Лу Сисинь была погружена в размышления об экспериментальных данных и немного отвлеклась, поэтому не обратила внимания на тон Линды, а лишь расслышала сам вопрос.
Эта фраза прозвучала совсем не по-доброму, в ней явно сквозила насмешка.
Лу Сисинь замерла, с некоторой задержкой глядя на собеседницу, пытаясь понять: Линда просто спрашивает или действительно издевается?
— Мисс Лу. — Линда поправила манжеты, вернула лицу прежнее мягкое выражение и продолжила: — Не принимайте близко к сердцу, я лишь прощупывала почву, пыталась понять ваш характер. В обучении важен подход, он должен быть индивидуальным, полагаю, мисс Лу меня поймет.
Лу Сисинь многозначительно посмотрела на Линду, но промолчала.
— Только что в ресторане я всё видела. — Линда внезапно перевела тему на недавние события. — Мисс Лу, вы знаете, почему я здесь? У меня очередь из желающих обучаться этикету расписана на два года вперед, по идее, свободного времени нет. Но Яцин просила меня, мы очень хорошие подруги, и я не могла отказать ей в этой услуге.
Яцин искренне хочет помириться с вами. Там, где вы не видите, она сделала для вас очень многое. Нельзя судить о людях однобоко, цепляться за одну мелочь и проявлять неуступчивость. Мисс Лу, вы привыкли жить среди простого люда и, боюсь, не понимаете правил высшего общества. Как дочери из знатной семьи, вам прежде всего нужно быть великодушной, а не мелочной!
Знание этикета — это лишь внешняя оболочка, по-настоящему ценные качества — это внутренняя широта души и невозмутимость. У вас слишком узкий кругозор, вы не замечаете достоинств других людей и игнорируете их добрые намерения...
К концу речи её тон стал откровенно поучительным.
Человек, который ей не друг и не родственник, даже не знакомый толком, осмелился поучать её. Мир полон странных людей.
Лу Сисинь потерла переносицу и поманила Линду пальцем:
— Вы слышали такую фразу?
Линда нахмурилась.
Лу Сисинь заговорила медленно, её голос звучал отстраненно:
— Тигр, даже если он сломал ногу и лишился зубов, остается хищником. А крыса, какой бы совершенной она ни казалась, никогда не станет хищником, ей суждено лишь прятаться в темных и сырых норах.
— Это про вас! — Лу Сисинь резко выпрямила согнутый палец, указывая прямо на Линду. — Как бы красиво вы ни говорили, какими бы правильными ни казались ваши слова, какой бы изящной ни была ваша поза и безупречным этикет — это не изменит вашей слабой сути.
— Вы всего лишь преподаватель этикета. Если из вежливости я называю вас учителем, вы и вправду возомнили, что несете знания и просвещаете людей?
— Так называемый аристократический этикет — это когда человек сначала становится знатным, а затем его поступки становятся естественными. Люди тянутся к богатству и власти, поэтому и подражают манерам знатных особ. Но как бы вы, учитель Линда, ни оттачивали этикет, знатной вам никогда не стать.
— Слово «крах» вам, должно быть, очень знакомо!
— Ты... — Зрачки Линды сузились, она резко вскочила.
Разорившаяся аристократическая семья — это единственная гордость, которую она могла предъявить, но в то же время — её вечная душевная рана. Кто не хочет быть дочерью из знатного дома? Если бы у неё были деньги, зачем бы она пошла обучать других этикету? Разве не лучше было бы быть той самой девушкой, которая каждый день совершает покупки, ходит по салонам красоты, гуляет по магазинам и пьет послеобеденный чай?
Линда подавила гнев, выровняла голос и уже собралась что-то ответить.
Лу Сисинь уже открыла дверь, провожая гостью:
— Уходите, вы мне здесь не нужны. — Сказав это, она достала из кошелька три стоюаневые купюры и положила их на изящную сумочку Линды. — Вот, это вам на чай.
Ничто не могло быть более оскорбительным. Линда всегда кичилась своей принадлежностью к высшему свету, даже преподавание этикета она подавала как некое одолжение, но Лу Сисинь сорвала с неё маску, указав на суть: она — обычный обслуживающий персонал, который зарабатывает на жизнь чаевыми.
Линда покраснела от ярости, её тело мелко дрожало, но, будучи человеком, повидавшим виды, она быстро взяла себя в руки.
Она холодно посмотрела на Лу Сисинь:
— Мисс Лу, возможно, вы еще не знаете, какова моя репутация в индустрии. Стоит мне обмолвиться хоть словом о том, что у вас плохие манеры и скверный характер, как ваше имя будет испорчено.
В глазах Линды, когда она произносила это, читалось злорадство, подобное ядовитому жалу змеи.
Она что, угрожает ей?
Лу Сисинь нашла это забавным:
— Ну и что с того? Я этим на жизнь не зарабатываю. А что касается вас, мисс Линда, стоит вам выйти за дверь и хоть немного пожаловаться на свою ученицу, как, возможно, больше никто не рискнет вас нанять.
Лицо Линды мгновенно изменилось.
Всем, чего она достигла, она была обязана своей сдержанности и безупречным манерам. Если она действительно разболтает, что у Лу Сисинь плохие манеры, то ей самой в этой индустрии делать будет нечего. Плохие отзывы о Лу Сисинь до некоторой степени ударят по её репутации, но больше всего пострадает сама Линда. Богатые семьи больше всего дорожат своей репутацией, и они никогда не наймут учителя, который не умеет держать язык за зубами и любит сплетничать.
Сегодня она говорит гадости о другой, а завтра, может быть, начнет обсуждать их собственных дочерей?
Линду словно окатили ледяной водой, по телу пробежал холодок.
***
Не прошло и четверти часа после ухода Линды, как новость дошла до Матери Лу.
Мать Лу была в недоумении: у Линды отличная репутация в профессиональных кругах, а Сисинь вроде бы не отличается странным характером. По логике, они должны были поладить, почему же Линда ушла так быстро?
Мать Лу решила выяснить всё до конца.
Едва она вышла из комнаты, как столкнулась с Лу Яцин. Та подошла и взяла Мать Лу под руку, участливо спросив:
— Я слышала о сестре. Может быть, Линда чем-то её расстроила?
Мать Лу нахмурилась:
— Вряд ли. Линда — человек искушенный, с высоким эмоциональным интеллектом, как она могла задеть Сисинь?
— Вот именно, — кивнула Лу Яцин. — Я хорошо знаю Линду, она всегда ведет себя крайне деликатно, никогда не позволяет себе лишнего.
Раз с Линдой всё в порядке, значит, проблема в Лу Сисинь.
При этой мысли брови Матери Лу сошлись к переносице, и она остановилась. Она вспомнила их первую встречу, когда Лу Сисинь была агрессивна по отношению к Яцин и даже ударила её по лицу. Тогда всё было как в тумане, она переживала за травму Яцин и не придала этому большого значения.
Сегодня же выходит, что Сисинь — грубая девочка с признаками склонности к насилию, это совершенно недопустимо. Как дочь знатной семьи может позволить себе распускать руки? Это просто варварство.
Эх! Мать Лу вздохнула. Ребенок, выросший на улице, никогда не сравнится с тем, кого воспитывали в семье с должным вниманием. Характер у неё никуда не годится, и хотя она достаточно способна, в каждом её движении чувствуется грубость.
Мать Лу не то чтобы презирала Лу Сисинь — в конце концов, это её родная дочь, и она всегда желала ей добра. Но факт оставался фактом: прожив десяток лет в диких условиях, она ничему не научилась, не знает правил приличия и не понимает элементарных вещей.
Наверное, Линда сочла Сисинь слишком грубой, необтесанной, и поэтому сама отказалась от преподавания.
При этой мысли в душе Матери Лу возникло раздражение — и от того, что грубость Лу Сисинь позорит её, и от беспокойства за будущее дочери. Какая семья захочет принять такую девушку? О знатных семьях их круга можно было даже не мечтать, придется искать кого-то попроще.
— Яцин, — Мать Лу погладила руку Лу Яцин, — в будущем помогай Сисинь почаще.
Похоже, она уже поставила крест на будущем Лу Сисинь, решив, что та никогда не сравнится с Лу Яцин.

Комментарии

Загрузка...