— Ты согласился? — переспросила Чэнь Чуньтао.
— Прабабушка сказала, что ты не против... К тому же я... я тоже хочу заработать денег, чтобы ты могла их тратить.
Ся Вэньгуан пустил в ход свои «глаза персикового цвета» — тот самый глубокий, полный нежности взгляд, которым он обычно смотрел даже на бродячих собак, и направил весь этот заряд на жену.
Чэнь Чуньтао окончательно поплыла от такого напора, но не забыла подыскать себе оправдание. Со слезами на глазах она прошептала:
— Я так и не смогла родить тебе сына, и это камнем лежит у меня на сердце. Прабабушка права: пусть другие женщины рожают тебе сыновей, а я буду помогать их растить. Деньги меня не волнуют, мне важно лишь то, чтобы в твоем сердце была я одна.
— В моем сердце только ты, а все остальные — лишь случайные прохожие.
— Вэньгуан, я люблю тебя.
— Чуньтао, и я тебя люблю.
Они придвинулись друг к другу, повалились на кровать, и началось то, что детям видеть явно не стоило.
Ся Цинъюй, разумеется, ничего не видела, но Система всё прекрасно фиксировала. Позже она доложила хозяйке:
【А Ся Вэньгуан-то не промах, «инструмент» у него что надо. Целый час возился.】
— Это с учетом прелюдии? — уточнила Ся Цинъюй.
Ей слабо верилось, что Ся Вэньгуан с его телосложением «ощипанного цыпленка» обладает такой недюжинной боевой мощью.
【Прелюдия заняла полчаса,】 — ответила Система.
Ся Цинъюй удивленно приподняла бровь. А вот это уже приятный сюрприз.
Если вычесть прелюдию, остается честных полчаса — весьма достойный результат для мужчины. К тому же у Ся Вэньгуана хватило терпения на тридцать минут ласк. Его навыки в искусстве «укладки волос» явно были на высоте!
Обладая такой внешностью, сладкими речами и выдающимся мастерством в любовных утехах, этот первоклассный альфонс просто обязан был покорить целые толпы дам с никами вроде «Цветущее Богатство», «Улыбка Жизни», «Весеннее Очарование» и «Прекрасная Жизнь».
Директор Мэн, хоть и не достигла еще возраста «Цветущего Богатства», по складу характера наверняка была куда старше своих лет. Ся Вэньгуан ее точно очарует.
Спустя час, когда Ся Цинъюй уже начала проваливаться в сон, Система снова явилась с докладом.
【Ся Вэньгуан выдал еще полчаса. Сражение было довольно жарким.】
Еще через час Система вернулась, на этот раз с легким разочарованием в голосе:
【В этот раз всего минут пятнадцать.】
Ся Цинъюй окончательно проснулась от этой болтовни. В ее прошлой жизни многие мужчины к тридцати пяти годам превращались в «скорострелов», а Ся Вэньгуан умудрился за ночь трижды подтвердить свою квалификацию, сохранив при этом качество. Определенно, он был одарен природой — настоящий врожденный талант к жизни за чужой счет.
Ее дешевый папаша действительно оказался ценным кадром. То, что он тридцать пять лет просидел в деревне, было преступным разбазариванием ресурсов.
На следующее утро Ся Цинъюй встала раньше обычного и завтракала вместе со всей семьей Ся. Раньше домочадцы ели первыми, а Чэнь Чуньтао готовила для дочери отдельно, когда та соизволила проснуться.
Завтрак в деревнях провинции Сян напоминал полноценный обед: рис и жареные блюда. Только плотно поев, можно было набраться сил для работы в поле. В семье Ся придерживались того же правила — на столе стояло несколько тарелок с закусками.
Ся Вэньсюэ дома не было: он ушел в школу еще на рассвете. Гэ Мэйлин дала ему денег, чтобы он поел рисовой лапши в поселке.
Ся Цинъюй наелась лишь наполовину — она оставила место для лапши в поселке. В памяти прежней владелицы тела сохранились воспоминания об одной лапшичной, где готовили невероятно вкусно, и Цинъюй очень хотела ее попробовать.
Ся Вэньгуан повез ее на велосипеде. Было около семи-восьми утра, сельчане уже позавтракали и с сельхозинвентарем на плечах тянулись к полям. Завидев отца с дочерью, они первыми заводили разговор.
— Вэньгуан, ты новый велик купил? Недешево, небось, обошелся?
Все сразу заприметили горный велосипед. Поговаривали, что такой стоит несколько сотен юаней.
— Да это старый, у мастера в поселке взял. Всего восемьдесят пять юаней, — с улыбкой ответил Ся Вэньгуан.
Услышав цену, многие загорелись желанием купить такой же своим детям и решили на досуге заглянуть к мастеру.
Ся Вэньгуан, обладавший неплохо подвешенным языком, увлеченно болтал с односельчанами и даже начал раздавать сигареты. Он купил их вчера в поселке — «Байша» в твердой пачке за четыре юаня. Мягкая пачка стоила три с половиной, но он, скрепя сердце, разорился на твердую, чтобы пустить пыль в глаза в деревне. Раньше-то он был беден как церковная мышь, даже на бычки денег не хватало, и он только облизывался, глядя, как курят другие.
— Ого, «Байша» в твердой пачке! Вэньгуан, ты и впрямь разбогател!
Приняв сигареты, крестьяне зашумели, в их голосах слышалась смесь удивления, зависти и легкой злобы. Даже такой никчемный человек, как Ся Вэньгуан, теперь курит «Байша», в то время как они тянут дешевый «Сянлиншань» по двадцать семь фэней за пачку. Какая несправедливость!
Слушая завистливые подначки, Ся Вэньгуан сиял от гордости, а его воображаемый хвост готов был взметнуться до самых небес. В этот миг он чувствовал себя соленой рыбой, которая наконец-то перевернулась на другой бок. Он смотрел свысока на тех, кто раньше его презирал. Теперь эти люди льстили ему и заискивали. Видеть, как на тех же самых лицах проступают совсем иные эмоции, было для Ся Вэньгуана сродни сладкому сну.
— Раз уж твоя семья отхватила такой куш, раздавать по одной сигаретке — это как-то мелочно. По-хорошему, надо бы каждому по пачке «Фужунвана» выкатить!
Говорившему мужчине было за тридцать. У него было худое, крысиное лицо, а за ухом уже торчала сигарета «Байша», которую только что дал ему Вэньгуан. Тон его был пропитан желчью.
Лицо Ся Вэньгуана окаменело. Пачка «Фужунвана» стоила двадцать три юаня. Он сам себе не позволял такую роскошь, с какой стати ему дарить ее другим?
Несмотря на гнев, он, будучи по натуре трусоватым, не посмел возразить открыто. Натянув на лицо заискивающую улыбку, он начал оправдываться:
— Да я сам на «Фужунван» еще не заработал.
— Значит, просто жадничаешь и не хочешь угощать по-человечески. Тьфу!
Мужчина с крысиным лицом не унимался. Его звали Сунь Цзюнь, он был в хороших отношениях с Сунь Хунбином и раньше частенько задирал Ся Вэньгуана. Хотя Сунь Хунбин и проиграл, Сунь Цзюнь в глубине души всё равно презирал семью Ся. Он считал Хунбина слабаком за то, что тот позволил какой-то девчонке сесть себе на шею.
Высокий и тощий Сунь Цзюнь, прищурившись, с издевкой смотрел на Ся Вэньгуана. Его поведение было вызывающим.
Остальные молчали, наблюдая со стороны. Они прощупывали почву, пытаясь понять: Ся Цинъюй действительно безумна или просто притворяется? От этого зависело, как они будут вести себя с семьей Ся в будущем.
Ся Вэньгуан, напуганный внезапной тишиной, почувствовал, как поджилки затряслись. Он инстинктивно хотел сбежать, но Сунь Цзюнь крепко схватил его за руку.
— Куда это ты собрался, Вэньгуан? Ты еще не пообещал нам «Фужунван». Или давай просто деньги, а я уж так и быть, сам до поселка дойду и куплю на всех.
Сунь Цзюнь криво усмехнулся, не разжимая хватки. Ся Вэньгуан не мог пошевелиться.
Остальные по-прежнему хранили молчание. Атмосфера накалилась. Ся Вэньгуан дернулся пару раз, но безрезультатно. Он начал лепетать извинения, снова превращаясь в того самого бесхребетного неудачника, каким был всегда.
— Хватит трепаться, бабки гони!
Сунь Цзюнь нетерпеливо отвесил Ся Вэньгуану подзатыльник и быстро пересчитал присутствующих:
— Нас тут восемь человек. Каждому по пачке — с тебя двести юаней. Сдачу заберу себе за хлопоты. У вас же нет возражений?
— Никаких, — закивали остальные. Получить на халяву пачку дорогих сигарет никто не отказывался.
Ся Вэньгуан чуть не плакал. Он с мольбой посмотрел на Ся Цинъюй, надеясь, что «прабабушка» явит свою мощь и проучит этих подонков!
Сунь Цзюнь тоже перевел на нее взгляд и нагло спросил:
— А у тебя, соплячка, есть возражения?
— Есть! — отрезала Ся Цинъюй.
Ее лицо было холодным как лед. Встреча с этими ублюдками отняла у нее добрых полчаса. Сейчас она была в ярости, и ей срочно нужно было на ком-нибудь выпустить пар.
Она подошла, схватила Ся Вэньгуана за плечо и дернула на себя. Рывок был такой силы, что Сунь Цзюня, не выпускавшего руку отца, потянуло следом. Цинъюй брезгливо оттолкнула его ногой.
— Бесполезный кусок мяса, отойди в сторону! — рявкнула она на отца.
Ся Вэньгуан послушно отступил и обиженно пожаловался:
— Пра... Цинъюй, он мне всю руку до синяков сдавил!
Он едва не ляпнул «прабабушка» при всех. К счастью, вовремя прикусил язык, иначе дома точно получил бы нагоняй. Прабабушка велела не высовываться и не раскрывать ее личность, иначе это привлечет врагов из Дифу — свирепых призраков, которые не знают пощады. Если они их выследят, всей семье конец.
Ся Вэньгуан верил в это свято. Теперь ему было понятно, почему прабабушка, о которой столько лет не было ни слуху ни духу, внезапно вернулась. Оказывается, она скрывается от врагов!
Сунь Цзюнь злорадно ухмыльнулся:
— Сдавил, и что? Раз ты такой нежный, как кусок тофу, шел бы ты, Ся Вэньгуан, в женском платье на улицу Культуры в уезде, в парикмахерскую работать! Там такие, как ты, побольше баб зашибают!
Сельчане разразились хохотом. Все знали, что на улице Культуры в уездном городе полно «парикмахерских», где девицы с густым слоем грима днем отдыхают, а по ночам вовсю «делают прически».
Ся Вэньгуан вспыхнул. Даже у такого ничтожества, как он, было мужское достоинство. В душе он неистово молился, чтобы прабабушка размазала этих гадов по земле и заставила их на коленях звать его дедушкой!
— А-а-а!..
Победный смех Сунь Цзюня оборвался истошным воплем. Ся Цинъюй одним ударом отправила его в нокаут. Он рухнул на землю, из носа фонтаном брызнула кровь.
Остальные крестьяне, почуяв неладное, попытались тихонько смыться.
— Я разрешала уходить? Стоять на месте!
Ледяной голос Ся Цинъюй прозвучал подобно призрачному шепоту. Мужчины замерли как вкопанные, втянув головы в плечи. Они беспомощно наблюдали, как Ся Цинъюй методично избивает Сунь Цзюня, приговаривая при каждом ударе:
— Зови меня прабабушкой!

Комментарии

Загрузка...