Лю Дунлянь не понравился ночной визит семьи Линь.
— Чжао Чуньхуа, вы зачем пожаловали? Что-то случилось?
Чжао Чуньхуа расплылась в улыбке:
— Дунлянь, мы пришли свататься. Мы же раньше договаривались: после того как Су Юнь разорвёт помолвку с Фу Сичжоу, она обручится с нашим Цзянье.
— Мой Цзянье уже не мальчик, и я подумала: к чему эти церемонии? Пусть дети сразу женятся. Как ты на это смотришь?
Лю Дунлянь окинула взглядом семью Линов.
Кто ж сватается с двумя коробками печенья и без предупреждения?
Ей стало ещё неприятнее, она перевела взгляд на дочь.
Услышав о замужестве, Су Юнь покраснела и опустила голову — вид у неё был бесстыдный.
Су Юнь подала голос:
— Можно. Но давайте сразу оговорим условия.
— Я не требую «трёх вращений и одного звона» (велосипед, швейная машина, часы и радиоприёмник. — Прим. пер.). Единственное условие — выкуп за невесту: двести юаней, ни юанем меньше.
У Чжао Чуньхуа чуть не вырвалось ругательство.
Она столько лет дружила с Лю Дунлянь, а та ещё смеет требовать двести?
Да она знает, что за дочь у неё?
Её уже сынок Чжао Чуньхуа давно утаптывал!
Если бы не желание спасти сына от отправки в деревню, она бы и слышать не хотела о такой невестке.
Такая, что ноги раздвигает при первом удобном случае, — ненадёжная жена, ещё неизвестно, чем после свадьбы займётся.
Линь Цзянье, видя, что мать молчит, толкнул её локтем:
— Мам? Ты о чём задумалась?
Чжао Чуньхуа опомнилась и, скрипя зубами, сказала:
— Ладно, двести так двести. Но мы же давали Су Юнь взаймы восемьсот юаней.
— Считай, что мы их вычитаем. Так нам не придётся доставать наличные. А заодно вы отдадите нам шестьсот, и Су Юнь принесёт их в нашу семью.
Услышав это, Лю Дунлянь взбесилась:
— Отдать вам шестьсот? Чжао Чуньхуа, ты с ума сошла! Те восемьсот — это был задаток за невесту! Какие ещё «взаймы»?
— Верно!
— вступился брат Су Юнь, Су Яоцзу, выпятив шею.
— Вы вообще серьёзно хотите жениться на моей сестре? Двести юаней выкупа жалко, а ещё хотите назад свои деньги? Да что вы за люди такие?
Чжао Чуньхуа вспылила — они что, не собираются отдавать долг?
— Лю Дунлянь, не наглей! Восемьсот я дала твоей дочери в долг, а ты теперь отказываешься?
— Отказываюсь?! — заорала Лю Дунлянь, уперев руки в бока. — Мы договаривались, что это задаток, потому что твой сын сох по моей дочери! Теперь хочешь переиграть? Нет уж! Хочешь жениться на Су Юнь — давай ещё двести! Чтоб тысяча вышла!
— Тысяча?! Да ты рехнулась!
— взвизгнула Чжао Чуньхуа.
— Думаешь, твоя дочь — благородная девица из знатной семьи? Тысячу за неё? Да её уже мой сын вдоль и поперёк изучил! Кому она нужна, если не за моего?
— Так что, по-моему, ты должна мне ещё тысячу, чтобы твоя дочь вышла за моего. А то если разнесётся, что она гулящая, кто её вообще возьмёт?
Лю Дунлянь вытаращилась на Су Юнь:
— Дрянь! Это правда?
Су Юнь побледнела. Она не думала, что Линь Цзянье расскажет матери об их связи, и уж тем более — что та выложит всё при всех.
Тогда она пошла с ним в постель только из-за того, что он был сыном капиталиста.
Неказистый, зато богатый.
Она надеялась, что, став его женщиной, если он откажется жениться, она сможет пригрозить ему судом.
Но кто ж знал, что его приёмных родителей отправят в ссылку?
Теперь Линь Цзянье был небогат, и она уже жалела о своём решении.
Но сделанного не воротишь...
Су Юнь покачала головой:
— Нет, мама, она врёт!
Лю Дунлянь взорвалась:
— Ах ты, Чжао Чуньхуа! Ты смеешь порочить мою дочь! Я тебя!
Чжао Чуньхуа усмехнулась:
— Ты и сама знаешь, какой твоя дочь была до свадьбы. Не надо мне тут врать! Хочешь драться — давай!
Су Яоцзу, взбешённый оскорблением сестры и матери, кинулся на Чжао Чуньхуа:
— Ах ты, дура! Как ты смеешь позорить мою сестру и обижать мать? Думаешь, у Су нет мужчин?
— Я тебя урою, старая ведьма!
Линь Цзянье, увидев, что Су Яоцзу набросился на мать, взбесился и толкнул его с силой:
— Ты кому это адресуешь?
Су Яоцзу тоже не был из робких — сразу ответил.
Молодые люди сцепились.
Чжао Чуньхуа и Лю Дунлянь тоже вцепились друг в друга: драли волосы, рвали одежду, царапали лица.
В маленькой гостиной началась сущая вакханалия.
Стол перевернули, посуда разбилась вдребезги, крики и вой стояли на весь дом.
— Тварь бесстыжая! Дёргаешь меня за волосы! Я тебе рот разорву!
— орала Чжао Чуньхуа, целясь ногтями в лицо Лю Дунлянь.
Та не осталась в долгу и вцепилась зубами в руку противницы.
— А-а! Бешеная! Ты меня укусила!
— завизжала Чжао Чуньхуа.
Тем временем Линь Цзянье и Су Яоцзу тоже разошлись.
Линь Цзянье прежде в семье Фу ел жирно и был коренастым — хоть похудел, но силы и веса у него было больше. Одним ударом он свалил Су Яоцзу на пол, оседлал и принялся молотить кулаками:
— Будешь знать, как на мать мою замахиваться! Я тебя, наглеца!
Су Дашань, видя, что сына избивают, схватил стоявшую рядом метёлку для пыли и огрел Линь Цзянье по спине:
— Ах ты, щенок! Трогаешь моего сына! Я тебя!
Линь Дацзюнь кинулся на защиту сына и сцепился с Су Дашанем.
Гостиная превратилась в поле боя.
В суматохе Лю Дунлянь, сбитая с ног ударом Чжао Чуньхуа, увидела, как её мужа колотит Линь Дацзюнь, и взбесилась.
Она ткнула пальцем в Линь Дацзюня и завопила:
— Линь Дацзюнь, бесстыдник! Ты ещё смеешь свататься? Думаешь, я не знаю про твои дела с вдовой Ван?
— Каждую ночь к ней под юбку лезешь! Жена знает? Сын знает? И ты ещё драться лезешь? Тьфу!
Один этот крик заставил всех замереть и уставиться на Линь Дацзюня.
Чжао Чуньхуа остолбенела, не веря своим ушам.
— Линь Дацзюнь, ты что, с вдовой?
Линь Дацзюнь вздрогнул и в глазах у него мелькнула вина:
— Ты что, этой бабе веришь?
Лю Дунлянь поправила растрёпанные волосы и выложила всё, что знала:
— Вру? Спроси у соседей напротив! Все знают, что ты за фрукт! По ночам не ночуешь дома, а у вдовы! Думаешь, все слепые?

Комментарии

Загрузка...