После этих слов воздух в конференц-зале окончательно загустел.
Присутствующие за столом – стреляные птицы, съевшие собаку на аппаратных играх и умеющие читать между строк, – прекрасно поняли подоплеку. Сегодняшнее заседание – это не просто выговор и не формальная процедура. Это публичное лишение власти!
Чэнь Годун сидел ни жив ни мертв, краска медленно сходила с его лица, а губы побелели. Он до последнего надеялся, что если молчать и отрицать всё до конца, остается шанс замять дело. Переписать отчеты, надавить на свидетелей, подключить связи... Но сейчас его бахвальство и уверенность лопнули, словно мыльный пузырь.
И именно в этот момент Лао У, доселе сидевший ни жив ни мертв, внезапно поднял голову:
— Директор Лю... позвольте мне добавить.
Голос прозвучал тихо и робко, но все тут же повернулись к нему. Со лба Лао У градом катил пот, руки вцеплялись в термос так сильно, что пальцы соскальзывали, а в горле пересохло:
— Прошлой ночью я не заходил в старый архив, но шум на лестнице слышал. Когда капитан Чжоу упал, я сначала подумал, что он оступился. Но сейчас, размышляя об этом... мне кажется, там всё было не так просто.
Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба.
Формулировка «не так просто» не содержала прямых обвинений, но в сложившейся обстановке ее оказалось более чем достаточно. Она полностью разрушала версию об «обычном падении». Никто прямо не говорил, что Чжоу толкнули, но раз сомнение озвучено – просто так списать всё на «оступился» уже не получится.
Чэнь Годун резким движением повернул голову, взгляд его стал лютым:
— Лао У! Что за бред ты несешь?!
Но едва выкрикнув это, он понял, что совершил ошибку.
Сорвался.
В таких ситуациях тот, кто теряет самообладание первым, выглядит самым виноватым. Директор Лю посмотрел на него с тяжелым прищуром:
— Что такое? Стоило человеку сказать пару слов, как ты уже места себе не находишь?
Сидевшая рядом женщина из комиссии по проверке дисциплины перевернула страницу и произнесла ровным, ледяным тоном, каждым словом вонзаясь в него, словно иглами:
— Заместитель начальника Чэнь, такое ощущение, что вы переживаете не за поиск истины, а за то, что кто-то раскроет рот.
Чэнь Годун задохнулся от возмущения. Лицо его то краснело, то бледнело, а пальцы с такой силой впились в край стола, что на тыльной стороне ладони вздулись вены. Он хотел возразить, оправдаться, сбить эту волну, но так и не смог подобрать нужных слов.
В комнате на несколько секунд повисла гнетущая тишина.
Затем директор Лю, отказавшись от экивоков, положил ручку на стол и подвел черту:
— С этого момента старый архив опечатать. Все финансовые документы, заявки на ремонт и пометки о финансировании хозяйственного отдела за последние три месяца отправить на повторную проверку. Журналы ночных дежурств и патрулирования поднять за месяц до гибели Хуан Чжи. — Он перевел взгляд на Чэнь Годуна и произнес ледяным тоном:
— Что касается вас, Чэнь Годун... Вы отстраняетесь от руководства хозяйственным отделом и ночными сменами. Сдайте материалы, ключи и журналы с резолюциями. Вы обязаны сотрудничать со следственной группой.
От этих слов присутствующие онемели.
Отстранение от работы.
Это был не просто выговор ради сохранения лица – это было публичное лишение полномочий. У Чэнь Годуна зазвенело в ушах, он едва удерживал равновесие на стуле. Хозяйственный отдел и ночные смены были его главным оплотом, за который он держался мертвой хваткой. Стоит ослабить хватку – и наружу вылезут все его тёмные делишки. Старая бухгалтерия, тайные схемы, рефрижераторы, Хуан Чжи, Чжоу... Стоит копать чуть глубже – и всё ниточки приведут к нему!
Сдавать полномочия нельзя!
По крайней мере, сейчас!
— Директор Лю! — Чэнь Годун вскочил со стула, проскрипев ножками по полу. — Не слишком ли это сурово?! Расследование еще не завершено! Отстранять меня от работы на основании пары показаний и бумажек – как после этого удерживать порядок?! Хэйшуйвань – огромный объект, кто им будет управлять?!
В его голосе уже не было прежней уверенности; хотя он пытался говорить твердо, голос заметно дрожал. Директор Лю смотрел на него холодным, пронизывающим взглядом, и на его губах появилась едва заметная, лишенная какого-либо тепла ухмылка.
— Чего ты боишься?
Чэнь Годун замер, не найдя что ответить.
Директор Лю впился в него взглядом и отчеканил каждое слово:
— Если бы ты действительно думал о порядке в Хэйшуйвани, то не лез бы прошлым вечером в старый архив.
Эта фраза прозвучала как звонкая пощечина.
Чэнь Годун оцепенел. Лицо его пошло пятнами, губы шевелились, но он не смог вытолкнуть ни звука. В конференц-зале стояла звенящая тишина. Сяо Чжао, сидевший с краю, замер с выпрямленной спиной, а его ладони покрылись потом. Но в этот момент тяжесть, давившая на него всё это время, неожиданно спала. Оказалось, что и Чэнь Годуна можно загнать в угол, что даже такие всемогущие начальники могут паниковать, теряться и выглядеть настолько жалко на глазах у всех.
Вдруг за дверью раздались торопливые шаги.
Кто-то спешно подбежал к кабинету. Раздалось три четких удара в дверь. Не поднимая головы, директор Лю бросил:
— Войдите.
Дверь отворилась, и вошел молодой сотрудник с пачкой опечатывающих лент и бланком акта. Лицо у него было озабоченным.
— Директор Лю, старый архив опечатан, — доложил он и после небольшой паузы добавил:
— Кроме того, при осмотре личной комнаты отдыха заместителя начальника обнаружено, что обшивка матраса была вскрыта. Похоже, там что-то прятали.
После этих слов лицо Чэнь Годуна окончательно лишилось красок.
В этот миг он не просто побледнел – он словно лишился чувств. В голове стучала одна-единственная мысль: «Всё пропало. Это конец».
...
Собрание закончилось далеко за полночь. В административном корпусе всё еще горел свет, по коридорам сновали люди, передавая из рук в руки папки, ленты и журналы. Хэйшуйвань никак не могла оправиться от потрясения.
Чэнь Годун не пошел ни в общежитие, ни в комнату отдыха. Он стоял в тени за зданием административного корпуса и нервно курил. Лишь с третьей попытки зажигалка дала огонь. Отблеск пламени осветил его осунувшееся, посеревшее лицо.
Отстранение от работы до окончания проверки.
На бумаге это звучало еще относительно мягко, сохраняя видимость приличий. Но Чэнь Годун прекрасно понимал: его просто лишают власти, чтобы спокойно подбираться к нему снизу. Будь это просто отстранение, он бы так не паниковал. Больше всего его ужасало то, что тайник в матрасе раскрыт.
Ведь об этом месте знал только он один!
Как получилось, что его нашли именно сегодня?!
Бухгалтерия еще там?!
Если нет, то кто её забрал? И сколько информации утекло?!
От этих мыслей у Чэнь Годуна затряслись руки. Он долго простоял на холоде, пока сигарета не обожгла пальцы, после чего с силой бросил окурки на землю, растоптал их и вытащил телефон.

Комментарии

Загрузка...