В тишине парадного зала настенные часы на белоснежной стене отбили точное время.
Ровно восемь!
Лу Сисинь, вошедшая через парадный вход, столкнулась лицом к лицу с домочадцами клана Лу, спускавшимися по лестнице.
Она подошла к ним, слегка кивнула и, переведя взгляд на главу семьи, негромко произнесла:
— Дедушка.
Эти два слова подействовали на присутствующих как успокоительное.
Так вот она какая — жемчужина клана Лу, потерянная восемнадцать лет назад!
Все домыслы, ядовитые пересуды и насмешливые взгляды в одно мгновение испарились, сменившись глубоким изумлением.
Вот она — истинная светская львица: в красном платье, с легким макияжем, она молча приковывала к себе всеобщее внимание, не произнеся ни слова.
Остальные гости в одночасье превратились лишь в фон для неё.
— Черт! — негромко выругался приятель Гу Сюмина, который до этого постоянно отпускал шуточки. Он резко вскочил со своего места.
Окружающие перевели на него удивленные взгляды.
Не обращая ни на кого внимания, он посмотрел прямо на Гу Сюмина:
— Сюмин, ответь мне честно: тебя действительно не интересует эта Лу Сисинь?
Гу Сюмин, уже догадавшийся о мыслях друга, помрачнел. Его челюсть напряглась, а лицо выражало явное недовольство.
Приятель усмехнулся:
— Сюмин, не будь таким жадным.
Бросив эту фразу, он направился вперед.
Своим своевременным появлением Лу Сисинь принесла облегчение остальным членам семьи.
Лу-старший с беспокойством посмотрел на внучку:
— Где ты была?
Лу Сисинь улыбнулась ему:
— Меня подвез друг.
Старик кивнул, решив не продолжать разговор здесь — это было не лучшее место для расспросов. Он дождется окончания банкета.
Затем Лу-старший взял Лу Сисинь за руку, вывел её в центр зала и торжественно объявил:
— С этого дня она — старшая дочь клана Лу.
Он также добавил, что в ближайшее время передаст ей часть своих акций компании.
Толпа пришла в движение, послышались вздохи изумления.
Из всех внуков акциями владел только старший внук, Лу Чэнцзи. Остальные, включая Лу Яцин и Лу Чэнъюаня, ничего не имели, а тут эта только что найденная Лу Сисинь получила долю раньше них.
Вмиг все поняли, какое место она занимает в иерархии клана Лу.
— Не зря она родная внучка, — шептались гости. — Даже если выросла не в доме Лу, всё равно любимица.
Самые прозорливые перевели взгляды на Лу Яцин.
Почувствовав на себе любопытные и недоброжелательные взгляды, Лу Яцин подавила в себе бурю эмоций и постаралась сохранить невозмутимый вид.
Она твердила себе: сейчас нельзя потерять лицо, нельзя дать повод для насмешек.
Рано или поздно она даст этим людям достойный отпор и докажет всем, что именно она — настоящая дочь клана Лу.
После объявления начался бал.
Право открыть танец, безусловно, принадлежало Лу Сисинь.
Но с кем?
Взгляд Лу-старшего упал на Гу Сюмина.
Лу Яцин, неотрывно следившая за дедом и Лу Сисинь, тут же это заметила. Она невольно сжала кулаки.
Нет, нельзя допустить, чтобы Гу Сюмин танцевал с Лу Сисинь. Это станет сигналом для всех: теперь не она, Лу Яцин, невеста клана Гу, а Лу Сисинь.
Она могла уступить что угодно, но только не Гу Сюмина.
Она поспешно подала голос:
— Сюмин, у тебя нет среди знакомых подходящего кавалера, чтобы составить пару сестре Сисинь для первого танца?
Одной фразой она перекрыла возможность Гу Сюмина самому выйти на паркет.
Лу-старший бросил на Лу Яцин недовольный взгляд.
Гу Сюмин окинул оценивающим взглядом стоявшую рядом с дедом Лу Сисинь и с иронией ответил:
— Нет таких.
Он развел руками:
— Подходящих кандидатур нет, но... — его тон изменился, и он в упор посмотрел на Лу Сисинь, — я вполне могу это сделать.
Как только эти слова прозвучали, лицо Лу Яцин стало белым как полотно.
Она с неверием смотрела на Гу Сюмина, не понимая, как он мог так поступить. Неужели ему совсем не жаль её?
Лу-старший остался доволен поведением Гу Сюмина, посчитав его парнем смышленым. Он с улыбкой вложил руку внучки в его ладонь:
— Сисинь теперь на тебя, веди её.
В присутствии старших Гу Сюмин мгновенно сбросил маску легкомысленного гуляки, превратившись в надежного и почтительного молодого человека.
Он лучезарно улыбнулся старику и приглашающе протянул руку Лу Сисинь.
Самой Лу Сисинь было всё равно, кто её партнер. Для неё этот танец, как и всё остальное сегодня, был лишь способом порадовать дедушку. А после она просто уедет.
У неё были дела поважнее.
Лу Сисинь подняла руку, собираясь коснуться ладони Гу Сюмина, но тот вдруг отдернул её.
В следующую секунду он широким шагом направился к Лу Яцин, стоявшей за спиной матери, и с тревогой воскликнул:
— Яцин, что с тобой?
Сейчас Гу Сюмин выглядел совершенно иначе. Лу Сисинь чувствовала, что именно это — его настоящие эмоции.
Он был искренне обеспокоен.
— Потерпи, я отвезу тебя в больницу, — сказал он, подхватил Лу Яцин на руки и бросился к выходу.
Проходя мимо Лу Сисинь, он даже не замедлил шаг.
Родители Лу Яцин и Лу Чэнъюань в панике последовали за ними.
В этой суматохе они даже не удосужились попрощаться, полностью проигнорировав главную виновницу торжества.
В мгновение ока большая часть семьи Лу исчезла.
В зале воцарилась тишина.
Гости не знали, что делать: беспокоиться о здоровье Лу Яцин или продолжать праздновать возвращение Лу Сисинь.
Все украдкой поглядывали на Лу-старшего, пытаясь понять, кто из внучек ему дороже.
Старик стоял, опираясь на трость, и молчал.
Будучи акулой бизнеса, прошедшим через многие бури, он не позволял эмоциям отразиться на лице. Но дворецкий, прослуживший в доме десятки лет, знал: старик в ярости. И в очень сильной.
Ситуация сложилась патовая.
Если продолжить банкет, это, конечно, покажет, что для деда Сисинь важнее, но на неё тут же наклеят ярлык холодной и бессердечной особы: сестра больна, а она продолжает веселиться.
Но если отменить банкет — репутация старшей дочери пострадает еще сильнее.
Это был важнейший момент её выхода в свет, её торжественное представление, и вдруг — отмена. В глазах посторонних это будет выглядеть как пренебрежение семьи к своей старшей дочери.
Даже такой искушенный человек, как Лу-старший, оказался в затруднительном положении.
Гости переводили взгляды то на старика, то на Лу Сисинь, пытаясь уловить её реакцию.
Обычный человек на её месте почувствовал бы себя униженным и беспомощным, а кто-то со слабой психикой мог бы и расплакаться.
Но когда взгляды устремились на Лу Сисинь, все увидели...
Она никак не отреагировала!
Её лицо оставалось спокойным, в глазах — ни тени волнения. Ни беспокойства за сестру, ни досады из-за испорченного вечера. Она просто стояла, как изваяние.
Даже Лу-старший был удивлен. Он ожидал, что внучка обидится или разозлится, ну или хотя бы выкажет недовольство.
Но она была слишком спокойна, словно кукла из льда, без радости, без печали, без гнева.
— Сисинь, — позвал старик, желая узнать, о чем она думает, но не зная, как спросить.
Он не успел договорить, за него это сделал другой.
— Какая же вы хладнокровная, старшая мисс Лу! Вашей сестре так плохо, а вы даже глазом не моргнули! Просто бессердечная! — это был один из поклонников Лу Яцин, мнивший себя её рыцарем.
Ему было невыносимо смотреть на равнодушие Лу Сисинь.
Лу Сисинь повернула голову и холодно посмотрела на него. Она не вышла из себя, а, напротив, искренне удивилась:
— А как я должна была отреагировать?
Поклонник опешил:
— У вас есть хоть капля сострадания? Яцин так мучилась!
Лу Сисинь слегка нахмурилась. Её выражение лица наконец изменилось — в нем читалось недоумение:
— Это всего лишь легкий нервный гастрит. Достаточно принять оризанол, и всё пройдет. Если у вашего отца от стресса выпадают волосы, вы тоже будете рыдать так, словно он скончался?
Поклонник подавился словами.

Комментарии

Загрузка...