Она не травила Жэнь Юээр и того ребёнка ядом, она напротив, жаждала, чтобы малыш появился на свет в целости и сохранности, ведь он был её последней надеждой.
Как же жестока Жэнь Юээр, с ней ей ни за что не справиться, и отныне звание госпожи Хуа канет в лету.
Мало того, этот мужчина рядом, судя по всему, тоже жаждет её смерти?
Операция прошла успешно, и Жэнь Юээр перевели в стерильную палату.
Рен Дахай, поддерживая всхлипывающую Чжан Юй, отправился в палату к Жэнь Юээр, оставив Ся Ругэ и Хуа Юйчэня наедине.
Глухой удар —
Мощный кулак врезался в стену прямо у её лица, и в нос ударил солоноватый запах крови: это кожа на костяшках пальцев Хуа Юйчэня лопнула и закровоточила.
Ся Ругэ вздрогнула, её лицо побледнело как полотно.
Она не поднимала головы, но боковым зрение заметила, до чего же мрачным и страшным было красивое лицо Хуа Юйчэня.
С того самого дня, как она встретила его, стоило ему появиться где-то поблизости — будь то напротив неё, за спиной, где-то далеко наверху или даже в шумной и пестрой толпе — она всегда безошибочно и в тот же миг замечала его.
В её глазах и в её сердце Хуа Юйчэнь был солнцем, что каждую секунду сияло ослепительным светом, но сейчас, даже закрыв глаза, она чувствовала от этого светила лишь разрушительную мощь.
Хуа Юйчэнь опустил окровавленную руку и вмиг вцепился в горло Ся Ругэ, а его налитые кровью глаза пугающе покраснели.
— Ся Ругэ, я же говорил: если с ребёнком во чреве Юэ-эр что-то случится, тебе не сдобровать!
Его большая рука сжимала её изящную шею всё сильнее, и на белой коже тут же проступил багровый след от удушья.
Из-за чрезмерного усилия костяшки пальцев мужчины побелели.
Скрип зубов и открытая, кипящая злость!
Ся Ругэ не уклонялась и не отступала, даже не поднимая глаз, позволяя ему душить себя до смерти.
— Убей меня! — спокойно произнесла она, и её слова, пробиваясь сквозь сдавленное горло, звучали хрипло и слабо. — Всё равно оправдаться не перед кем. Убей меня, и ты выпустишь пар, а я наконец освобожусь!
Сказав это, она резко подняла взгляд, и в её глазах затаилась горечь. — Хуа Юйчэнь, давай сильнее, убери меня и детей тоже!
В изогнутом уголках её губ читалось пепельное, зловещее отчаяние.
В тот самый миг, когда их взгляды встретились, глубокие глаза Хуа Юйчэня замерли, а рука, сжимавшая её шею, застыла.
Эти её глаза, всегда излучавшие тепло и чистоту — с каких пор они стали такими ледяными и безнадежными?
Эта проклятая женщина, с какой стати ей отчаиваться? Какое у неё право на отчаяние?
У Юэ-эр больше нет ребёнка, нет Двореца Матки, и она больше никогда не сможет иметь детей. Разве она, рассчитывавшая возвыситься за счёт ребёнка, не должна быть счастлива?
— Что, не смеешь убить? Или... — Ся Ругэ усмехнулась. — Или жалко?
— И это ты? Тьфу! — с ненавистью процедил он сквозь зубы.
— Кто я такая? Всего лишь машина для рождения детей, тебе просто жаль потерять сразу трех кровинучек за один день? Нет-нет, даже если бы такая женщина не выкинула, ребёнок всё равно не был бы твоим.
Она презрительно рассмеялась.
— Как жаль, столько терпела, а в итоге всё равно проиграла коварству и злобе этой женщины. Ребёнок потерян, да еще и осталась бесплодной — свалить всю эту вину на меня просто идеальный вариант.
— Бесстыдная и бессердечная женщина, ты хоть понимаешь, что значит для женщины потерять ребёнка и лишиться Двореца Матки? И ты ещё смеешь нести подобную чушь в своё оправдание! Я не поверю ни единому твоему слову.
И это та женщина, которую он любил? Под её невинной внешностью скрывалось столь зловещее и безжалостное сердце: она не только не испытывала ни малейшего раскаяния за то, что так ужасно покалечила Юэ-эр, но ещё и перекладывала вину с больной головы на здоровую.

Комментарии

Загрузка...