─ Спасибо, секретарь Сюй, я ваше добро навсегда в сердце сохраню, но вы из-за этого не переживайте, это не ваша вина, а моя личная ответственность. Совершил ошибку – разумеется, должен отвечать, ─ кивнув, произнес Цинь Фэн.
─ Не переживай, я это так не оставлю. Сейчас же поеду в уездный комитет к руководству и выскажу свое мнение: в этой истории ты не просто не виноват, напротив – ты отличился. Я все подробно объясню секретарю уездного комитета, ─ Сюй Гуоли выглядел человеком, готовым за товарища в огонь и в воду.
Сюй Гуоли еще долго утешал Цинь Фэна добрыми словами, после чего они с Хун Хайфэном ушли. Разумеется, перед уходом Хун Хайфэн наказал сестре, чтобы она окружила Цинь Фэна заботой и ни на шаг от него не отходила до выписки, а он сам, мол, сходит к главврачу и оформит ей отгулы.
─ Секретарь Сюй к тебе так расположен, редкой души человек. И навестить пришел, и заступается вовсю, ─ сказала Хун Юэ Цинь Фэну, когда Сюй Гуоли удалился.
─ Вот как? Хе-хе, пожалуй, так и есть, ─ с усмешкой ответил Цинь Фэн.
Едва Сюй Гуоли скрылся за дверью, как в больницу зачастили начальство и врачи. Руководящие лица лично пожаловали проведать Цинь Фэна, а с десяток эскулапов принялись наперебой рапортовать о его состоянии, отчего Цинь Фэн почувствовал себя крайне неуютно.
Следом явились несколько медсестер и без лишних слов перевели Цинь Фэна в палату повышенной комфортности.
Одиночная палата, все удобства – условия изменились кардинально, настоящий VIP-сервис.
─ Это... это еще что такое? ─ ошеломленно спросила Хун Юэ, помогая Цинь Фэну собрать вещи.
─ Почем я знаю? Сам в растерянности. Что они за представление разыгрывают? ─ криво улыбнулся Цинь Фэн.
Опомниться ему толком не дали: вскоре после перевода в палату ввалилась целая толпа начальников. Тут были и секретарь уездного комитета, и исполняющий обязанности главы уезда, и заведующий отделом пропаганды – всех не перечислишь. Хвостом за ними тянулись репортеры с телевидения уезда Шаньнань.
Секретарь уездного комитета сердечно тряс руку Цинь Фэна, расточая сочувствие и похвалу, а сотрудники пропаганды и телеоператоры принялись нацеливать на него свои объективы и микрофоны. Цинь Фэн совершенно растерялся. А робкая Хун Юэ давным-давно забилась в дальний угол.
Все время пока длился этот визит вежливости, в голове у Цинь Фэна была звенящая пустота. Во-первых, от невыносимого напряжения: отроду он не видал столько высокопоставленных чинов разом, сливки всего уезда Шаньнань пожаловали в сборе, да еще и под прицелом телекамер – попробуй тут не разнервничаться.
Во-вторых, Цинь Фэн попросту не понимал, что происходит. Разве его не собирались привлечь к ответственности и наказать? Разве не грозило увольнение? Откуда вдруг такая перемена? Судя по словам секретаря уездного комитета, он не только не виновен, но и совершил выдающийся подвиг, внес огромный вклад в общее дело. Что вообще творится? Эта мысль безостановочно крутилась в голове у Цинь Фэна.
Из-за толпы посетителей и окруживших его со всех сторон начальников Цинь Фэн попросту не заметил Ли Цзи, который стоял в задних рядах и буравил его исполненным злобы и ненависти взглядом.
Когда все высокие гости наконец удалились, Ли Цзи нарочно помедлил и остался последним. Только тогда Цинь Фэн разглядел его.
─ Ты чего тут торчишь? ─ смерив его косым взглядом, спросил Цинь Фэн.
─ Черт побери, на этот раз тебе, ублюдок, несказанно повезло, вляпался в удачу, как свинья в апельсины. Ничего, мы еще посмотрим, ─ процедил сквозь зубы Ли Цзи и вышел.
─ Вот психопат ненормальный! ─ возмущенно выдохнула Хун Юэ, выбираясь из своего угла.
─ И то верно, форменный псих, не обращай внимания, ─ улыбнулся Цинь Фэн.
─ Меня чуть кондратий не хватил! Это все большие начальники? Откуда их столько вдруг набежало навестить тебя? А телекамеры? ─ сердце у Хун Юэ все еще колотилось как безумное.
─ Самого в сонном царстве словно держит.
─ А я знаю, почему так, ─ загадочно улыбнулась Хун Юэ.
─ Почему?
─ На-ка, взгляни, и сразу все поймешь, ─ девушка протянула Цинь Фэну свой смартфон.
Посмотрев видео на экране, Цинь Фэн вмиг сообразил, к чему были все эти почести.
Впрочем, это порождало еще больше вопросов: если бы кто-то не подталкивал ситуацию из тени, внимание прессы привлечь бы не удалось. Произошедшее возгорание было пустяковым, обошлось без жертв и пострадавших, подобных инцидентов в одном лишь уезде Шаньнань случалось с десяток за год. С какой стати это вызвало интерес телевидения?
Пока Цинь Фэн лежал на больничной койке, ломая голову над разгадкой, Ху Цзяюнь тихо и сосредоточенно работала в своем кабинете. На лице ее не было ни тени волнения – казалось, всё происходящее абсолютно ее не касается.
В последние дни Ху Цзяюнь лишь ежедневно звонила Цинь Фэну справиться о здоровье и больше никак себя не проявляла, прекрасно зная, что в больнице дежурит Хун Юэ.
Кабинет Чан Юна располагался по соседству с кабинетом Ху Цзяюнь. Около половины четвертого пополудни Чан Юна прямо с рабочего места забрали сотрудники Бюро общественной безопасности. Ван Юньфэй сидел взаперти в своем кабинете, наглухо затворив дверь: о том, что Чан Юна арестуют, он знал заранее, но был обязан притворяться несведущим и не смел проронить ни слова.
Конечно, сам Ван Юньфэй ничуть не страшился последствий. Как только ему стало известно о решении уездного руководства, он сразу же позвонил Ли Чуньшэну, а тот велел не волноваться и спокойно продолжать работу. Получив этот знак, Ван Юньфэй мгновенно успокоился и обрел душевное равновесие.
За час до того, как за Чан Юрном пришли, тот самый мелкий хулиган, что за две тысячи юаней поджег лес, не дожидаясь визита полиции, сам явился в специальную следственную группу с повинной.
Сначала парень думал – экая невидаль, поджечь траву на склоне, какая от этого может быть беда? К тому же улики искать некому, выгорит все дотла, и концы в воду. Но он никак не ожидал, что Цинь Фэн пойдет в дозор именно в тот момент, да еще и столкнется с ним нос к носу. Правда, в темноте тот не разглядел его лица, но парень и вообразить не мог, что канистра с бензином не сгорит дотла и Цинь Фэн заберет ее с собой.
Когда по сети разошлось вирусное видео, хулиган не на шутку занервничал. С раннего утра на пепелище зачастили милицейские машины, страх сковал его по рукам и ногам. Промучившись сомнениями полдня, он кое-как дождался окончания обеда и, не выдержав психологического давления, сам отправился в специальную следственную группу, где доложил обо всем: как Чан Юн подговорил его устроить поджог и выделил за это две тысячи юаней.
Хуже всего пришлось самому Цинь Фэну: после того как видеоролик завирусился, его телефон раскалился от звонков. Несколько местных СМИ требовали интервью, но он наотрез отказывался. Тогда журналисты заявились прямо в больницу, и Цинь Фэну пришлось велеть Хун Юэ запереть дверь палаты. Он по природе своей человек непубличный, вся эта шумиха с телевидением была ему претит.

Комментарии

Загрузка...