенно темнело, тяжелые свинцовые тучи сгущались, предвещая ливень, который должен был сбить изнуряющий зной. Вскоре небо разверзлось, и на землю обрушился мощный, стремительный поток воды.
Гу Шиянь мгновенно промок до нитки, но продолжал стоять на коленях с прямой спиной. Даже продрогнув до костей и превратившись в мокрого птенца, он не желал склонить голову.
Помимо шума дождя, в доме и вокруг него царила пугающая тишина. Никто не проронил ни слова. Семья словно соревновалась, кто проявит больше терпения, выдержки и жестокости. Стоило хоть кому-то дрогнуть, как пришлось бы идти на уступки.
Первой не выдержала Нин Цзинцю. Будучи женщиной эмоциональной, она искренне жалела единственного сына, которого выносила под сердцем девять месяцев:
— Он стоит на коленях уже больше двух часов, а ливень всё не стихает. Если он подорвет здоровье, что тогда? К тому же тот мальчишка из семьи Чжэн его побил, вдруг травмы серьезные?
Она перевела дух и добавила:
— И всё из-за этой девчонки, Чжэн Синь! Какое зелье она ему подлила, что он так потерял голову!
Гу Хунвэнь молчал. Чжэн Цзюнь, конечно, переборщил, но Гу Шиянь заслужил этот урок. Как бы им ни было жаль сына, они не могли предъявлять претензии семье Чжэн. У всего есть причина и следствие, и Гу Шиянь сам навлек на себя беду.
В этот момент раздался звонок от дяди Вана, охранявшего ворота:
— Господин, мисс Чжэн Синь ждет за воротами, хочет видеть молодого господина Яня. Открывать?
Нин Цзинцю тут же злобно выпалила:
— Не пускать! Пусть катится туда, откуда пришла!
Дядя Ван посмотрел на Гу Хунвэня. Было очевидно, что в столь щекотливой ситуации последнее слово за главой семьи. Гу Хунвэнь едва заметно кивнул. Это означало согласие.
— Слушаюсь, — отозвался дядя Ван.
Нин Цзинцю, искавшая повод выплеснуть гнев, тут же нашла себе мишень:
— Чжэн Синь довела Яня до такого состояния, а у нее еще хватает наглости приходить сюда! Он и так одержим ею, а если они встретятся, не станет ли он окончательно идти против нас ради этой девицы? Ума не приложу, где она, будучи такой юной, набралась навыков соблазнения...
Гу Биншэн, видя, что Нин Цзинцю несет полную чушь, а старик уже начал терять терпение, прервал ее:
— Довольно! Ты же старшая в семье, а ведешь себя как базарная баба. Стыдно ссориться с девчонкой, люди засмеют!
Нин Цзинцю возмутилась:
— Что я такого сказала? Разве я не правду говорю? Тебе глаза колет?
Гу Биншэн с раздражением отмахнулся:
— Янь сейчас молод, случается, что теряет голову из-за женщин. Погуляет и остепенится. Ты же мать, а говоришь такие гадости, только позоришь сына!
А ты сам всю жизнь гуляешь, и что-то не видно, чтобы остепенился! — подумала она. — Все актрисы под лейблом Корпорации Гу уже перебывали в твоей постели, и тебе всё мало! Постоянные скандалы в прессе давно сделали меня посмешищем в кругах высшего общества!
Нин Цзинцю вспыхнула:
— Ты сам только что из постели любовницы вылез, имеешь право меня учить? А, теперь я понимаю, откуда корни растут! Янь перенял это от тебя. Отец и сын — одного поля ягоды. Ты, как отец, позоришься, но не признаешь этого, а теперь боишься, что кто-то узнает? Янь такой развязный только потому, что пошел в тебя...
Заметив, что лицо старика становится всё темнее, Нин Цзинцю притихла, и ее голос сошел на нет.
Гу Хунвэнь не желал вникать в их перепалки. Он давно махнул рукой на эту парочку никчемных людей. Видеть их не хотел. Стоит им встретиться, как дом превращается в арену для собачьих боев, становясь посмешищем для окружающих. Если бы они не были такими безответственными родителями, разве пришлось бы Яню столько скитаться и страдать? Бедный мальчик, как же ему не повезло с родителями, которые думают лишь о собственных удовольствиях и выгоде.
В конечном счете, виноват он сам: в молодости был слишком занят делами, не смог воспитать сына и выбрать правильную невестку. Теперь уже поздно что-либо менять.
Он повернул голову к старому дворецкому:
— Человека привезли?
— В это время уже должны были прибыть, — ответил тот.
Гу Хунвэнь кивнул и закрыл глаза, погрузившись в раздумья.
— Когда она придет, не смейте вмешиваться.
Гу Биншэн и Нин Цзинцю не поняли, к чему это, но перечить не посмели.
***
За воротами старого особняка семьи Гу Чжэн Синь продолжала стоять под дождем с зонтом, отказываясь уходить. Она знала, что семья Гу разгневана на нее — если бы не она, разве позволил бы Янь-гэ так опозорить их? Раз он пошел на такое ради нее, она не имеет права отступать. Даже если придется стоять здесь сутки напролет, она не уйдет. Она должна увидеть его! Она будет умолять их принять её!
Шум дождя, барабанящего по земле, заглушил гул приближающегося автомобиля. Лишь когда ворота начали медленно открываться, Чжэн Синь обернулась.
Это была Чжэн Сюань.
Она сидела на заднем сиденье с бесстрастным лицом. Водитель даже не притормозил, ввозя ее прямо на территорию особняка. Путь был свободен.
Чжэн Синь усмехнулась про себя: вот она, пропасть между настоящей наследницей и подделкой? До десяти лет она входила в дом Гу как к себе домой, ее здесь любили и принимали как родную. После того как правда вскрылась, она стала редким гостем. Вроде бы все осталось как прежде, но она прекрасно чувствовала — всё изменилось. Отсутствие новогодних подарков, холодная вежливость и упорное желание семьи Гу видеть Чжэн Сюань невестой Гу Шияня говорили о том, что здесь ей больше не рады.
***
Чжэн Сюань приехала сюда вынужденно.
После того как она покинула отель Империал, она долго бродила по самому оживленному району Диду, словно неприкаянная душа. Она много думала. Оплакивала свою первую любовь, которая была задушена в колыбели, поминала юношу, чья нежность оказалась лишь иллюзией, и жалела себя — дочь, которую никто не любил. Она смеялась над тем, что за столько лет у нее не нашлось даже друга, которому можно было бы довериться.
И все же она не хотела возвращаться в холодный, отчужденный дом семьи Чжэн. Там не было тепла, лишь равнодушие. Но у капризов есть срок годности. В семье Чжэн был комендантский час. Если бы она не вернулась до темноты, родители начали бы допрос, а она не хотела лишних проблем. К тому же, сегодняшний день был слишком тяжелым, она с самого утра приехала из Цзиньчэна и просто хотела выспаться.
Но как только такси остановилось у виллы, ее принудительно «пригласил» водитель семьи Гу. Если бы территория не была закрыта для такси, она бы не дала им такого шанса.
В глубине души она не хотела ехать, но пришлось изображать покорность. Результат был предрешен, так зачем тратить силы на сопротивление? Осторожность и умение выживать она усвоила с детства. К тому же, виновата семья Гу, и они будут пытаться задобрить ее, надеясь, что она стерпит унижение и помирится с Гу Шиянем.
Какая жадность! Не боятся, что лопнут от собственной наглости?

Комментарии

Загрузка...