Вечером, услышав звуки со стороны первого этажа, Вэнь Жань тут же поднялась на ноги.
Она уже запомнила: каждый раз, когда приходил Господин Се, всё происходило именно так.
Однако, осторожно спустившись вниз, она обнаружила, что он уже ушёл.
— Господин Се... А где же он?
Тётушка Чжу, заметив, как Вэнь Жань с любопытством оглядывается по сторонам, не сдержала улыбки:
— Если бы Господин Се знал, что ты так ждёшь его прихода, он бы точно задержался подольше. Но он не хотел мешать тебе спать, поэтому отдал мне вещи и ушёл.
— Вещи? Какие вещи?
— Подарок для тебя.
Тётушка Чжу указала на подарочную коробку, лежавшую на столе.
— Сказал, чтобы ты открыла её в спальне перед сном. Возможно, это поднимет тебе настроение.
Вэнь Жань посмотрела на коробку. Ей было неловко вскрывать подарок при ком-то, но любопытство взяло верх. Она коснулась крышки, перевела взгляд на тётушку Чжу и тихо попросила:
— Тётушка Чжу, побудьте со мной... Пожалуйста, откройте его вместе со мной.
Даже в те годы, когда её мать была жива, Вэнь Жань редко чувствовала себя по-настоящему счастливой. Большую часть времени она проводила на сеансах терапии от аутизма или коротала долгие одинокие вечера дома.
Вэнь Жань подняла голову и увидела, как звёздное небо окружило тонкий серп луны, превратив потолок в сияющий ночной небосвод.
Глядя на россыпь звёзд и луну над головой, она невольно улыбнулась, и её глаза тоже превратились в маленькие полумесяцы.
Се Юньли молчал.
В самом центре этого сияния стояла музыкальная шкатулка в виде розового замка.
Помимо самой свадьбы и предложения руки и сердца, он почти никогда не появлялся перед ней в роли мужа.
Прошло уже слишком много времени.
Как же хорошо. Вэнь Жань уже давно не улыбалась так по-детски искренне.
Се Юньли долго смотрел на экран своего телефона, пока тот не погас, а затем снова включил его. Он повторял это действие бессчётное количество раз, пока входящий вызов не перекрыл фотографию на дисплее.
— А вы...
— Я буду хорошо о ней заботиться.
Он ответил на звонок и выслушал приветствие на другом конце провода.
Вскоре на телефон Се Юньли пришло сообщение от тётушки Чжу с фотографией.
Тётушка Чжу смотрела, как на лице Вэнь Жань расцветает улыбка, и сделала снимок.
Следом раздался щелчок — будто кто-то привел в действие механизм.
Старший родственник на том конце провода вздохнул:
— Хорошо. Раз ты готов о ней заботиться, это главное. Но если однажды ты решишь сдаться...
— Когда ты уже привезёшь Вэнь Жань в гости, поужинать? Прошло уже больше двух лет, она должна была хоть немного привыкнуть...
Се Юньли равнодушно ответил:
— Ещё не время. Её состояние требует долгого лечения.
Даже такой маленький подарок мог вызвать на её лице столь счастливую улыбку.
За последние двадцать с лишним лет Вэнь Жань редко проявляла подобные эмоции.
Се Юньли прервал собеседника:
— Это моя ответственность.
Он был уверен, что такого дня никогда не настанет, но объяснять ничего не стал. Слова были бесполезны — правду доказывает только время, иначе подобные вопросы будут донимать его вечно.
Любовь порой неразрывна с безмолвной болью.
Для него это был первый раз, когда он увидел её улыбку — такую детскую и чистую.
Улыбка в глазах Се Юньли мгновенно исчезла.
Тётушка Чжу не могла не восхититься:
— Я видела такие красивые проекции звёздного неба только по телевизору. Потрясающе.
Этот мир был для неё слишком шумным, наполненным вещами, которые она не могла понять и к которым не могла приспособиться.
Из-за врождённых особенностей ей было трудно чувствовать радость или печаль, как обычным людям.
Вэнь Жань никогда не знала беззаботной любви, ведь Се Юньли никогда ничего от неё не требовал.
Зазвучала нежная мелодия, и вся комната, озарённая светом шкатулки, наполнилась мириадами ярких бликов в темноте.
Тётушка Чжу улыбнулась и кивнула:
— Хорошо, дорогая, откроем вместе.
— Как красиво.
В те дни, когда она проходила через бесконечные сеансы коррекции, Вэнь Жань не раз неосознанно причиняла себе вред. Когда мать видела её израненное тело, она прижимала дочь к груди и утешала, но эти слёзы жалости причиняли Вэнь Жань новую боль.
В присутствии тётушки Чжу он оставался просто Се Юньли — только им самим.
Вэнь Жань вместе с тётушкой Чжу занесли подарок в спальню. Тётушка Чжу предупредила:
— Я выключаю свет.
Он редко возвращался домой, чтобы дать ей достаточно времени привыкнуть к этому месту, чтобы она постепенно забыла о том, что является его женой. Казалось, для неё этот статус был чем-то совершенно незначительным — ей не нужно было ничего делать для него, достаточно было просто принимать его заботу, не задумываясь ни о чём другом.
Вэнь Жань не понимала, зачем гасить свет, и пока она была в замешательстве, тётушка Чжу открыла коробку и начала что-то искать внутри.
Вэнь Жань замерла, не в силах отвести взгляд. Она начала медленно кружиться среди звёзд, а в её глазах отражалось целое созвездие.
— Да, у меня всё хорошо, и у Вэнь Жань тоже. Не беспокойтесь.
Потому что даже любовь её матери была тяжёлой, сопровождаемой постоянными нервными срывами.
Она никогда не знала подлинной, беззаботной любви.
Завершив разговор, он увидел пропущенный от Лян Цзэци, который звал его выпить.
Было половина двенадцатого ночи. Се Юньли понимал, что не уснёт быстро, и вполне вероятно, что ему не помешало бы немного алкоголя, чтобы отдохнуть. Он велел Чжоу Вэю развернуть машину и ехать к Лян Цзэци.
Хотя Лян Цзэци любил развлечения, ночные клубы ему наскучили ещё за границей. Сейчас он предпочитал заведения высокого класса, где собирались деловые люди, поэтому там было не слишком шумно, и он рискнул пригласить Се Юньли.
Когда Се Юньли приехал, Лян Цзэци был там уже некоторое время.
— Я просто позвал, не думал, что ты правда приедешь.
Лян Цзэци с усмешкой хлопнул его по плечу:
— Неужели наконец не выдержал одинокой постели?
Се Юньли сделал глоток из бокала:
— Побереги язык, если не хочешь получить по лицу. У меня нет времени везти тебя в больницу.
— ...Ну и бессердечный же ты.
Лян Цзэци вздохнул:
— Как же так вышло, что я, такой открытый, щедрый и оптимистичный красавчик, стал лучшим другом такой хладнокровной машины для работы? Может, в прошлой жизни мы были несчастными влюблёнными, которым не суждено было быть вместе?
Се Юньли сбросил его руку со своего плеча:
— Много о себе возомнил. Даже если бы ты был женщиной, я бы на тебя не посмотрел.
— А ты глянь, — Лян Цзэци указал на барную стойку напротив. — Там столько красавиц. Есть кто-то, кто тебе приглянулся?
Се Юньли откинулся на спинку дивана. В полумраке фигуры мужчин и женщин казались размытыми, но в его памяти всё ещё стояло лицо Вэнь Жань, улыбающейся под сиянием звёзд.
Её волосы казались живыми, а в глазах мерцали крошечные искорки.
— Этот ребёнок... с самого детства она почти не знала подлинного счастья, всегда была такой одинокой.
Если её появление в этом мире было ошибкой, то пусть она хотя бы почувствует немного красоты...
Кто-то однажды сказал ему эти слова.
Только сегодня он понял их истинный смысл.
То счастье, которое для обычных людей было таким простым и доступным, для этой девочки оставалось недосягаемым.
— Что с тобой в последнее время? — Лян Цзэци прервал его мысли. — Устал на работе? Может, возьмёшь отпуск? Друг, я могу составить тебе компанию, отвлечься от дел.
Триста шестьдесят пять дней в году Се Юньли проводил на работе — кто бы такое выдержал?
Конечно, Лян Цзэци понимал: в нынешнем обществе без связей и богатства начинать всё с нуля невероятно трудно.
Даже если удастся выбиться в люди, удержать бизнес на плаву совсем непросто. Вековые компании рушатся в одночасье, что уж говорить о молодом предприятии.
Лян Цзэци понимал, как тяжко приходится Се Юньли. Семья самого Лян Цзэци тоже занималась бизнесом, и у каждого члена семьи было своё дело.
Но Се Юньли в своей семье тянул всё в одиночку. Ему никто не помогал — он всего добился сам.
Даже его брак не мог стать нормальным, как у других людей.
Думая об этом, Лян Цзэци почувствовал жалость. Се Юньли вдруг усмехнулся с лёгкой иронией:
— Лян Цзэци, ты слишком много на себя берёшь. Я не настолько жалок, как ты думаешь.
Он прекрасно видел, о чём думал его друг. Но этот парень действительно перегибал палку.
Се Юньли всегда знал, что ему делать и что иметь.
Он делал всё, что мог, и рано или поздно добьётся того, чего хочет.
Се Юньли хлопнул друга по плечу так сильно, что тот изменился в лице:
— Лучше подумай о себе. Если продолжишь так бездельничать, рано или поздно снова получишь по шее.
— ...Замолчи. Вчера отец опять кричал, что выпорет меня. Да за что?! Я же работаю как все. По сравнению с теми мажорами, которые только и делают, что тратят деньги и ввязываются в неприятности, я ещё очень трудолюбив.
Под влиянием Се Юньли Лян Цзэци за последние два года стал гораздо серьёзнее, он научился работать и перестал вести прежний беспутный образ жизни. Именно поэтому родители Лян Цзэци всегда питали тёплые чувства к Се Юньли.
Они даже сетовали, что у них нет дочери, иначе непременно выдали бы её за Се Юньли.
Узнав о скрытном браке Се Юньли, они были заинтригованы и постоянно просили сына устроить встречу, но, к сожалению, даже сам Лян Цзэци не имел шанса увидеть жену Се Юньли.
— Я искренне тобой восхищаюсь.
Лян Цзэци, уже слегка охмелевший, вытер лицо и посмотрел на спокойного и трезвого Се Юньли:
— Больше всего в тебе меня поражает то, что ты всегда знаешь, что делать. У тебя есть план, смелость, способности и, чёрт возьми... ты каждый раз добиваешься успеха.
Се Юньли ответил:
— Это потому, что вы не видели, как я проваливаюсь.
— Но! — Лян Цзэци пьяно хлопнул себя по колену. — Только вот твоя женитьба... Я правда думаю, что это неправильно. Я уверен, что рано или поздно ты пожалеешь!
Се Юньли выпил и промолчал.
Лян Цзэци искренне добавил:
— Даже если когда-нибудь ты пожалеешь, не держи в себе. Честное слово, я не буду смеяться. Мы же мужчины, я всё пойму.
Се Юньли холодно произнёс:
— Мне не о чем жалеть.
Все, кто знал о ней, думали, что он сдастся.
Ему было нечего объяснять. У каждого свои мысли и своё восприятие, а самоуверенность — это недостаток, который в той или иной степени присущ каждому.
— А? Что ты сказал? — Лян Цзэци не расслышал и подался вперёд.
Се Юньли оттолкнул его:
— Твоё лицо действительно напрашивается на пару ударов.
Лян Цзэци с невинным видом потрогал свои симпатичные щёки:
— Что я сделал? За что бить моё лицо?
Се Юньли уже встал, расплатился и ушёл.
Вскоре Лян Цзэци окружили новые знакомые. Се Юньли бросил взгляд назад, но не стал вмешиваться.
Он никогда не нуждался в чужом одобрении или советах.
Иначе он давно бы остался ни с чем.
В пятницу тётушка Чжу вдруг сказала Вэнь Жань, что завтра приедет Се Юньли, и попросила её подготовиться.
Как и ожидалось, Вэнь Жань мгновенно занервничала.
Тем не менее тётушка Чжу видела: помимо привычного волнения, в ней теплилась и радость.
Конечно, сама Вэнь Жань могла даже не осознавать, что чувствует это счастье.

Комментарии

Загрузка...