Честно говоря, моя жизнь — вовсе не какая-то легкая комедия.
С чего бы мне вообще переживать из-за какого-то вечернего призрачного друга?
Пока я молчал, погруженный в свои мысли, Хагивара Кэндзи сунул мне в руку дораяки с красной фасолью и сливочным кремом. Хотя я вовсе не считал, что еда способна разрешить мои проблемы, я всё же съел его. Просто у меня было настроение полакомиться дораяки. Когда я закончил, Хагивара Кэндзи заявил, что в ресторане-буфете будет куда больше всякой всячины, так что лучше поберечь живот.
Уже стоя у входа в ресторан, я сообразил: неужели этот парень изначально хотел купить мне побольше этих сладостей?
Я не спрашивал — он, разумеется, не распространялся.
Мероприятие проходило в буфете при одном известном отеле в Синдзюку.
Стоило перешагнуть порог, как в глаза бросалось вычурное барочное убранство: изобилие позолоченных бронзовых украшений, мебель из красного дерева, белые эмалевые циферблаты с двойной шкалой — римской и арабской, пестрые картины на стенах, гармонично сливавшиеся с роскошным интерьером самого ресторана, не говоря уже о столах, уставленных самыми свежими сезонными цветами.
Мне казалось, что часть стоимости в десять тысяч иен взималась как раз за это полное погружение в атмосферу средневековья.
У Хагивары Кэндзи была бронь. Перекинувшись парами фраз с администратором, он провел нас к забронированному длинному столу. Прежде чем мы сдвинулись с места, Хагивара Кэндзи повернулся в мою сторону, провел пальцем по собственной шее и осведомился:
— Я тут уже давно смотрю, у тебя с горлом точно всё в порядке?
Я потряс рукой, которую тот серебристый тип сжал так сильно, что едва не вывернул суставы, и небрежно бросил:
— Горло-то еду определенно принять сможет, а вот рукой я пока особо ничего удержать не в силах.
Вообще-то я правша.
— Тот мужчина ведь был профессионалом, да? — Хагивара Кэндзи, который привык, что в полицейской академии я сам кого хочешь зажму в угол, впервые видел, как я потерпел неудачу, и изумленно протянул: — И чего ты сразу ничего не сказал? Когда мы проходили мимо аптеки, можно было хотя бы приложить лед.
Я скривился от его излишней паники:
— Связки и суставы не повреждены, если мне станет хуже, я и сам заговорю, без твоих напоминаний.
Выслушав меня, Хагивара Кэндзи лишь устало вздохнул:
— У тебя вечно такой тон. Со временем все начнут тебя бояться и просто не посмеют проявлять заботу первыми.
Я только усмехнулся:
— Знаешь, тебе необязательно выражаться так дипломатично. Я прекрасно знаю, что многие меня ненавидят. Но неужели они настолько великие шишки, чтобы я еще переживал из-за их ненависти? К тому же, раз уж они меня терпеть не могут, мне наплевать даже на то, живы они или нет. Ты серьезно думаешь, что меня волнует их душевное состояние?
— ...У тебя поистине потрясающий характер.
Я кивнул, не удостоив его ответа.
Разве тут вообще требовались лишние слова?
На почетных местах во главе длинного стола сидели пять девушек с большими глазами. Судя по всему, в их женской школе царили суровые порядки насчет причесок: волосы у всех были средней длины, без всякого окрашивания, максимум концы слегка подкручены плойкой или собраны резинкой в актуальную прическу, так что выезжали они в основном за счет одежды и макияжа. К нашему прибытию они вовсю болтали с остальными тремя парнями, но стоило появиться Хагиваре Кэндзи, как их взгляды тут же устремились на него.
— Хагивара-кун, почему опоздал? Мы тут тебя уже целую вечность ждем!
В голосе слышалось легкое шутливое ворчание, но выглядели они куда возбужденнее, чем прежде.
Прежде чем открыть рот, Хагивара Кэндзи бросил на меня взгляд и, заметив, что я отвечать не собираюсь, произвел на свет историю:
— По дороге сюда мы вляпались в грабеж.
Стоило этому прозвучать, как Морофуси Хиромицу, Фуруя Рэй и Мацуда Дзимпэй тут же навострили уши.
Мацуда Дзимпэй приподнял голову:
— Чего это вы?
Девушки тоже наперебой принялись расспрашивать:
— Наверное, было жутко страшно! У преступника имелось оружие?
— Ну, пистолет у него был.
Чем небрежнее Хагивара Кэндзи преподносил случившееся, тем сильнее приковывал к себе всеобщее внимание.
Надо сказать, рассказчик из него отменный. Самое заурядное дело он умел преподнести так пышно, будто это были приключения Синдбада-морехода: тут тебе и хитроумное раскрытие кражи жемчужного ожерелья, и рукопашный бой с профессиональным кикбоксером, и тактический разгром банды ювелирных грабителей. Всё разворачивалось перед слушателями как настоящий сериал. Слушая его сам, я порой едва не дивился происходящему.
Начало знакомства прошло на ура, меня же сделали центральной фигурой всей истории, а потому совершенно естественным образом переключились на мою скромную персону, принявшись допытываться, какого рода романтики я жду или люди какого склада мне по душе. Разумеется, на все вопросы за меня отдувался Хагивара Кэндзи, а я, послушав половину этих баек, просто удалился.
Сидеть на месте я не мог.
В буфете подавали в основном блюда европейской и японской кухни, и за такими явными деликатесами, как стейки, запеченная баранья ножка, крабы или икра, уже выстроилась очередь. Войдя в ресторан, я сразу положил глаз на десерты. Увидев, что одна только клубника представлена в восьми разных вариациях, я непременно захотел всё попробовать. Но пока я набирал клубничные шпажки — такие ягоды на бамбуковых палочках, — чтобы обмакнуть их в стоявшем рядом шоколадном фонтане, в меня на полном ходу врезался маленький живой снаряд и мертвой хваткой вцепился мне в талию.
Я опустил взгляд и обнаружил, что это Мори Ран.
Заметив, что напугала меня, Ран отпустила меня и, подпрыгивая на месте точно маленький крошечный кролик, залилась смехом:
— Брат Коити! Точно вы! Как же я рада!!
Помилуй бог, не окажись я рядом, тебя бы сейчас уже сгребли в охачку и уволокли торговцы детьми.
Терпеть не могу детскую неуемную страсть к общению, ума не приложу, что у них в головах творится.
Стоит только избавиться от застенчивости, и можно бросаться на людей с такой жаром?
— Ты что здесь делаешь?
Я молча сунул ей в руку только что искупанную в шоколаде клубнику, чтобы она снова на меня не набросилась. Надо признать, силежонки у этого ребенка не занимать — когда она налетела на меня в первый раз, я едва устоял на ногах.
Но едва выговорив это, я кое-что сообразил, мгновенно присел на корточки и настороженно допросил девочку:
— Твой папа тоже здесь?
Я ведь специально отговорился свиданием вслепую, лишь бы не пересекаться с дядечкой Мори. Если мы умудримся столкнуться еще и здесь, то кому-то из двоих — Морофуси Хиромицу или дядечке Мори — придется тут же упасть в обморок прямо в этом ресторане. Я молча принялся разминать пальцы, делая легкую разминку.
Надо признать, дядечка Мори полностью оправдывал звание бывшего детектива: детали Наганской трагедии он раскопал с поразительной тщательностью, лично съездил на место происшествия и даже встретился со старшим братом Морофуси Хиромицу — Морофуси Такааки.
Я и сам в свое время просматривал материалы по той давней Наганской трагедии пятнадцатилетней давности.
Там же была всего одна бумажка с отчетом, даже без оборотной стороны, и зацепок оставили преступно мало.
Краткая выжимка дела выглядела донельзя просто: пятнадцать лет назад старший сын одной из местных семей вернулся домой и обнаружил страшный беспорядок. Осмотр места преступления показал, что все замки на входной двери целы и заперты как положено, а в доме остался лишь малолетний ребенок. Вот только от пережитого шока малыш полностью лишился воспоминаний о самом преступлении и целых три месяца не мог произнести ни единого слова.
Орудием убийства послужил кухонный нож, принесенный преступником с собой. На рукояти обнаружились отпечатки пальцев, но в базах данных префектурной полиции Нагано тех лет совпадений не нашлось.
Судя по характерам ран на телах жертв, убийца не испытывал ни малейшего садистского стремления помучить людей. Каждое движение было рассчитано на то, чтобы нанести удар как можно глубже и прикончить несчастных с первого раза. Внешне раны на телах выглядели хаотичными: судя по всему, убийца попросту терялся, если не мог с ходу найти жизненно важные органы, и продолжал бешено кромсать жертву до тех пор, пока та хрипела и сопротивлялась, пока клинок наконец не находил нужную цель. В итоге на теле мужчины насчитали одиннадцать ножевых ранений в области живота, груди и шеи — в том числе четыре удара в живот, а смертельным оказался удар в грудь. На левом плече и руке женщины отчетливо виднелись синяки, на спине красовались два беспорядочных пореза, а удар в грудь спереди оборвал ее жизнь мгновенно. Судя по расположению следов, женщина, осознав гибель мужа, попыталась броситься бежать, но преступник ухватил ее за плечо, чтобы зафиксировать жертву; та отчаянно сопротивлялась, тогда убийца перехватил ее за руку, нанес пару ударов, а затем развернул лицом к себе и со всей силой вонзил клинок прямо в грудину, отчего на месте преступления остались брызги крови.
Уже по одному характеру ран можно было отчетливо представить, как преступника ослепила ярость и с какой дикой, беспощадной жестокостью он расправлялся с людьми. И это не говоря о том, что в том же помещении находился еще кто-то. Звуки ударов лезвия о плоть, содрогание пола, крики боли и ужаса — всё это сливалось в тесном пространстве в плотные рои невидимых муравьев, которые истончали и разъедали хрупкие, натянутые до предела нервы выжившего ребенка.
Для того, кто пережил подобное, собственными глазами увидеть гибель родителей — это неизбывная травма на всю оставшуюся жизнь.
И тем не менее расследование этого дела не сдвинулось ни на йоту, какими бы страшными ни были страдания маленького свидетеля. Судя по степени переваривания пищи в желудках жертв, преступление было совершено между семью и девятью часами вечера. Направление, в котором скрылся убийца, осталось неясным, а очевидцев в тот момент не нашлось вовсе, что сделало раскрытие практически невыполнимым. Полиция задействовала тактику массовых зачисток, опросив буквально каждый дом в округе, но всё оказалось безрезультатно.
Еще одной сложностью в деле семьи Морофуси была его низкая гласность. Я говорю вовсе не о халатности полиции, а о том, что общество практически не проявило интереса к случившемуся. Разумеется, стражи порядка вели расследование и в строгом соответствии с регламентом старались раскрыть преступление в отведенные сроки. Но отсутствие общественного резонанса и давления неминуемо сказывалось на глубине и интенсивности розыска. Вспомните те громкие дела из японских списков нераскрытых преступлений: пострадавшая сторона годами удерживала внимание общественности огромными денежными вознаграждениями за любую информацию, без устали расклеивала листовки по всей стране, неустанно напоминая миру о случившемся. Братья Морофуси же были малы и бедных, и хотя столичная полиция объявила награду за сведения, сумма оказалась куда скромнее, чем по другим резонансным делам, что тоже связало следствию руки.
Как говорил дядечка Мори, помимо версии о спонтанном убийстве на почве внезапной страсти, тогдашняя полиция в первую очередь тщательно проверила круг общения родителей Морофуси на предмет личных врагов и старых обид. Однако супруги жили в мире со всеми. В ходе допросов не удалось услышать ни единого дурного слова в их адрес — напротив, соседи отзывались о них исключительно с теплотой.Дядечка Мори поделился своими рассуждениями, после чего у него возникла одна догадка: а что, если подозреваемый связан не с родителями братьев Морофуси, а с самими детьми? Убийца мог захотеть отомстить кому-то из детей из-за каких-то школьных конфликтов. Следуя этой ниточке, он проверил бывших одноклассников Морофуси Такааки и их родителей, а также одноклассников Морофуси Хиромицу и их родителей. И выяснил интересную вещь: незадолго до трагедии в доме Морофуси с одним из одноклассников Хиромицу во время загородной прогулки произошел несчастный случай. Родители этого ребенка вскоре после смерти родителей Морофуси съехали из префектуры Нагано, и, по слухам, сейчас тот помогает кому-то из родственников в Токио.
Хотя некоторые умозаключения дядечки Мори были не совсем точными, его расследование действительно стало важнейшей зацепкой. Когда я дослушал до этого места, у меня возникло сильное предчувствие: дядечка Мори напал на верный след. Теперь оставалось только отыскать этого человека.
Увидев, как сильно я напрягся, Ран лучезарно улыбнулась и сказала:
— Меня привезла мама. Ты пришел к папе по какому-то делу?
Я с облегчением выдохнул и тут же принялся отчитывать Ран:
— Нельзя так доверять знакомым, когда встречаешь их на улице. Разве ты не знаешь, что девяносто процентов преступлений совершаются именно знакомыми? Клубника в шоколаде, которую я тебе дал, вполне могла быть отравлена.
Ран опешила. Недолго думая, она сама откусила кусочек клубники, а затем рассмеялась:
— Очень сладко.
Безнадежно. Если этот ребенок куда-нибудь отправится один, ее тут же продадут.
— Я провожу тебя обратно к вашему столу.
— Братик Хирои, помоги мне взять клубничный стаканчик и клубничный торт.
Клубничный стаканчик?
Я заметил, что рядом с клубничным тортом выстроился ряд высоких стеклянных бокалов, наполненных клубничным муссом со сливками.
— В таких ресторанах со шведским столом наедаться десертами с самого начала — худшее, что можно придумать, — поучал я ее, одновременно прихватывая два клубничных стаканчика и два куска торта: один ей, один мне. — Ты должна научиться рассчитывать всё с умом.
Ран подняла на меня голову и озадаченно произнесла:
— Но братик Хирои ведь тоже ест десерт. Ты что, уже пообещал?
Хе-хе.
Я погрозил пальцем и пояснил:
— Меня угостили, так что тратиться не пришлось. А раз мне досталось даром, значит, я в выигрыше.
— Ого! Братик такой популярный, раз его угощают едой.
— Не завидуй.
— Разве нельзя позавидовать хоть чуть-чуть?
— Ладно, даю тебе ровно десять секунд.
Когда я вернул Ран к ее столику, то заметил, что за ним сидит еще одна девочка ее возраста — с каштановыми волосами — и хмуро уткнулась лицом в столешницу. Клубничный стаканчик, о котором просила Ран, предназначался как раз ей. Не заметив поблизости тетю Мори, я присел на скамью у их столика и принялся наблюдать за обеими.
Заметив, что я смотрю на ее подругу, Ран тут же представила нас:
— Братик Хирои, это моя подруга Судзуки Соноко. У нее сегодня очень плохое настроение. Я как раз хотела поднять ей настроение с помощью клубничного стаканчика.Это было видно невооруженным глазом.
Я ведь совершенно не умею утешать детей:
— Я дождусь, пока придет тетя Мори, и сразу уйду.
— Разве ты не спросишь, что случилось с Соноко? — Мори положила руку на спину маленькой девочки и тут же утешающе похлопала ее, говоря: — Когда все видят, что кто-то расстроен, они всегда спрашивают почему. Братик Коити, ты тоже спроси.
— ...
— ?
— ............
— ???
Я вздохнул, подпер рукой щеку и щелкнул пальцами прямо перед лицом ребенка, уткнувшегося носом в стол.
Девочка тут же подняла голову, ее личико было сморщено. Рассмотрев меня, она перестала хмуриться, а ее глаза заблестели.
Отлично, она не плакала.
Тогда все проще.
Я улыбнулся.
— Можешь рассказать о том, что тебя расстроило, чтобы все мы над этим посмеялись.
Девочка с каштановыми волосами опешила, Мори тоже замерла, и четыре глаза уставились прямо на меня.
Эх, дурная привычка.
Я откашлялся и переспросил:
— Из-за чего ты так расстроилась?
У детей мысли простые, и она тут же поддалась на мои слова, теребя край юбечонки:
— Самый красивый мальчик в классе, Ура, посмеялся над тем, что когда я заколола волосы, стала похожа на клубничку. Это очень смешно.
— ...
Я покосился на клубничное парфе, которое Мори пододвинула девочке. Разве в такой ситуации угощать кого-то клубникой — это нормально? Неужели они не боялись пробудить у ребенка психологическую травму?
Сейчас волосы девочки были распущены. Тогда я протянул руку, убрал ей челку со лба и зачесал назад. Ребенок неосознанно повторил мое движение и вскинул голову. Я внимательно оглядел ее лицо:
— Разве в таком виде ты не выглядишь очень бодренькой?
Ребенок испугался моего внезапного движения, а затем покраснел и произнес:
— Значит, красивый старший братик имеет в виду, что я очень симпатичная?
— Ты ведь не уродливая, к тому же разве не здорово, когда есть бодрость и энергия? Мне как раз нравятся энергичные.
Мори тоже подхватила, улыбаясь:
— Соноко, видишь? Братик Коити говорит, что ты красивая! И даже сказал, что ты ему нравишься.
Маленькая девочка по имени Соноко пришла в полный восторг.
Дети есть дети — такие простые.
— Ладно, слушайте сюда. — Я постучал пальцем по столу, обращаясь к обеим девчонкам: — Запомните на будущее: все мальчишки, которые говорят гадости о девочках — просто мусор, и тратить время на то, чтобы они нравились, совершенно не нужно. Даже если они отпускают гадкие слова в адрес других девчонок, а вас при этом расхваливают, верить им тоже нельзя. Стоит вам поссориться, как они в первую же секунду начнут поливать грязью и вас — от этого просто выворачивает наизнанку. Поэтому держитесь от такого мусора подальше как можно раньше, берегите свое душевное и физическое здоровье.
Мори и та самая Соноко понимающе закивали, хотя и не до конца всё уловили.Затем Сяолан замахнулась и нанесла в воздух два удара, да так умело, что со стороны всё выглядело весьма убедительно.
— Вот если он еще раз так скажет, я его побью, — заявила она, после чего тут же добавила: — Когда я в прошлый раз увидела, как братец Хироик лихо поймал бейсбольный мяч и спас Синдзи, я решила, что тоже стану очень сильной. Тогда я смогу защитить не только себя, но и дорогих мне друзей. Я ведь недавно записалась на каратэ.
— Бить никого не нужно, ты еще не умеешь правильно использовать скрытую силу ци, — проговорил я, и чем дальше говорил, тем сильнее убеждался, что лишь подаю детям дурной пример. Придав лицу серьезное выражение, я добавил: — Сяолан, боевые искусства — это не средство для сведения личных счетов и мести.
Стоило мне закончить, как Сяолан и Соко уставились на меня восторженными глазами.
Пока я наслаждался восхищением двух маленьких наивных девочек, как раз подоспел Хагивара Кэндзи. Он легко схватил меня за плечо:
— Эномото, ты чем тут занимаешься?
Я невольно отклонился назад, запрокинул голову, глядя на Хагивару Кэндзи, и не удержался от улыбки.
— Собираю армию из двух юных фанаток.
Сяолан тут же горячо меня поддержала:
— Братец Хироик и вправду такой крутой, добрый и честный!
Соко тоже не отставала:
— Братец Хироик просто супер! Он мне безумно нравится!
Я поиграл бровями, глядя на Хагивару Кэндзи.
Выражение лица Хагивары Кэндзи стало таким, будто он только что проглотил муху. Поборовшись с собой, он сдержанно произнес:
— Обладая таким обаянием, постарайся не расточать его на несовершеннолетних, ладно? Если бы ты не был полицейским, я бы решил, что ты похищаешь детей. Хватит вот так запросто заигрывать с малышней на улице.
Не успел я и слова сказать в свое оправдание — мол, я вообще-то с ними знаком, — как раздался голос тетушки Мори:
— Хироик?
— Тетушка Мори. — Обойдя Хагивару Кэндзи, я помахал ей рукой. — Какая встреча!
Хотя тетушке Мори уже перевалило за тридцать, выглядела она молодо, красиво и обладала невероятным очарованием.
Услышав мое обращение, она тут же помрачнела:
— Зови меня адвокат Кисаки, с этим Мори меня больше ничего не связывает.
...Ладно уж, раз адвокат Кисаки требует исправиться, придется подчиниться.
Все это время Хагивара Кэндзи молча переводил взгляд с меня на них, не вмешиваясь без необходимости.
— Хироик, ты что здесь делаешь?
Я кивнул на Хагивару Кэндзи:
— Пришел на свидание вслепую.
Пока адвокат Кисаки с ног до головы осыпала Хагивару Кэндзи оценивающим взглядом, я продолжил:
— Увидел, что за вашим столом сидят всего два ребенка, и подошел приглядеть за ними, чтобы на них не наткнулся какой-нибудь подозрительный дядька.
Правда, о том, что Сяолан шляется где попало, я благоразумно умолчал — иначе меня стали бы поучать просто так, а это совсем не весело.
— Спасибо, Хироик, — адвокат Кисаки кивнула мне, а затем перевела взгляд на Хагивару Кэндзи и с улыбкой произнесла: — Если мы не помешаем вашему свиданию, не хотите ли присесть вместе с нами?
Я уже было собрался согласиться, но Хагивара Кэндзи ткнул меня в спину пальцем, призывая вернуться.
Ну ладно, раз уж он сам притащился на мои поиски, значит, я и правда слишком долго отсутствовал за нашим столом.
Стоило мне собраться с силами и отказаться, как госпожа Мори... то есть адвокат Кисаки на прощание шепнула мне, чтобы я не относился к этому парню слишком серьезно. Ее взгляд на мгновение скользнул по Хагиваре Кэндзи:
— Во время общения советую сохранять побольше улик. Если в будущем тебе причинят моральный вред, я помогу взыскать с него компенсацию в десятикратном размере.
Отойдя от их столика шагов на парой, Хагивара Кэндзи убедился, что адвокат Кисаки больше не сможет нас услышать, и с любопытством догнал меня с расспросами:
— Что это та адвокат тебе только что говорила?
— Сказала, что если ты меня обидишь, она лично будет преследовать тебя, пока ты не выплатишь моральную компенсацию в десятикратном размере.
Хагивара Кэндзи вмиг растерялся, почувствовав себя совершенно несправедливо обвиненным и ошеломленным:
— В смысле? А если это ты меня обидишь, как это понимать?
Мне самому это показалось безумно забавным.
Да еще никто в жизни не смел меня обижать!
— Будешь терпеть? — я не удержался и расхохотался. — Столкнувшись со мной, неужели ты чувствуешь себя таким невероятным неудачником?
Хагивара Кэндзи махнул рукой:
— Ладно, была не была, сдамся без боя.
Возвращаться к нашему столу я не спешил — сначала нужно было раздобыть вкусненького. Хагивара Кэндзи неотступно следовал за мной по пятам и с опаской поинтересовался:
— Тебе совсем не хочется возвращаться?
— С чего бы?
— Я думал, тебе будет неуютно, — заметив мой взгляд, пояснил Хагивара Кэндзи. — Например, оттого, что внимание девушек было приковано вовсе не к тебе...
Но я же не из тех, кто любит красоваться в лучах чужой славы, да и заниматься показухой мне лень.
— Хагивара-кун, я прекрасно понимаю, что те девчонки больше без ума от тебя. На их месте я бы и сам выбрал тебя. Знаешь почему? — я аккуратно выкладывал на маленькую тарелочку кусок монблана, карамельный пудинг и сконы, продолжая рассуждать: — Потому что за всё время свидания именно ты проявлял наибольшее уважение к противоположному полу. Ты умеешь в любой момент заметить их настроение, позаботиться об их чувствах и отнестись к ним со всей серьезностью. Троих остальных парней нельзя назвать плохими людьми, но им отчаянно не хватает навыков общения. Еще до того, как мы подошли, я видел, как девчонки сами изо всех сил пытались завязать разговор и хоть как-то расшевелить компанию. Будь я девушкой, я бы их троих сразу же вычеркнул! И чтобы я еще сам развлекал их и пытался рассмешить? Ни за что!
Хагивара Кэндзи слушал меня и вовсю улыбался — то ли я случайно заслужил его расположение, то ли еще что, но он с улыбкой помог мне донести поднос.
Тогда я позволил себе добавить еще пару слов:
— Так что перед лицом такого врага всех мужчин лишь ничего не понимающие парни согласятся стать твоими братьями. А вот я бы ни за что не стал с тобой дружить.
Не хватало еще, чтобы он увел у меня всех богатых покровительниц.
Хагивара Кэндзи на мгновение замолчал, а затем молча сунул мне в руки мой поднос.
— ...
Помилуйте, я же его хвалил.

Комментарии

Загрузка...