Войдя в отель, Кёко сразу увидела снующих туда-сюда полицейских с суровыми лицами. Сотрудники гостиницы пребывали в панике и совершенно не обращали внимания на остальных гостей.
Кёко подошла к стойке регистрации, и Таками тут же поспешил к ней. Хотя за столь короткое время их отношения стали неожиданно близкими, сейчас Кёко вовсе не радовалась этому.
— Полиция сейчас опрашивает всех причастных, вам тоже лучше туда пройти.
Кёко кивнула, подчиняясь его совету.
— Как она умерла? Что вообще произошло? — срывающимся голосом спросила Кёко, но Таками лишь покачал головой.
— Я толком не знаю. Тут вдруг поднялась суматоха.
— В каком номере?
— Кажется, в двести третьем.
— Двести третий?
— Да, именно так сказали.
Двести третий... — именно так.
Странно, — подумала про себя Кёко. Разве это не тот самый номер, который они недавно использовали как гримёрку? Почему Эри снова туда вернулась? И как она умудрилась там умереть?
Кёко побежала по лестнице и увидела перед бывшей гримёркой группу мужчин с мрачными лицами. Стоило ей приблизиться, как её окликнул полицейский в форме.
Назвав себя и объяснив, кем она приходится Эри, Кёко увидела, как страж порядка затерялся в толпе. Вскоре оттуда вывели мужчину среднего возраста с короткой стрижкой под ёлочку и фигурой борца дзюдо.
— Я Като из полицейского участка Тсукидзи, — представился обладатель ёжика на голове. — Вы подруга госпожи Макимуры?
— Мы вместе работаем администраторами в одной компании. Что случилось с Эри? Должно быть, слухи о её смерти — какая-то ошибка?
Като не стал отвечать на этот вопрос.
— В общем, мы хотели бы задать вам кое-какие вопросы. Разумеется, мы и сами введём вас в курс дела.
С этими словами Като указал на двести четвёртый номер. Не до конца понимая происходящее, Кёко послушно последовала за следователем.
Едва Кёко успела присесть напротив Като в номере 204, как дверь снова распахнулась и вошел молодой мужчина лет тридцати — высокий, смуглый.
— Я Сибата из Первого отдела расследований Управления столичной полиции, — представился он, после чего шумно втянул носом воздух. — Женские духи, да ещё в таком количестве.
— И эта комната, и соседняя раньше использовались как гримёрки для девушек-администраторов. Разве вам не докладывали?
Сибата закивал в знак понимания, бросил «вот оно как» и присел на стоявшую рядом кровать. Като кашлянул и снова посмотрел на Кёко.
— Если говорить точнее, то примерно в девять сорок вечера в соседнем двести третьем номере было обнаружено тело. Погибшая — госпожа Макимура Эри.
— Как Эри могла умереть? — спросила Кёко.
Она поймала себя на мысли, что задаёт этот вопрос уже в который раз.
— Причина смерти — отравление, — голос Като звучал слегка неуверенно. — Похоже, это соединение цианистого калия. В последнее время эту дрянь используют часто. Насмотревшись телевизора и начитавшись книг, даже дилетанты знают о ней.
— Такой яд... А что насчёт Эри? — Кёко невольно повысила голос. — Её убили?
Като слегка испугался, а Сибата подпрыгнул сантиметров на десять. Като замахал руками:
— Нет, это пока неясно.
— Мы во всём разберёмся, — бросил Сибата, ковыряясь в ухе. — Это наша работа.
Кёко в упор посмотрела на Като:
— Спрашивайте, что хотели.
— Давайте по порядку, — начал Като. — Сегодня вы работали вместе с госпожей Макимурой, верно? Было ли во время работы в её поведении что-то необычное?
— По-моему, ничего, — ответила Кёко. Во всяком случае, сама она ничего не заметила. — Сегодня была вечеринка Ханая, она казалась воодушевленной.
— О? С чего бы это?
— Поскольку это вечеринка ювелирной компании, гости, естественно, приходят в дорогих украшениях. Уже одно любование ими доставляет радость.
— Женщины вечно сходят с ума по всякой чепухе.
Услышав насмешку Сибаты, Кёко злобно зыркнула на него:
— Ювелирные изделия — вовсе не чепуха.
Твёрдость в голосе Кёко заставила Сибату широко раскрыть глаза. Като тоже опешил, беззвучно приоткрыв рот, после чего снова кашлянул.
— А что было после окончания работы?
— Тоже ничего особенного. Мы уходили из гримёрки последними. Сдали ключи на стойку регистрации и разошлись в разные стороны. Ничего особенного друг другу не сказали.
— Куда вы направились после того, как расстались?
— Я... — Кёко слегка замялась. — Заглянула в лаундж выпить чаю, потому что немного устала... И так получилось, что случайно встретила знакомого, мы немного поговорили.
Хотя она не лгала, слово «случайно» прозвучало неуверенно.
Разумеется, следователь тут же поинтересовался, кем был этот знакомый. Как ни не хотелось Кёко впутывать постороннего человека, ей пришлось назвать имя Таками. Услышав, что речь идет о генеральном директоре Недвижимости Таками, полицейские заметно переменились в лице.
— Расставаясь с вами, госпожа Макимура не упоминала, что собирается делать дальше?
— Ничего не говорила. Я думала, она сразу поедет домой.
— Она обычно так и поступала?
— В большинстве случаев.
— Она не ходила на свидания с мужчинами?
Сибата задал вопрос крайне бестактно. В этой фразе сквозило откровенное пренебрежение к их работе.
— Не знаю, — холодно ответила Кёко. Сибата явно хотел что-то возразить, но она решила его проигнорировать.
— У неё был кто-то на примете? — мягко поинтересовался Като.
Кёко покачала головой:
— Понятия не имею. Хоть мы и называли друг друга подругами, наше общение ограничивалось болтовней до и после работы. Лично мы почти не виделись.
Хм, Като почесал мизинцем кончик носа.
— А как дела обстояли в последнее время? Были у госпожи Макимуры какие-то заботы? Не замечали ли вы за ней рассеянности, задумчивости?
— Э-э-м...
Кёко сочла этот вопрос трудным. Временами каждый о чём-то задумывается, было бы куда страннее, если бы человек никогда не витал в облаках.
— По-моему, ничего особенного не было.
Поразмыслив, ответила Кёко. Следователь понимающе или нет кивнул.
— Перейдем к другой теме. Президент Бамби Банкет Дизайн — некий господин Марумото Хисао, верно? Что он за человек?
— Какой он... Ему чуть за сорок, лицо вытянутое, в очках, всегда производит впечатление какого-то скользкого типа...
— А как у него обстоят дела с женщинами? — нетерпелидо выпалил Сибата.
— Он падок на них, — ответила Кёко. — Каждый месяц у нас проходят семинары по основам этикета, и только тогда мы видимся с президентом. Говорят, на каждой такой встрече он норовит подкатить к какой-нибудь девчонке, правда, ко мне он не приставал.
— У него есть постоянная пассия? — спросил Като.
Кёко склонила голову набок:
— Не знаю, наверное. А почему вы спрашиваете о президенте?
— Ну, видите ли... — Като замялся и, не договорив, покосился на Сибату. Тот демонстративно отвернулся. Като вновь перевёл взгляд на Кёко. — На самом деле тело обнаружил именно господин Марумото.
— Президент? С какой стати президенту находиться здесь?
Кёко широко раскрыла глаза, переводя взгляд с одного следователя на другого. Обычно президенты не захаживают на сами банкетные площадки.
— Ну, на то могли быть самые разные причины, — примирительным тоном произнес Като. — Короче говоря, его нашли господин Марумото вместе с отельным служащим.
— Могу я задать вопрос?
— Спрашивайте.
— Почему Эри оказалась в двести третьем номере? Она же уходила из комнаты вместе со мной.
— Потому что она вернулась, — ответил Като. — Расставшись с вами, она снова пришла сюда.
Зачем? — Кёко очень хотела это узнать.
Но Като какое-то время молчал.
— Это касается частной жизни, мы не можем разглашать такое посторонним.
— Рано или поздно вы и сами всё узнаете, — бросил Сибата. — Но нам сейчас неудобно об этом распространяться. Вот так.
Услышав слова Сибаты, Като скривился. Похоже, это и был их истинный ответ.
— Тогда скажите мне ещё кое-что. Эри покончила с собой? Или её убили?
— Как уже говорилось, это пока неясно. Однако, судя по текущим обстоятельствам, вероятность самоубийства крайне высока. Весь вопрос в мотиве.
— Самоубийство?..
В этот раз раздался резкий щелчок. Кёко вздрогнула и увидела, что Сибата щёлкает пальцами по блокноту. Щелк, щелк, щелк. После чего уставился на собственные ногти.
— Кхм... — Като почесал свой ёжик и скрестил руки на груди. — Больше нет вопросов?
Похоже, он спрашивал Сибату. Тот повернул голову и посмотрел на Кёко.
— Госпожа Макимура выпивала?
— Алкоголь? Ну... — Кёко задумалась. — Вряд ли она умела пить, максимум — одну кружку пива.
— Вот как? — Сибата кивнул и бросил взгляд на Като. — У меня пока вопросов больше нет. Мы ведь еще сможем увидеться, верно?
Его слова прозвучали так, будто в них таился какой-то скрытый подтекст.
— Пожалуй, вы правы, — кивнул Като.
Выйдя из комнаты, Кёко на ватных ногах поплелась по коридору и спустилась по лестнице в вестибюль. Когда она уже направлялась к выходу, перед ней внезапно вырос кто-то массивный.
— Так это ты та допрашиваемая хостес? Эй, ты?
Это был Тэндзо Нисихара из Ханая. Кёко по инерции ответила прежде, чем её мозг успел сообразить, в чём дело, и даже инстинктивно выдавила из себя улыбку, но тут же её стерла.
— Вы всё ещё здесь, господин Нисихара?
— Ага. Только что выпивал с важным клиентом в баре на верхнем этаже, собирался сменить место, как тут эта заваруха. Пришлось еще и удостоверение личности предъявлять, такая морока.
Так вот почему здесь было столько суматохи? Полиция проверяла документы всех гостей.
— Ну и как? Это действительно было убийство?
Кёко испепелила Нисихару взглядом:
— Я ничего не знаю.
— Вот как? Где ты живешь? Я тебя подброшу.
— Благодарю, не стоит.
Кёко попыталась уйти как можно быстрее, но Нисихара не отставал:
— Да брось ты ломаться, эй, послушай...
Сатакэ в тёмно-синем костюме внезапно возник прямо перед ними. Кёко от неожиданности даже замерла на месте.
— Управляющий, вас вызывает вице-президент.
— Старший брат? — на лице Нисихары отразилось крайнее раздражение. — Ничего не поделаешь. Тогда в следующий раз.
С этими словами он удалился вместе с Сатакэ.
Стоило Кёко переступить порог отеля, как перед ней остановился чёрный Сentury. Задняя дверца приоткрылась, и оттуда выглянул Таками Сюнсукэ:
— Позвольте мне отвезти вас. Прошу, садитесь в машину.
Кёко, разумеется, без колебаний приняла его предложение.
— Какое жуткое происшествие. Вы уже немного пришли в себя?
— Да, пожалуй.
Когда машина тронулась, Кёко ещё раз оглянулась на отель и как раз вовремя заметила выходящего президента Бамби Банкет Дизайн Марумото Хисао. Сутулого, с совершенно осунувшимся лицом.
Всю дорогу до квартиры в Коэндзи Таками почти ничего не говорил. Он лишь спросил, не голодна ли Кёко и собирается ли завтра на работу. Кёко ответила, что аппетита у нее нет, а на работу, разумеется, идти придётся.
— Я свяжусь с вами позже, — сказал Таками на прощание.
Вернувшись домой, Кёко упала на кровать прямо в одежде. Какая-то иная, едва уловимая печаль, отличавшаяся от горя утраты подруги, постепенно затапливала её изнутри. Эри была одна, и она сама тоже была одна. Когда умрёт она сама, возможно, вокруг тоже будут вестись похожие разговоры, но никто и никогда не узнает о ней ничего по-настоящему.
Слёзы покатились по щекам. Тогда Кёко стерла одежду, залезла под одеяло и тихо заплакала.

Комментарии

Загрузка...