Ван Хэн волочил за собой горько рыдающего Ци Лююня, шаг за шагом поднимаясь по неровным ступеням.
Ступени больше всего походили на застывший старый асфальт, везде виднелись проеденные коррозией дыры.
В некоторых углублениях плескалась мутная жидкость неизвестного происхождения грязновато-желтого оттенка, а в других пробивалось что-то вроде синеватой плесени.
Хотя Ван Хэн поглотил часть воспоминаний нескольких монстров, он все равно не мог понять, что это за вещи.
С жидкостью дела обстояли еще сносно: она выглядела слегка жутковато, но не несла в себе ощущения опасности.
А вот эта синяя, похожая на плесень дрянь заставляла сердце замирать и трепетать от одного лишь взгляда на нее.
Если бы не желание взглянуть на руины Небесного сада, у Ван Хэна даже промелькнула мысль заставить Ци Лююня полезть в эту выбоину и выковырнуть оттуда комок синей плесени, чтобы посмотреть, что будет.
Ван Хэн чувствовал, что в нем, кажется, просыпается все больше научного духа.
Ступени уходили все выше и выше; хотя они парили прямо в пустоте, при шаге они не качнулись ни на йоту, и вся конструкция была устойчивой сверх всяких ожиданий.
Ван Хэну казалось, что до высоты было всего около семи тысяч метров, но даже при его высокой скорости он карабкался наверх без остановок почти целый час!
Из неполных пяти часов почти половина времени ушла впустую лишь на дорогу.
В душе Ван Хэн все же считал это некоторой тратой времени.
К счастью, по ходу дела, по мере огромного истощения физических сил, воспоминания поглощенного им научного сотрудника Лю Юаня стали еще чуточку отчетливее.
Более глубокими стали и ранее впитанные боевые воспоминания женщины-воина Яно, что позволило Ван Хэну еще сильнее прочувствовать воспоминания воина Сюй Чэна.
С каждым пройденным шагом эти воспоминания постепенно гармонировали и сливались с движениями его физического тела, непрерывно улучшая его собственную технику передвижения, шаги, боевые инстинкты и мышечную память.
В то же время уровень его шишковидной железы со вторым белым кольцом постепенно стабилизировался, все больше и больше срастаясь с плотью.
Тело и душа, напротив, словно испытали облегчение, жизненная энергия, ци и меридианы будто бы прочистились, и Ван Хэн постепенно почувствовал себя намного бодрее и свежее.
В то время как Ван Хэн чувствовал себя прекрасно, шедшему рядом Ци Лююню пришлось куда хуже.
Мало того, что его лицо постепенно бледнело, кожа приобрела явный коррозийный, увядший темно-серый оттенок.
Словно его поразила радиация или источили разрушительные силы неба и земли.
От всего тела Ци Лююня исходил слабый дух смерти, к которому примешивался кислый и зловонный смрад, оставшийся на нем после нескольких приступов потери контроля...
Ван Хэн даже испытывал к нему сильное отвращение.
Если бы не стремление проверить некоторые догадки и желание пустить отбросы в дело, Ван Хэн прикончил бы его уже давно.
Еще через двадцать с лишним минут.
Небесная лестница перед глазами постепенно перестала уходить ввысь и начала выравниваться.
Пространство впереди постепенно расширялось, напоминая веер.
Впереди, вдали, клубились облака и туман, окрашенные в серовато-красные тона.
Когда Ван Хэн притащил туда Ци Лююня, тот уже не молил о пощаде и не произносил ни слова.
Видимо, от криков или из-за того, что ему пришлось дышать воздухом этого мира, горло Ци Лююня заметно опухло, на шее вздулся бугор, а на коже уже появились следы язв, из которых сочилась мутная серо-зеленая слизь.
Ван Хэн не обращал на него внимания, продолжая крепко держать за руку и тащить за собой.
Вскоре Ван Хэн напрямик прошел сквозь этот слой серовато-красного тумана.
Стоило преодолеть его, как поле зрения Ван Хэна резко прояснилось, и царившая прежде мрачная, скверная обстановка заметно улучшилась.
Давящая, зловещая атмосфера в воздухе тоже сильно рассеялась.
Ван Хэн сосредоточил взгляд и устремил его вперед.
Перед ним лежав огромный, таинственный и разрушенный город.
Место, где находился Ван Хэн, было центральным районом города, представлявшим собой гигантский сад, казалось, связывающий воедино небеса и землю.
Ван Хэн волочил Ци Лююня дальше, в то же время все сильнее натягивая струны бдительности в душе.
Это было неизведанное место руин, таившее в себе всевозможные опасности.
В обрывках неполных воспоминаний Яно, превратившейся в монстра, чудовищ здесь водилось великое множество.
Ван Хэн осторожно пробирался сквозь одну за другой гряды развалин, аккуратно обходя стороной монстров, чья невероятная сила угадывалась с первого взгляда.
Вскоре перед ним возникли новые руины.
Они были возведены в самом центре гигантского сада.
И в этих развалинах Ван Хэн ощутил мощное присутствие ядерной радиации, а также следы некогда бурных и жестоких сражений.
От высоких технологий, сохранившихся в памяти научного сотрудника Лю Юаня, здесь оставались лишь жалкие, разбитые и сгнившие обрывки.
А те обнаженные реакторные отходы смутно позволяли разглядеть свои некогда прежние формы — они тихо покоились по углам руин, источая слабое, жутковатое зеленое свечение.
Излучение этого зеленого света делало среду в данном районе крайне враждебной, но все ограничивалось лишь этими конкретными руинами — казалось, вредоносное воздействие было заключено в строгие рамки этого небольшого участка.
Ван Хэн ступил вперед, и его брови тут же сошлись на переносице.
Воздух был насыщен едким, вызывающим головокружение, тошноту и удушливую тоску ужасным запахом, и в то же время из глубин души поднималось жуткое ощущение неминуемой смерти.
У Ван Хэна яростно подернулись веки, а глаза заходились в дикой пляске.
Не меняя выражения лица, Ван Хэн бросил взгляд на зажатого в руке Ци Лююня.
У Ци Лююня изо рта немедленно пошла белая пена, а с макушки клочьями полезли волосы.
Ван Хэн тут же отступил назад, покинув эту зону.
Дикое дерганье век и странное состояние Ци Лююня мгновенно пошли на убыль.
Однако Ци Лююнь уже потерял сознание, все его тело начало отекать, и некогда вполне привлекательное лицо теперь распухло до состояния лепешки, раздувшись так, будто его продержали в воде несколько дней.
Ван Хэн перевел взгляд на те руины — земля там поросла какими-то неизвестными растениями, похожими на суккуленты, но те полностью иссохли и торчали сухими комками, словно огромные мутировавшие ежи.
Затем Ван Хэн посмотрел вглубь руин — там то и дело появлялись мутировавшие монстры.
Их тела были искривлены и деформированы, кожа покрыта шрамами и язвами, а глаза излучали зловещий зеленый свет.
Различные причудливые, странные и леденящие душу вопли эхом разносились по пустынным руинам, словно сам ад разверзся перед глазами.
Ван Хэн молча удалился от тех руин и направился в другую сторону.
Миновав еще одну полосу развалин, Ван Хэн остановился у какого-то крупного реактора или научно-исследовательской станции.
Там возвышалась гигантская полуразрушенная статуя.
У подножия статуи виднелись выветрившиеся и покрытые пятнами иероглифы — судя по всему, это было жизнеописание Ван Ни.
Ван Хэн не смог разобрать весь текст целиком, заметив лишь одну-единственную фразу, сохранившуюся идеально, — причем на китайском языке, квадратными иероглифами.
Она гласила: Музыка ветра на восемнадцатом этаже прекрасна, это мое перерождение.
Сразу за этой строкой Ван Хэн увидел письмена иного, изменившегося вида, но не смог распознать ни единого знака.
В воспоминаниях Лю Юаня, Сюй Чэна и Яно подобных символов тоже не нашлось.
Ван Хэн поднял голову и долго, не в силах отвести глаз, смотрел на статую, от которой осталась лишь половина лица, на это прекрасное полулицо.
— О-о-о! —
Внезапно раздавшийся вдали низкий рев вывел Ван Хэна из задумчивости.
Только тогда он заметил, что неподалеку к нему шаг за шагом приближается чудовище, чьи передние конечности напоминали клешни краба или омара.
За спиной монстра шевелились две пары костяных крыльев, похожих на стрекозиные, а вот ноги были самыми что ни на есть женскими — стройными, прямыми и сильными.
К тому же его грудь поражала воображение своей грандиозностью и круглой формой.
Голова твари размером с баскетбольный мяч была совершенно круглой, с большими глазами, а на месте носа зияла черная треугольная дыра.
Рот походил на тигриный, по обеим его сторонам торчало по пять толстых длинных усов кроваво-красного цвета.
Все это не выглядело ни странным, ни пугающим.
Ужасало другое: прямо посреди лба у него красовался огромный вертикальный нарост, похожий на третий глаз, который, казалось, мог распахиваться в стороны.
У Ван Хэна похолодело на душе, он молча вытянул из-за пояса кинжал и одновременно взмахом руки швырнул вперед Ци Лююня.
— Хрусь! —
Стоило Ци Лююню полететь вперед, как гигантская клешня монстра молниеносно мелькнула.
Словно тень, в воздухе брызнул кровавый дождь.
Ци Лююнь издал хриплый, негромкий вопль, который тут же оборвался.
Клешня с хрустом рассекла Ци Лююня надвое, разрубив прямо пополам.
Кишки вывалились на землю, а монстр принялся жадно пожирать добычу, в то время как все его тело сотрясалось в яростной дрожи.

Комментарии

Загрузка...