Чжуан Янь даже не догадывался, что о нём судачат. Разорвав помолвку, он занялся поисками жилья и работы.
Чжуан Чунмина и Тан Цзин он кинул в черный список, а те, не сумев до него дозвониться, попросту заблокировали его карту.
Они думали, что стоит оставить его без денег, как он тут же прибежит с извинениями и снова станет послушным.
Только вот ему было двадцать четыре, а не четырнадцать. Он еще в старшей школе научился зарабатывать, а за время учебы в университете не взял у них ни копейки.
Денег на счету WeChat ему вполне хватало на жизнь.
Чжуан Янь снял небольшую двухкомнатную квартиру — компактную, но с уютным ремонтом. Дом находился в престижном районе, так что аренда обходилась в 5200 юаней в месяц — недешево.
Квартира ему понравилась, и он сразу подписал договор и перевел деньги. Вещей у него было немного, так что обустроился он быстро.
Закончив с уборкой, Чжуан Янь улегся на диван и включил телевизор, выбрав самое популярное сейчас эстрадное шоу. Как назло, среди гостей оказался Гу Цянь.
Говорят, что экран полнит и портит лицо, поэтому звезды, которые в кадре выглядят неплохо, в жизни обычно еще красивее.
Посмотрев телевизор немного, Чжуан Янь почувствовал голод. Он не стал заказывать доставку, а спустился в супермаркет на первом этаже, купил продуктов и сварил себе простую лапшу.
К девяти вечера Чжуан Чунмин, так и не дождавшись вестей от сына, начал нервничать.
Он отправил Чжуан Яню сообщение с чужого номера, коротко и ясно заявив: если тот отменяет помолвку, значит, отказывается от родителей. А раз отказывается — пусть возвращает деньги, потраченные на его воспитание.
Чжуан Янь открыл прикрепленный файл, пробежался по пунктам и чуть не рассмеялся. В общем и целом, с него требовали триста миллионов.
Триста миллионов. Можно подумать, он всю жизнь на них батрачил.
Сколько Чжуан Янь себя помнил, родители его не любили.
Говорят, нет на свете родителей, которые бы не любили своих детей, а если не любят — на то должна быть причина.
Когда-то у Чжуан Яня была младшая сестра. И все вокруг твердили, что это он сбросил двухлетнюю девочку с балкона второго этажа, и она разбилась насмерть.
Считается, что люди не помнят себя до пяти лет. Но Чжуан Янь почему-то намертво запомнил ту лужу крови на земле.
С того дня его мать сошла с ума. При любом его появлении она начинала бить его и проклинать, называла чудовищем, кричала, что в нем заложен «ген жестокости», что он прирожденный маньяк.
〔Примечание редактора: здесь опущено подробное описание детской психологической травмы Чжуан Яня.〕
Когда ему исполнилось шесть, пожилая бабушка забрала покрытого синяками мальчика в деревню.
Там он прожил десять лет. И за все эти десять лет родители ни разу им не поинтересовались.
Чжуан Чунмин говорил, что Тан Цзин лечится, пьет таблетки, что при виде сына у нее случаются приступы, и велел их не беспокоить.
Так оно и было. Каждая встреча с Тан Цзин заканчивалась тем, что она впадала в истерику и кричала, что он убийца и не имеет права жить.
Он ходил к психотерапевтам, проходил полные медицинские обследования. Врачи говорили, что никакого «гена жестокости» у него нет. Что он совершенно нормальный человек, а не прирожденный монстр, каким его выставляла мать.
В прошлой жизни Чжуан Янь жил с оглядкой, съедаемый раскаянием и чувством вины. Он изо всех сил старался быть хорошим сыном, чтобы заслужить их прощение.
Он не смел возражать против того, что планировала для него семья. Стоило ему показать хоть каплю сопротивления, как они тут же прикрывались смертью сестры, занимали моральную высоту и начинали его проклинать, связывая по рукам и ногам.
Если бы Чжуан Янь не переродился, он бы, наверное, так и тянул эту лямку до конца своих дней, и узнал бы правду только после смерти Чжуан Чунмина.
***
Как пятилетний ребенок мог поднять трехлетнюю девочку и перекинуть ее через перила балкона высотой метр двадцать?
Тан Цзин и правда была больна. А вот Чжуан Чунмин — нет. Чтобы успокоить жену, или просто по привычке используя подавление, он предпочел сохранить эту тайну. И позволил, чтобы пятилетний ребенок следующие полвека нес на себе вину за отнятую жизнь.
Выросший в таких условиях, Чжуан Янь оправдал их ожидания — стал послушной куклой, обслуживающей их интересы, и полностью уничтожил себя.
Мог ли он не держать на них зла? Родили, но не воспитывали.
Его вырастила бабушка. По какому праву они требуют с него триста миллионов алиментов? И по какому праву пытаются его доить?
Он не собирался прыгать в ту же яму дважды. Раз уж они решили, что без семьи Чжуан он не выживет, значит, нужно просто оборвать все связи.
Доев лапшу, Чжуан Янь связался с юристом, обрисовал ситуацию, а затем составил таблицу всех своих расходов за эти годы и отправил ему.
Юрист объективно пояснил, что юридически разорвать отношения с родителями невозможно. Но он мог помочь ему дистанцироваться от семьи Чжуан, оставив за ним лишь обязанность выплачивать алименты после достижения ими шестидесятилетия.
Отделиться от семьи Чжуан было непросто. Чжуан Яню чуть за двадцать, у него нет ни денег, ни статуса в Жунчэне. Деньги-то он заработать может, но вот без связей семья Чжуан легко вставит ему палки в колеса и перекроет кислород.
И Чжуан Янь решил использовать «правду», чтобы окончательно с ними порвать.
Чжуан Чунмин был эгоистом до мозга костей. Он слишком дорожил репутацией. Версия о том, что пятилетний ребенок случайно выронил сестру, звучала для него куда лучше, чем правда о том, что его обезумевшая жена убила собственную дочь.
Свалив вину на пятилетку, он знал: даже если люди начнут это обсуждать, все решат, что ребенок был мал и ничего не понимал. К тому же дети не несут уголовной ответственности и в тюрьму не садятся.
Но если Чжуан Янь решит предать эту историю огласке, еще неизвестно, кто кого будет шантажировать.
За делами он просидел до глубокой ночи. Размяв затекшую спину, Чжуан Янь взял телефон и увидел несколько пропущенных от Ся Вань.
Он ставил звук на беззвучный режим и не слышал звонков. Впрочем, даже если бы слышал — не взял бы. Не хватало еще портить себе настроение перед сном.
Входящие сообщения тоже пестрели мусором — сплошные сплетники, пытающиеся выведать подробности.
Чжуан Янь нажал «прочитать все», отбросил телефон в сторону, взял одежду и пошел в душ.
В то же время.
Ся Вань, как и обещала, провела с Гу Цянем весь его день рождения и только потом уехала.
Вроде бы за день не произошло ничего особенного, но она чувствовала себя смертельно уставшей. Хотелось вздремнуть, хоть немного отдохнуть, но сон не шел.
Потирая ноющие виски, Ся Вань взглянула на ночной пейзаж за окном машины, достала телефон и снова набрала номер Чжуан Яня.
В ответ — всё те же долгие гудки и холодный голос автоответчика, действующий на нервы.
Да что с ним такое?
Днем еще можно было списать всё на занятость, но сейчас уже глубокая ночь! Какими бы важными ни были дела, они должны были закончиться.
Даже если Чжуан Янь уже спал, даже если видел десятый сон — он обязан был взять трубку!
Все ее контакты были у него в приоритете, с особыми уведомлениями и персональным рингтоном.
Когда бы она ни позвонила, он отвечал моментально, по первому зову. Неважно, полночь или три часа ночи — если она просила приехать за ней в другой город, он поднимался и ехал без единого слова.
Сегодня она звонила уже четыре раза. Не мог же он не заметить.

Комментарии

Загрузка...