Видя, что Цзян Ваньнин остается безучастной, старушка внезапно рухнула на колени.
Видя, что Цзян Ваньнин остается безучастной, старушка внезапно рухнула на колени.
— Хочешь, я перед тобой на колени встану? Только отпусти нашу девочку. Если с ней что случится, как нам дальше жить?
— Хочешь, я перед тобой на колени встану? Только отпусти нашу девочку. Если с ней что случится, как нам дальше жить?
Вопли и мольбы эхом разлетались по подъезду. В дверях начали показываться любопытные соседи, многие принялись перешептываться, указывая на Ваньнин пальцами.
Вопли и мольбы эхом разлетались по подъезду. В дверях начали показываться любопытные соседи, многие принялись перешептываться, указывая на Ваньнин пальцами.
— Ребенок ведь еще маленький, не стоит так уж строго...
— Ребенок ведь еще маленький, не стоит так уж строго...
— Вот именно, никто же не пострадал, зачем человеку будущее ломать...
— Вот именно, никто же не пострадал, зачем человеку будущее ломать...
— Хех, легко рассуждать, когда это не вас касается, — Ваньнин ледяным взором обвела толпу. — Вот когда в вас разок плеснут кислотой, тогда и приходите меня поучать.
— Хех, легко рассуждать, когда это не вас касается, — Ваньнин ледяным взором обвела толпу. — Вот когда в вас разок плеснут кислотой, тогда и приходите меня поучать.
Поняв, что мольбы не действуют, женщина тут же сменила тактику и принялась орать, тыча в сторону Ваньнин пальцем:
Поняв, что мольбы не действуют, женщина тут же сменила тактику и принялась орать, тыча в сторону Ваньнин пальцем:
— Ах ты, потаскуха! Как деньги тянуть, так вы детей окучиваете, а как беда – так сразу в кусты! Ведешь непотребный образ жизни, мужиков соблазняешь, детей портишь! Если не согласишься на мировую, мы тебя ославим на весь свет, из шоу-бизнеса вылетишь со свистом!
— Ах ты, потаскуха! Как деньги тянуть, так вы детей окучиваете, а как беда – так сразу в кусты! Ведешь непотребный образ жизни, мужиков соблазняешь, детей портишь! Если не согласишься на мировую, мы тебя ославим на весь свет, из шоу-бизнеса вылетишь со свистом!
Ваньнин лишь безразлично пожала плечами:
Ваньнин лишь безразлично пожала плечами:
— Да пожалуйста, позорьте! Не больно-то и хотелось в этом вашем гадюшнике оставаться.
— Да пожалуйста, позорьте! Не больно-то и хотелось в этом вашем гадюшнике оставаться.
В её глазах даже промелькнул азарт. Пусть позорят, пусть вносят в черные списки. Тогда она сможет найти себе клочок земли, спокойно выращивать овощи и зерно, чтобы исполнить свою заветную мечту – жить и не знать нужды в еде.
В её глазах даже промелькнул азарт. Пусть позорят, пусть вносят в черные списки. Тогда она сможет найти себе клочок земли, спокойно выращивать овощи и зерно, чтобы исполнить свою заветную мечту – жить и не знать нужды в еде.
Ваньнин всё уже для себя решила. За годы борьбы в условиях апокалипсиса единственным её желанием было досыта есть и жить в покое, там, где нет зомби. И раз уж судьба забросила её в этот мирный край, разве это не идеальный шанс?
Ваньнин всё уже для себя решила. За годы борьбы в условиях апокалипсиса единственным её желанием было досыта есть и жить в покое, там, где нет зомби. И раз уж судьба забросила её в этот мирный край, разве это не идеальный шанс?
Зачем ей быть актрисой? Она будет фермером. Будет отдыхать и наслаждаться сытой, безбедной жизнью!
Зачем ей быть актрисой? Она будет фермером. Будет отдыхать и наслаждаться сытой, безбедной жизнью!
— Цзян Ваньнин, а ну закрой рот!
— Цзян Ваньнин, а ну закрой рот!
Раздался яростный крик, и в квартиру стремительно вошла женщина с пышной завивкой. Одного взгляда Ваньнин хватило, чтобы выудить из памяти нужные сведения. Это была Хуан Хайли, её агентша.
Раздался яростный крик, и в квартиру стремительно вошла женщина с пышной завивкой. Одного взгляда Ваньнин хватило, чтобы выудить из памяти нужные сведения. Это была Хуан Хайли, её агентша.
Та быстро подошла к незваным гостям и, сама любезность, принялась их успокаивать:
Та быстро подошла к незваным гостям и, сама любезность, принялась их успокаивать:
— Дорогие мои, господа, почтенные старшие, не гневайтесь, прошу вас. Давайте всё обсудим мирно.
— Дорогие мои, господа, почтенные старшие, не гневайтесь, прошу вас. Давайте всё обсудим мирно.
Мужчина продолжал бушевать:
Мужчина продолжал бушевать:
— А чего тут обсуждать? Либо вы идете с нами в полицейский участок и подписываете мировую, либо мы от вас не отстанем!
— А чего тут обсуждать? Либо вы идете с нами в полицейский участок и подписываете мировую, либо мы от вас не отстанем!
— Подпишем, конечно подпишем, не волнуйтесь, — заискивающе улыбалась Хуан Хайли. Затем она резко обернулась к Ваньнин и приказным тоном рявкнула:
— Подпишем, конечно подпишем, не волнуйтесь, — заискивающе улыбалась Хуан Хайли. Затем она резко обернулась к Ваньнин и приказным тоном рявкнула:
— Цзян Ваньнин, живо подписывай бумаги, чтобы люди могли забрать ребенка из участка!
— Цзян Ваньнин, живо подписывай бумаги, чтобы люди могли забрать ребенка из участка!
Она швырнула ей под нос несколько листков. Заголовок гласил: «Мировое соглашение».
Она швырнула ей под нос несколько листков. Заголовок гласил: «Мировое соглашение».
Ваньнин посмотрела на агентшу и усмехнулась:
Ваньнин посмотрела на агентшу и усмехнулась:
— С какой стати? С чего мне мириться с той, кто хотел изуродовать меня и отправить на тот свет?
— С какой стати? С чего мне мириться с той, кто хотел изуродовать меня и отправить на тот свет?
— Ваньнин, у тебя вообще мозги есть?! — Хуан Хайли в ярости процедила сквозь зубы, понизив голос:
— Ваньнин, у тебя вообще мозги есть?! — Хуан Хайли в ярости процедила сквозь зубы, понизив голос:
— Мне уже звонил агент Шэнь Няньаня. Если не хочешь, чтобы тебя заблокировали везде, где только можно, иди на мировую. Если Шэнь Няньань возьмется за дело, агентство тебя не защитит, контракт с тобой никто не продлит. Думай головой!
— Мне уже звонил агент Шэнь Няньаня. Если не хочешь, чтобы тебя заблокировали везде, где только можно, иди на мировую. Если Шэнь Няньань возьмется за дело, агентство тебя не защитит, контракт с тобой никто не продлит. Думай головой!
Шэнь Няньань? В голове всплыло изящное, почти андрогинное лицо. Она вспомнила: это был тот самый топ-айдол, на которого она имела неосторожность налететь. У него десятки миллионов фанатов – такая глыба действительно могла раздавить мелкую актриску.
Шэнь Няньань? В голове всплыло изящное, почти андрогинное лицо. Она вспомнила: это был тот самый топ-айдол, на которого она имела неосторожность налететь. У него десятки миллионов фанатов – такая глыба действительно могла раздавить мелкую актриску.
Но что с того? Ей же только лучше!
Но что с того? Ей же только лучше!
Ваньнин, даже не глядя, разорвала документ:
Ваньнин, даже не глядя, разорвала документ:
— Мечтать не вредно.
— Мечтать не вредно.
Затем она твердо добавила:
Затем она твердо добавила:
— По поводу Ван Юйсюань и нападения на меня повторю в последний раз: всё будет по закону. Никаких мировых я не подпишу.
— По поводу Ван Юйсюань и нападения на меня повторю в последний раз: всё будет по закону. Никаких мировых я не подпишу.
Хуан Хайли затряслась от ярости. Ткнув пальцем прямо в лицо Ваньнин, она зло бросила:
Хуан Хайли затряслась от ярости. Ткнув пальцем прямо в лицо Ваньнин, она зло бросила:
— Ну ты и наглая, Цзян Ваньнин! Смотри, не приползай потом ко мне с просьбами!
— Ну ты и наглая, Цзян Ваньнин! Смотри, не приползай потом ко мне с просьбами!
Развернувшись, она на каблуках вылетела из квартиры, громко хлопнув дверью.
Развернувшись, она на каблуках вылетела из квартиры, громко хлопнув дверью.
Ваньнин перевела взгляд на четверых родственников, которые смотрели на неё так, будто хотели сожрать живьем:
Ваньнин перевела взгляд на четверых родственников, которые смотрели на неё так, будто хотели сожрать живьем:
— Пока у меня осталось хоть немного терпения – проваливайте из моего дома. Иначе пеняйте на себя!
— Пока у меня осталось хоть немного терпения – проваливайте из моего дома. Иначе пеняйте на себя!
— Пока не подпишешь, никуда мы не уйдем! — Женщина плюхнулась прямо на пол.
— Пока не подпишешь, никуда мы не уйдем! — Женщина плюхнулась прямо на пол.
Типичный прием профессиональных жалобщиков. Ваньнин даже не разозлилась. Она не спеша достала телефон:
Типичный прием профессиональных жалобщиков. Ваньнин даже не разозлилась. Она не спеша достала телефон:
— Алло, полиция? Тут у меня незаконное проникновение в жилище...
— Алло, полиция? Тут у меня незаконное проникновение в жилище...
Поняв, что соглашения не будет, мужчина внезапно схватил вазу из прихожей и замахнулся. Ваньнин ловко уклонилась, развернулась и точным ударом ноги впечатала его в стену. Боевые навыки времен охоты на зомби никуда не делись, подвела только физическая сила – будь она в прежней форме, ребра бы у него точно хрустнули.
Поняв, что соглашения не будет, мужчина внезапно схватил вазу из прихожей и замахнулся. Ваньнин ловко уклонилась, развернулась и точным ударом ноги впечатала его в стену. Боевые навыки времен охоты на зомби никуда не делись, подвела только физическая сила – будь она в прежней форме, ребра бы у него точно хрустнули.
— Товарищ полицейский, спасайте, — спокойно произнесла она в трубку. — Тут на меня снова пытаются напасть, мне очень страшно...
— Товарищ полицейский, спасайте, — спокойно произнесла она в трубку. — Тут на меня снова пытаются напасть, мне очень страшно...
Полиция приехала быстро. После недолгой перепалки четверых визитеров всё же уволокли.
Полиция приехала быстро. После недолгой перепалки четверых визитеров всё же уволокли.
Соседи теперь смотрели на Ваньнин со смесью страха и изумления – выходка актрисы их явно шокировала. Конечно, нашелся один смельчак из породы «святош», попытавшийся вставить слово:
Соседи теперь смотрели на Ваньнин со смесью страха и изумления – выходка актрисы их явно шокировала. Конечно, нашелся один смельчак из породы «святош», попытавшийся вставить слово:
— Нужно уметь прощать, девочка, такая жестокость до добра не доведет...
— Нужно уметь прощать, девочка, такая жестокость до добра не доведет...
Ваньнин одарила его таким тяжелым, полным жажды крови взглядом, что толпа мгновенно рассосалась.
Ваньнин одарила его таким тяжелым, полным жажды крови взглядом, что толпа мгновенно рассосалась.
И тут...
И тут...
— Ты в порядке?
— Ты в порядке?
Послышался нежный голосок. Ваньнин обернулась и встретилась взглядом с девушкой, в глазах которой читалось сочувствие. Это была Линь Сыюнь, начинающая артистка из того же агентства; кажется, она жила по соседству.
Послышался нежный голосок. Ваньнин обернулась и встретилась взглядом с девушкой, в глазах которой читалось сочувствие. Это была Линь Сыюнь, начинающая артистка из того же агентства; кажется, она жила по соседству.
Ваньнин едва заметно улыбнулась и расслабленно пожала плечами:
Ваньнин едва заметно улыбнулась и расслабленно пожала плечами:
— Спасибо, я вполне в норме.
— Спасибо, я вполне в норме.
После выжженной земли и орд зомби оказаться в этом благополучном мире, полном еды и законов, – как ей могло быть плохо?
После выжженной земли и орд зомби оказаться в этом благополучном мире, полном еды и законов, – как ей могло быть плохо?
В этот момент зазвонил телефон. На экране высветился незнакомый номер. Ваньнин приняла вызов.
В этот момент зазвонил телефон. На экране высветился незнакомый номер. Ваньнин приняла вызов.
— Алло, это Цзян Ваньнин?
— Алло, это Цзян Ваньнин?
Из динамика раздался мужской голос с сильным деревенским акцентом.
Из динамика раздался мужской голос с сильным деревенским акцентом.
— Да, я. Кто это?
— Да, я. Кто это?
— Слава богу, наконец-то дозвонился! Это Цзян Дахай, староста деревни Ваншань. С твоей бабушкой беда приключилась, давай-ка собирайся и возвращайся поскорее.
— Слава богу, наконец-то дозвонился! Это Цзян Дахай, староста деревни Ваншань. С твоей бабушкой беда приключилась, давай-ка собирайся и возвращайся поскорее.
Бабушка? Сердце Ваньнин почему-то болезненно сжалось. В голове промелькнули знакомые и в то же время чужие лица. Она вспомнила: у прежней владелицы тела в этом мире была семья.
Бабушка? Сердце Ваньнин почему-то болезненно сжалось. В голове промелькнули знакомые и в то же время чужие лица. Она вспомнила: у прежней владелицы тела в этом мире была семья.
Бабушка, которой уже под семьдесят, но которая всё еще надрывается на работе, чтобы свести концы с концами. А еще...
Бабушка, которой уже под семьдесят, но которая всё еще надрывается на работе, чтобы свести концы с концами. А еще...
Вспомнив два крохотных детских личика, Ваньнин почувствовала, что её личный мир снова готов рухнуть.
Вспомнив два крохотных детских личика, Ваньнин почувствовала, что её личный мир снова готов рухнуть.
У этой актриски, оказывается, были дети – трехлетняя королевская двойня!
У этой актриски, оказывается, были дети – трехлетняя королевская двойня!
— Цзян Ваньнин, ты меня слышишь? — В трубке раздался обеспокоенный голос старосты.
— Цзян Ваньнин, ты меня слышишь? — В трубке раздался обеспокоенный голос старосты.
Ваньнин быстро подавила шок и спросила:
Ваньнин быстро подавила шок и спросила:
— Да-да, я слушаю. Староста, что случилось с бабушкой?
— Да-да, я слушаю. Староста, что случилось с бабушкой?
Цзян Дахай вздохнул:
Цзян Дахай вздохнул:
— Она на гору за каштанами полезла, да сорвалась. Ногу правую сломала. У неё же левая после той аварии еще не до конца зажила, а тут теперь и правая. Лежит пластом, пошевелиться не может.
— Она на гору за каштанами полезла, да сорвалась. Ногу правую сломала. У неё же левая после той аварии еще не до конца зажила, а тут теперь и правая. Лежит пластом, пошевелиться не может.

Комментарии

Загрузка...