Тридцать третья глава. Тётушка Чжу постояла у порога, приводя чувства в порядок, и лишь после нескольких глубоких вдохов вошла в дом.
Едва переступив порог, она увидела Се Юньли и Вэнь Жань, сидящих на диване. Вэнь Жань низко опустила голову, сцепив руки в замок и то и дело перебирая пальцами. Судя по обстановке, всё было в порядке: Се Юньли сумел её успокоить.
— Жаньжань, господин Се, я вернулась.
Увидев тётушку Чжу, Вэнь Жань тут же вскочила и бросилась к ней. Та крепко обняла девушку. Прошло всего-то сорок с лишним минут, но Вэнь Жань, казалось, почти полностью утратила чувство безопасности и была готова расплакаться. У тётушки Чжу сжалось сердце: как можно не жалеть такого чудесного ребёнка?
Вэнь Жань выдохнула и спросила:
— Тётушка Чжу, твой сын... он вернулся? Ты счастлива?
Даже если бы речь шла о её родном сыне, она бы не смогла сказать «да».
— Всё так, — кивнула тётушка Чжу. — Но разве ты не заметила, что пазл с замком она сняла со стены? Последнее время не знаю, что на неё нашло: целыми днями разбирает и собирает его заново. Такая огромная работа, а она проделывает это снова и снова.
Когда тётушка Чжу отправила Вэнь Жань наверх отдохнуть, Се Юньли спросил:
— У него случились неприятности в университете?
Кто-то болтал, что Чжоу Вэй в чём-то провинился, и босс распекал его в коридоре, другие твердили, что Се Юньли поссорился с клиентом и сорвался на подчинённом.
— Я до сих пор не понимаю, что означает такое поведение. У любого поступка есть причина, но мне кажется, что она кроется в тебе. Впрочем, истинный смысл предстоит осознать тебе самой.
При её доходах тётушка Чжу могла отправить сына за границу, лишь потратив все накопления и воспользовавшись помощью семьи Вэнь. А Цяо Цзыхэн совсем не выглядел человеком, способным на искреннюю благодарность.
Когда Се Юньли вернулся в компанию, за два часа по офису успели разлететься несколько версий случившегося.
На самом деле тётушка Чжу была невероятно ответственной няней, и её работа давно вышла за рамки обычных обязанностей. Хотя семья Вэнь помогла отправить её сына за границу, она заботилась о Вэнь Жань как о родной дочери. За столько лет девушка привыкла к её опеке.
Если бы Вэнь Жань услышала, как тётушка жалуется на жизнь, она бы расстроилась ещё сильнее, причём эта глупышка не знала, как пережить подобную печаль. Она умела сопереживать близким, но, в отличие от остальных, не могла просто «переварить» негативные эмоции.
Тётушка Чжу беспомощно кивнула:
— Хорошо, спасибо за понимание, господин Се. Но Вэнь Жань без меня никак, я схожу, посмотрю, в чём там дело, попытаюсь что-то придумать вместе с его отцом, а потом постараюсь вернуться.
Тётушка Чжу бережно поправила волосы девушки. Она поняла: Вэнь Жань ждала её во дворе так долго, что даже кончик носа стал ледяным. На лице тётушки отразилось замешательство. Она даже не могла заставить себя признаться, что Цяо Цзыхэн нагло пытается поселиться здесь — это было слишком постыдно. Даже если бы Вэнь Жань согласилась, сама тётушка никогда бы не позволила сыну со своей девушкой тревожить покой Вэнь Жань.
Молодые люди, не знающие тягот жизни, никогда не поймут, как тяжело приходится родителям. Как же ей сказать Вэнь Жань, что на самом деле она вовсе не счастлива, что ей больно и обидно? Тётушка Чжу вздохнула про себя, сокрушаясь о непутёвом сыне, но внешне старалась сохранять невозмутимость.
Се Юньли, будучи студентом за границей, насмотрелся на таких: одни грызли гранит науки, другие превращали учёбу в бесконечный праздник, не задумываясь о том, каких жертв это стоит их родителям.
Всё же это её родной сын — бросить его она не могла. Но чтобы уладить дела, нужно было ехать домой, а Вэнь Жань здесь требовала присмотра.
Се Юньли в своё время терпеть не мог таких людей, поэтому сегодня даже не удостоил Цяо Цзыхэна взглядом, иначе он бы не проявил неуважения к тётушке Чжу.
Се Юньли на миг замер и кивнул:
— Помню. Она закончила собирать его год назад, верно?
— Я велела им пока остановиться в отеле. Девушка не хочет домой, мой сын с отцом в плохих отношениях, да и домой возвращаться боится — отец побьёт. Ох...
Се Юньли кивнул и спросил:
— Как ты их устроила?
Этот вопрос удивил тётушку Чжу. Она думала, что после недавнего общения между ними уже возникло некое взаимопонимание, но Се Юньли всё ещё волновался.
— Счастлива, тётушка счастлива.
Се Юньли кивнул. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять: у Цяо Цзыхэна кончились деньги, и он пришёл к матери за добавкой.
Тётушка Чжу смущённо кивнула:
— Да, он хотел найти меня, но, видимо, испугался, что я начну его ругать...
Се Юньли произнёс:
— Они наверняка придут к тебе снова.
Ходил ещё слух, что босс поссорился с домашними и в ярости поехал домой устраивать разнос.
— Давай поступим так: ты поезжай домой, а я постараюсь выкроить время, чтобы побыть с Вэнь Жань.
Се Юньли спросил:
— Я слышал от охраны, что он приходил уже много раз, его даже приняли за вора?
Тётушка Чжу горько усмехнулась и покачала головой:
— Не знаю, не говорит. Сказал только, что вернулся на каникулы, притащил с собой девушку — не пойми откуда. Кажется, его однокурсница. Неизвестно, знают ли об этом её родители.
Се Юньли задумался:
— Ты ведь тоже давно не была дома.
Вэнь Жань не заметила, а вот Се Юньли понял — тётушка Чжу что-то скрывает.
— Ох, этот мой сын... Совсем непутёвый, просто руки опускаются. Думала, если отправлю в строгий колледж, он образумится, а он...
— Я постараюсь заставить его вернуться к занятиям. Простите, господин Се, что доставляю столько хлопот.
— Ничего страшного, это ведь твоя семья, а в семье всякое бывает.
Однако она не могла бросить сына на произвол судьбы, иначе все деньги и силы, вложенные в заграничное обучение, пропадут даром, как и его будущее.
— Сначала вернись и разберись в ситуации. Сможешь ли ты смириться с тем, что я побуду с ней один?
— На самом деле, Жаньжань всегда ждёт твоего прихода, хотя вслух и не говорит... — тётушка Чжу помолчала. — Помнишь тот пазл с замком?
Тётушка Чжу с мужем фактически жили раздельно, но если ей нужно было вернуться, она шла именно туда. Поэтому, за исключением крайних случаев, даже праздники она проводила с Вэнь Жань.
Се Юньли помедлил:
— Вэнь Жань она...
В общем, история о том, как утром Се Юньли накричал в коридоре на Чжоу Вэя, а потом ушёл, быстро облетела компанию, и когда Чжоу Вэй пошёл обедать, ловил на себе сочувствующие взгляды.
К счастью, Се Юньли вернулся в офис совершенно спокойным, и Чжоу Вэй выдохнул: судя по лицу босса, с Вэнь Жань всё в порядке.
— Господин Се, с госпожой Вэнь Жань всё хорошо?
Как только Се Юньли сел за стол, Чжоу Вэй подошёл с вопросом.
— Всё хорошо.
Се Юньли замолчал, а потом неожиданно спросил:
— Чжоу Вэй, ты ведь дарил подарки жене?
— Ну конечно. До свадьбы по всем праздникам, а после — в основном денежные конверты, если не считать особых дат.
Се Юньли кивнул и больше ничего не спрашивал. Никто в мире не мог сравниться с Вэнь Жань, её нельзя было ни с кем сопоставить. Она была единственной в своём роде, и её мысли были совершенно иными.
— Кстати, скоро День Циси. Господин Се, вы думаете, что подарить госпоже Вэнь Жань?
Се Юньли помолчал и ответил:
— А раньше, на День святого Валентина, я когда-нибудь дарил ей подарки?
— Кажется... на самом деле, нет. На другие праздники — да, а вот на этот...
Чжоу Вэй смущённо почесал затылок.
Всё потому, что раньше Се Юньли опекал Вэнь Жань лишь из чувства долга, а День святого Валентина — это праздник, который супруги отмечают, когда между ними есть чувства. А эти чувства связаны с любовью. Даже если Вэнь Жань понимала, что Се Юньли — её муж, могла ли она осознать, что такое любовь? Как она воспринимала день, который празднуют обычные влюблённые?
— Ступай, — сказал Се Юньли.
Чжоу Вэй поспешно удалился. Действительно, настроение босса в последнее время сильно зависело от Вэнь Жань: стоило упомянуть её имя, как отношение Се Юньли тут же менялось.
Поработав днём, Се Юньли взял телефон и увидел два сообщения от Вэнь Жань:
«Сын тётушки Чжу приехал, но она, кажется, не очень рада. Почему?»
«Се Юньли, ты поел? Я только что три раза чихнула, и тётушка Чжу испугалась. Она сказала, что я простудилась. Не заражу ли я её?»
Се Юньли взял телефон и, направляясь в кабинет, стал печатать ответ: «Я поел. Ты наверняка замерзла, пока ждала меня на улице. Тётушка Чжу дала тебе лекарство? И откуда ты узнала, что она расстроена?»
Чжоу Вэй постучал с папкой документов:
— Господин Се, тут...
Се Юньли не поднимая головы, махнул рукой:
— Десять минут.
Это значило — не беспокоить десять минут.
— Слушаюсь, господин Се.
Чжоу Вэй разумно удалился. Для Се Юньли лишь что-то крайне важное могло быть важнее работы. В конце концов, бизнесмены знают: время — деньги, и эти десять минут могут стоить целого состояния.
Се Юньли только сел, как пришло сообщение от Вэнь Жань. Она отвечала всё быстрее — это значило, что печатает она всё ловчее.
«Я слышала, как тётушка Чжу вздохнула три раза. Во время еды дважды смотрела в одну точку — каждый раз дольше двух минут. Ещё она случайно пнула мисочку Каки. Она скучает по своему сыну?»
Читая эти строки, Се Юньли почти представлял, как она, нахмурившись, старательно выводит каждый символ. Похоже, она довольно чувствительна к настроению близких. Каждый, кто вошёл в её мир, становился для неё значимым, даже дорогим. Но при условии, что она сама впустила этого человека в свой мир.
Хотя Вэнь Жань чутко улавливала смену настроения, она не понимала: тётушка Чжу не просто скучала. Она была разочарована тем, что сын такой непутёвый, и чувствовала бессилие от того, что не знает, как его воспитывать. Но тётушка не могла рассказать ей об этом, чтобы не волновать девушку.
Вечером после ужина тётушка Чжу вышла позвонить Цяо Цзыхэну. Он ответил только с третьего раза, лениво протянув:
— Мам, ну чего ещё?
— Ещё спрашиваешь? Ты знаешь, как я извожусь из-за тебя?
Цяо Цзыхэн усмехнулся:
— Изводишься? По-моему, ты только и делаешь, что возишься с дочерью семьи Вэнь. Ты же говорила, что она без тебя жить не может? Вот и будь её нянькой всю жизнь, а как родит такого же аутиста, будешь нянчить её ребёнка...
— Замолчи! — вскричала тётушка Чжу. — Что за чушь ты несёшь! Цяо Цзыхэн, где твоё воспитание? Даже если у нас с отцом нет высоких титулов, разве мы не учили тебя с детства быть человеком? Ты сам-то слышишь, что говоришь?
Цяо Цзыхэн помолчал:
— Ладно, мам. Мы не виделись почти два года, я не хочу тебя злить, не кричи на меня.
Тётушка Чжу глубоко вздохнула:
— Слушай меня, сынок. Я люблю Вэнь Жань и забочусь о ней как о родной, но это не значит, что я забыла о тебе! Ты у меня один, и я не жду от тебя великих свершений. Просто хорошо учись, получи диплом и найди спокойную работу — вот и всё, чего я хочу. Почему ты сбежал из университета и приехал в страну с какой-то девицей? Как мне теперь быть?
— А что мне оставалось? Ты думаешь, мне легко там учиться? Вокруг либо богатые дети, либо иностранцы, я чуть с ума не сошёл от этого языка! Знал бы, лучше пошёл бы в местный колледж...
Тётушка Чжу опешила:
— Ах ты негодник, разве это не ты с седьмого класса ныл, что хочешь за границу? Говорил, там интересно, единомышленники, а теперь получается, что ты всё это время страдал? А деньги, что ты у меня выпрашивал, куда делись? Неужто не на развлечения с девушкой?
Тётушка Чжу была образованной женщиной, следила за новостями, поэтому сказки сына могли подействовать разве что на его отца, но никак не на неё. Цяо Цзыхэн запнулся.
— Скажи мне правду, кто эта девушка? Она правда твоя однокурсница? Мне она совсем не похожа на студентку.
— Да много ли студентов ты видела? Я вот тоже не похож, ха-ха. — Цяо Цзыхэн раздражённо бросил: — Ладно, не хочу говорить, знала бы, что ты будешь только ругаться, не приехал бы. Достала. Отель паршивый, лучше бы домой поехал...
Тётушка Чжу вздохнула:
— Ладно, не хочешь в отель — поезжай домой, поговори с отцом по-человечески.
— Если я приеду, он же меня убьёт! — завопил Цяо Цзыхэн. — Я что, сирота? Не можешь заступиться за своего родного сына? Ты столько лет возишься с ней, удели хоть немного времени мне!
Разговор снова закончился на плохой ноте. Повесив трубку, тётушка Чжу тяжело вздохнула, глядя на ночное небо. Она спрашивала себя: неужели отправлять сына за границу было ошибкой?
Цяо Цзыхэн с детства завидовал ученикам элитных частных школ, зная, что после них прямой путь за границу. Но их доходы были ограничены, и даже простая частная школа была им не по карману. Позже, в старших классах, мать Вэнь Жань заплатила за то, чтобы Цяо Цзыхэна перевели в частную школу, а отец Вэнь Жань помог с рекомендациями, чтобы он отправился на учёбу. Тётушка Чжу пыталась отказаться, но родители Вэнь Жань настояли. Она знала, что они лишь хотели отблагодарить её за годы преданной службы, из-за которой она порой обделяла вниманием собственного сына.
Но Цяо Цзыхэн никогда не был привязан к родителям, он всегда стремился на улицу, к друзьям или в компьютерные игры. А Вэнь Жань была совсем иной. Даже без своего диагноза она оставалась бы тихим и послушным ребёнком. Врождённый недуг делал её ещё более одинокой и ранимой — это разбивало сердце. Некоторые аутисты могут жить самостоятельно, другим требуется помощь всю жизнь. В сравнении с ними Вэнь Жань была очень смышлёной и покладистой.
Тётушка Чжу вздохнула и собралась вернуться в дом, но вдруг почувствовала что-то странное. Как будто за ней наблюдают. Она оглянулась: в коттеджном посёлке горели фонари, дома стояли на расстоянии, кроме машин соседей, никого не было. Не увидев ни души, она с недоумением вошла внутрь.
И тут увидела Вэнь Жань, которая, по идее, уже должна была спать.
— Тётушка Чжу... ты не рада?
Тётушка Чжу смягчилась:
— Нет, Жаньжань, я рада.
Вэнь Жань посмотрела на неё:
— Тогда... ты скучаешь по своей семье? Если хочешь... иди к ним. Я одна... я справлюсь, я позабочусь о себе.
Тётушка Чжу погладила её по голове:
— Даже если я схожу навестить их, я всё равно вернусь к тебе.
Вэнь Жань приоткрыла рот, словно не зная, как выразить свои мысли, и осторожно прислонилась головой к плечу тётушки Чжу. Так часто делала Кака. Эта близость, казалось, передавала чувства: когда Кака прижималась к ней мягким тёплым тельцем, она чувствовала себя счастливой. Она хотела, чтобы тётушка Чжу тоже была счастлива.
Тётушка Чжу слишком долго заботилась о ней, и даже Вэнь Жань понимала, как важны родные люди. Ради неё тётушка редко бывала дома.
— Тётушка Чжу... я хочу... дать тебе выходной.
Вэнь Жань очень серьёзно, слово за словом, произнесла:
— Завтра... ты поедешь домой, хорошо?
Впервые Вэнь Жань сама предложила ей уйти. У тётушки Чжу на глаза навернулись слёзы. Глядя на спокойное, прекрасное лицо девушки, она невольно вспомнила их первую встречу. Тогда, готовясь к работе, тётушка прочла немало книг об аутизме, но при первой встрече всё равно была потрясена. Перед ней была прелестная девочка, но из-за врождённого дефекта она не могла жить беззаботно, как другие дети. На её милом личике почти невозможно было увидеть эмоции — радость, гнев, печаль были для неё непостижимы. Даже простым вещам ей приходилось учиться, повторяя одно и то же бесконечное количество раз.
— Жаньжань, это тётушка Чжу. С сегодняшнего дня она будет заботиться о тебе и жить с тобой. Постарайся привыкнуть, хорошо?
Маленькая Вэнь Жань никак не отреагировала на слова матери, продолжая что-то рисовать на бумаге. Тётушка Чжу заглянула — хаотичные переплетения линий, смысла которых она не понимала.
— Жаньжань, привет, я тётушка Чжу.
Она присела перед ней, но Вэнь Жань, как и ожидалось, не пошевелилась, даже глазом не повела. Казалось, она погружена в мир, недоступный никому другому.
Потом был первый взгляд, первое «тётушка Чжу», первый ответ на вопрос, первый совместный обед, первый раз, когда она взяла её за руку, и первый раз, когда сама потянулась к ней...
Сегодня тётушка Чжу стала одним из самых близких людей для Вэнь Жань. Не ожидая наград, сейчас она чувствовала глубокое, искреннее счастье.
— Жаньжань, а если меня не будет дома, ты не испугаешься?
Вэнь Жань покачала головой:
— Я уже взрослая. Со мной Кака, я... не испугаюсь.
— А если я не успею приготовить тебе еду, ты будешь нормально кушать?
Вэнь Жань помедлила и кивнула:
— Я... что-нибудь придумаю. Я взрослая, я придумаю.
Она повторяла «я взрослая», словно подбадривая себя.
Тётушка Чжу глубоко вздохнула и осторожно спросила:
— А если... если господин Се будет приходить, чтобы присмотреть за тобой, ты позволишь ему заботиться о тебе? Будешь с ним ужинать?
Вэнь Жань, казалось, удивилась. Она переваривала вопрос пару минут, а потом медленно произнесла:
— Он работает... очень занят. У него нет времени... бывать дома.
Тётушка Чжу осознала: Вэнь Жань, кажется, до сих пор не знает, что Се Юньли живёт в другой квартире. Она думала, что он ночует в офисе из-за работы. Обычная жена давно бы устроила скандал из-за раздельного проживания, но не Вэнь Жань. Она думала, что у Се Юньли есть свои причины не возвращаться домой. Как и у её отца — она верила, что у него были причины её оставить. Поэтому она никогда не обижалась и не винила их. Её мышление было простым и чистым. Она верила каждому слову, потому что в её мире не было лжи.
— Господин Се действительно занят, — сказала тётушка Чжу, — но не может же он работать 365 дней в году без выходных. Сейчас он не так занят, может заезжать к тебе.
Вэнь Жань нахмурилась, в её глазах мелькнуло беспокойство. Она взяла прядь волос и начала накручивать её на палец. Тётушка Чжу не торопила её, лишь похлопала по тыльной стороне ладони:
— Не бойся, поверь господину Се, он всё устроит.
Вэнь Жань помолчала и покачала головой:
— Тётушка Чжу, я для вас всех... для тебя, для Се Юньли — обуза. Я не хочу... не хочу, чтобы это продолжалось. Я одна дома... это неважно. Есть Кака, оно будет... со мной, оно всегда будет со мной.
Словно напоминая себе, она повторяла:
— Кака будет со мной, всегда будет... со мной...
Снова и снова. Медленно она начала бессознательно теребить пальцы одной руки другой рукой, до красноты, пока тётушка Чжу не схватила её за руки, перебивая срывающимся голосом:
— Будет, Жаньжань, я тоже всегда буду с тобой.
Вэнь Жань прекратила бормотать и медленно подняла глаза. В её ясных, безмятежных зрачках что-то едва заметно мерцало.
— Тетя всегда будет рядом с тобой, и Кака тоже не бросит тебя. Мы никуда не уйдем, даже если однажды мы все состаримся.
Вэнь Жань закусила губу, и ее глаза слегка покраснели.
— Вчера... мне приснилась мама. Она сказала, она сказала, чтобы я слушалась тебя и Се Юньли. Сказала, что больше не сможет часто приходить ко мне.

Комментарии

Загрузка...