Даже несмотря на то, что преподаватель хореографии снизила для Хань Сусу сложность, для самой девушки это всё равно казалось невыполнимой задачей.
Хань Сусу поздно начала заниматься танцами. Лишь в средней школе у неё появился интерес к хореографии, и она принялась умолять родителей обязательно отдать её в танцевальный кружок.
С большим трудом ей удалось поступить в Национальную академию искусств, но на желаемом направлении сочли её способности слишком слабыми и перевели на отделение музыкальной драмы.
Хань Сусу отличалась сильным стремлением проявить себя и каждый раз отчаянно боролась за роли.
Однако ей неизменно доставались лишь невзрачные роли массовки, а после выступлений её игра удостаивалась лишь прохладных отзывов.
Предыдущая стычка с Чжу Ло из-за роли Соловья была вызвана главным образом тем, что двухминутный танец Соловья исполнялся строго в центре сцены и включал в себя три ярких сольных фрагмента.
Она думала, что сможет станцевать хорошо.
Но только после того, как она по-настоящему постаралась, выяснилось, что все усилия оказались тщетны.
До выхода на сцену оставалось всего полмесяца, и у неё не было ни малейшего шанса нормально разучить этот танец.
Уткнувшись лицом в стену, Хань Сусу обессиленно опустилась на колени, вцепившись обеими руками в балетный станок, а её глаза зажгло от подступивших слёз.
— Разверни ногу сзади, не держи центр тяжести на носках, помогай себе коленями. Так тело будет более сбалансированным, а когда ты потом встанешь, движения покажутся намного легче.
У неё за спиной раздался мягкий голос, и говорившая проявила немало терпения.
— Нужно немного изменить положение рук, ладони не должны быть вывернуты наружу.
Чжу Ло медленно подковыляла на одной ноге, чтобы показать ей правильную позицию.
Заметив её, Хань Сусу торопливо вытерла слёзы:
— Я знаю, как правильно держать руки! Я всё исправлю, и твоя фальшивая доброта мне не нужна!
— Я не притворяюсь доброй. — Кошачьи глаза Чжу Ло оставались чистыми, а вокруг неё словно струился незапятнанный мирской суетой святой свет. — Поскольку мой уход из спектакля повлиял на ваши общие репетиции, я должна нести за это ответственность.
— Ну да, в твоих словах есть доля правды.
— Я репетировала этот танец несколько дней, так что могу научить тебя.
Хань Сусу как раз ломала голову над тем, как осилить хореографию, и хотя в душе она обрадовалась предложению Чжу Ло, на словах продолжала вредничать:
— Ты сама сказала, что должна нести ответственность, я тебя учить не просила.
— Угу. — Чжу Ло не стала принимать близко к сердцу её привычку говорить одно, а думать другое, и просто продолжила с того места, на котором остановились: — Сначала прими правильную позу, как я тебе говорила.
— Вот так?
— Да, а теперь...
Прозвенел звонок об окончании занятий.
Хань Сусу раскинула руки и плашмя рухнула на пол, растянувшись большой звездой.
Уморилась!
Просто смерть на месте!
— Сусу, а ты сегодня здорово продвинулась вперед! — с улыбкой похвалила её Ху Сюань.
— Да потому что у меня... у меня просто природный дар! — бормотала Хань Сусу, лежа на полу и едва переводя дыхание от усталости.
Она ни за что в жизни не призналась бы, что всё дело крылось в этой женщине по имени Чжу Ло, чьи методы тренировок были одновременно дьявольскими и невероятно эффективными.
Всего за четыре часа Хань Сусу казалось, что каждую косточку в её теле сначала переломали, а затем собрали заново.
Буквально второе рождение.
Было больно и тяжело, но прогресс оказался виден невооруженным глазом — это было в разы полезнее трех месяцев индивидуальных занятий с репетитором.
— Чжу Ло, ты сама вызвалась меня учить, только не жди, что я скажу тебе спасибо.
Чжу Ло и не рассчитывала на благодарность. Не торопясь, она собрала рюкзак и положила туда подаренный Хэ Линцзином йо-йо.
Тан Мэй увидела, что та ещё не ушла, вернулась в класс и помогла Чжу Ло подняться:
— Чжу Ло, ты же подвернула ногу, как ты собираешься добираться домой?
— Дойду до школьных ворот и поймаю такси.
— Давай я провожу тебя до выхода.
— Спасибо.
— Не за что, старшая ученица Ху Сюань говорила, что одноклассники должны помогать друг другу.
Тан Мэй поддерживала Чжу Ло, когда они выходили из класса, и прямо у дверей столкнулись с учащимися из других аудиторий, только что закончившими репетицию.
Заметив Чжу Ло, те сразу же заговорили едкими голосами:
— Ой-ой-ой, неужто сама первая солистка пожаловала?
— Чего это ты спустя всего несколько дней уже инвалидом стала?
— Да наверняка притворяется! Понизили до массовки на отделении музыкальной драмы, вот и боится показаться с нами на одной сцене.
— Какая жалость, лишилась возможности составить мне конкуренцию. — Цюй Юйшу с высокомерным видом приблизилась к ней и уставилась на её перебинтованную ногу. — Впрочем, можешь сесть в зрительном зале и получше разглядеть моё выступление.
— Ха-ха-ха! Первая солистка Цюй умеет приложить, прямо ножом по сердцу!
Сердце Чжу Ло вовсе не было поражено.
Она сохраняла абсолютно невозмутимое выражение лица, словно наблюдала за какой-то посторонней фарсовой сценкой.
Цюй Юйшу привыкла находиться в тени Чжу Ло, поэтому прекрасно понимала, что подобными колкостями ту не пронять.
Она скривила губы и со злорадством произнесла три слова:
— Янь Мэйцзяо.
Лицо Чжу Ло мгновенно изменилось: в её глазах, обычно лишённых каких-либо мирских страстей, вспыхнула искра сдерживаемого гнева:
— Не смей называть меня этим именем.
— Ха-ха-ха-ха! Сама ведь знаешь, какое это позорище — Мэйцзяо, да? — Цюй Юйшу добилась своего и, оставшись крайне довольна тем, что вывела Чжу Ло из себя, намеренно задела стоявшую рядом Тан Мэй: — У неё в удостоверении личности записано Янь Мэйцзяо, пошлость какая, правда? Напускает на себя вид недотроги, а в имени такой дешёвый намёк на соблазнение, какая ирония.
Тан Мэй, в чьем имени тоже присутствовал иероглиф «мэй», опустила голову и пробормотала:
— Я... я пожалуй пойду.
— До умопомрачения смешно! А я-то думала, ты перевелась на отделение музыкальной драмы и наконец завела подруг. И что в итоге? Вот это?
Чжу Ло стояла прямая и непоколебимая, храня гордую осанку:
— Вас это не касается.
— Подумаешь! Мы же одноклассники, просто проявляем заботу.
На словах они выражали беспокойство, но в душе жаждали втереть Чжу Ло в грязь.
— Да она теперь вовсе не ваша одноклассница! — уставшая донельзя Хань Сусу, услышав шум в коридоре, с трудом поднялась на ноги. — Чжу Ло теперь учится со мной, а вы для неё — прошлый век, так что кыш отсюда!
Она подбежала к Чжу Ло с грозным видом.
Чжу Ло слегка удивилась.
Цюй Юйшу никак не ожидала, что у Чжу Ло появится еще одна защитница. Попытавшись прибегнуть к старому приему, она бросила:
— А знаешь ли ты, как её на самом деле звали...
— Да хоть Янь Мэйцзяо! Чего ты так орешь, собаки за десять километров оглохли! — Хань Сусу потёрла ухо и язвительно парировала: — По-моему, это у твоего имени дурацкий привкус! Специально переделала на ко,рейский манер, а получилось ни то ни сё.
— Т-ты откуда знаешь?! — тайну Цюй Юйшу раскрыли, и она мгновенно утратила превосходство.
— Я не только про смену имени знаю, но и помню, чью машину ты на прошлой неделе у ворот школы провожала с подарками, хочешь, я об этом расскажу?

Комментарии

Загрузка...