Осознав всё это, Гу Янь облегчённо перевёл дух.
В его голове уже созрел примерный план последовательной расправы.
И первым шагом должно было стать разрушение контрабандной сети Чэнь Годуна изнутри.
Хуан Чжи и Ван мертвы, так что эта цепочка поставок осталась без руководства. Чэнь Годун наверняка отчаянно ищет нового посредника, чтобы удержать ситуацию под контролем.
— Мясник, Старый Яд, Призрачная Рука, — раздался в камере холодный голос Гу Яня.
— На месте! — Все трое тут же выпрямили спины с таким видом, будто перед ними стоял смертельный враг.
Гу Янь посмотрел на них, и уголки его губ изогнулись в многозначительной ухмылке:
— Вы трое просидели в секторе B достаточно долго. Наверняка отлично знаете покупателей, которым Хуан Чжи сбывал товар, и места, где они всё спрятали?
Крошечные, словно горошины, глазки Старого Яда забегали, и он тут же заискивающе ответил:
— Господин Гу, да вы просто провидец! Раньше этим делом заправляли несколько главарей банд, напрямую связывавшихся с охранниками. Теперь, когда этот ублюдок Хуан сдох, торчки сразу из нескольких блоков остались без дозы, да и другим зекам развлечься нечем. Все просто с ума сходят!
— У него были тайники в вентиляции прачечной и в других местах, через которые он передавал товар и забирал деньги.
— А ещё...
— Очень хорошо, — Гу Янь достал из-под нар огрызок карандаша и быстро начертил на куске туалетной бумаги схему тюрьмы, оставив на ней пометки. Всю эту информацию он узнал с помощью Ока истины!
— Начиная с сегодняшнего дня, во время прогулок и работы вы проверите каждое указанное здесь место. Все каналы сбыта, оставшиеся после Хуан Чжи, вы должны разнюхать и прибрать к рукам за три дня.
— Оставим только телефоны, сигареты и алкоголь. Торговлю порошком строго запрещаю.
— П-прибрать к рукам? — Обомлел Мясник. — Господин Гу, вы хотите стать новым хозяином Хэйшуйвани? Но если заместитель начальника Чэнь начнёт проверку...
— К тому же отказаться от порошка? На нём же самая бешеная прибыль!
— Не понятно с первого раза? — Гу Янь нахмурился, и его ледяной взгляд заставил Мясника проглотить оставшиеся слова. — Я сказал: с порошком покончено.
— Ладно-ладно, вы здесь главный, вам и решать, — покрывшись холодным потом, выговорил Мясник, а про себя проворчал: «Сидит в тюряге, а всё пытается корчить из себя праведника...»
— Чэнь Годун ничего не узнает, — продолжение речи Гу Яня звучало с абсолютной уверенностью. — Он сейчас сам не свой из-за смерти Хуан Чжи. Вы просто идите на прогулку и передайте особо опасным, желающим достать товар: правила в секторе B изменились.
Гу Янь поправил очки, на стёклах которых блеснул зловещий холодный отблеск.
— Я хочу, чтобы каждая нить подпольной сети Хэйшуйвани сходилась в моих руках. А если найдутся строптивые...
Призрачная Рука тут же с хрустом сжал кулаки и поспешно подхватил:
— Не беспокойтесь, господин Гу! В этой тюрьме, кроме вас, мы никого не боимся. Кто дерзнёт перечить – переломаю кости!
Глядя на трёх сидящих перед ним бешеных псов, Гу Янь удовлетворенно кивнул.
По крайней мере сейчас они беспрекословно слушались его, и этого было вполне достаточно.
Внутри тюрьмы эти трое головорезов займутся зачисткой подполья и сбором улик. Но как быть снаружи?
Чтобы полностью уничтожить Чэнь Годуна, чтобы в нужный момент обнародовать доказательства его преступлений и взорвать эту бомбу, ему нужен человек, находящийся на свету, – человек, которому можно безоговорочно доверить «передачу клинка».
В мысли Гу Яня замаячил образ надзирателя-стажёра – Сяо Чжао, который со слезами на глазах принёс ему горячую кашу в карцер.
Тот самый юноша, у которого уровень греха равнялся нулю!
«Чэнь Годун, твои беззаботные деньки подошли к концу».
С сетью правосудия не разминешься.
Раз уж тебе так нравится распоряжаться чужими жизнями, я дам тебе почувствовать, каково это – медленно задыхаться в затягивающейся петле!
Жнец уже готовит свою косу...
...
— Подъём! Приготовиться к работе!
Из коридора донеслись тяжелые шаги надзирателей и их бранные возгласы.
Гу Янь поднялся, аккуратно убрал Уголовный кодекс и первым вышел из камеры 404. За ним, словно преданные телохранители, шаг в шаг следовали трое головорезов, чьи имена наводили страх на всю тюрьму.
Звонок оповещал не только об обеде, но и знаменовал редкие минуты отдыха, когда заключённые этого мрачного адова логова могли пообщаться.
В огромной общей столовой сотни особо опасных преступников в серых робах стояли с нержавеющими подносами в нескольких длинных очередях. Воздух пропитался чадом дрянной стряпни, въевшимся потом и несмолкающим матом.
— Куда прёшь, сука?! Жить надоело?!
— Жирный кусок мне оставь, падла...
При молчаливом попустительстве охранников столовая всегда оставалась самым наглядным воплощением законов джунглей. Даже будучи узниками, заключённые делились на кланы и вели междоусобную грызню. Подручные влиятельных людей с воли легко объединялись в банды, занимая верхушку тюремной иерархии.
Главари банд занимали лучшие столы в самом центре, а бесправные работяги ютились по углам, торопливо заглатывая пресную и безвкусную бурду из опасения, что еду отнимут.
А те, кто попал за решётку, перейдя дорогу сильным мира сего, подвергались издевательствам даже в самых дальних углах – точь-в-точь как Гу Янь совсем недавно. Рассчитывать на защиту охранников или справедливость здесь не приходилось.
Грохот скрежещущего металла огласил столовую – тяжелые двери сектора B для особо опасных заключённых медленно раздвинулись.
Гвалт, напоминавший шум на базаре, мгновенно стих. Многие узники, сидевшие неподалёку от входа, невольно повернули головы.
Первым порог переступил высокий и стройный мужчина в робе с надписью «особо опасный 004».
Он держал спину идеально ровно. Его симпатичное лицо казалось бледным от нехватки солнечного света, а на переносице сидели очки без оправы.
Шёл он лёгкой, почти прогулочной походкой – словно находился не в самой суровой тюрьме города для отпетых рецидивистов, а осматривал собственный сад.
Это был Гу Янь.
Будь он один, зэки, вероятно, встречали бы его глумливыми и злорадными ухмылками, как пару дней назад. В конце концов, будучи бывшим прокурором, Гу Янь так или иначе перешёл дорогу многим из присутствующих. Встретив заклятого врага, даже святой с трудом удержал бы гнев – что уж говорить о преступниках!
Тем более все знали: снаружи кое-кто мечтает стереть его в порошок.
Но сегодня никто не смел даже усмехнуться. Все затаили дыхание.
Ведь всего в полушаге за Гу Янем следовали три жуткие фигуры.
Слева возвышался Мясник – двухметровый гигант, словно вставший на дыбы серый медведь.
Его свирепое, оплывшее жиром лицо не выражало ничего, но налитые кровью бычьи глаза скользили по толпе с такой угрозой, что каждый, на кого падал его взгляд, невольно вздрагивал.
Справа, засунув руки в карманы арестантских брюк, шагал мрачный Призрачная Рука.
Он ступал бесшумно, а суставы его пальцев, покрытые мозолями от многолетнего участия в подпольных боях без правил, красноречиво свидетельствовали о том, сколько чужих глоток они переломали.
А замыкал шествие сгорбленный Старый Яд с высохшей, сморщенной кожей. Он щурился и казался хрупким, но любой, кто просидел в Хэйшуйвани дольше двух лет, знал: этот старик невероятно коварен, и любая мелочь в его руках превращается в смертельное оружие.
И эти трое головорезов, наводивших ужас на весь сектор B, сейчас треугольником шли вокруг Гу Яня, прикрывая его со всех сторон.
*Глоть.*
Кто-то в звенящей тишине столовой громко проглотил слюну.
Этот тихий звук словно отключил оставшийся шум: через мгновение во всей огромной столовой, среди сотен особо опасных зэков, воцарилась мёртвая тишина.

Комментарии

Загрузка...