Праздник Первого мая пришел сам собой — между твоим «хочу» и «не хочу». В то тоскливое время Ли Цзымо проснулся спозаранку и увидел, что под балконом знакомая ватага дедушек и бабушек, торгующих овощами, снова разложила свой стихийный рынок прямо перед его окнами. Он покачал головой, умылся и залез обратно под одеяло.
Какое же выдалось скучное утро.
Дзынь-дон!
Телефон подал голос, и у него в груди ёкнуло.
Телефон, который молчал вечность, с чего бы ему вдруг зазвонить? Наверняка опять какой-нибудь оператор требует пополнить счёт.
Он не стал обращать внимания и продолжил сладко спать.
Дзынь-дон! Дзынь-дон! Дзынь-дон! Минут через десять мелодия оповещения зазвонила снова. Воспользовавшись перерывом между сном и походом в туалет, Ли Цзымо не спеша взял в руки телефон: это было уведомление о добавлении в друзья в WeChat.
Божественная сестрица? — сетевой ник собеседника был милым и самую малость заносчивым.
Кто это ещё придумал такой гордый ник? Он взглянул на аватарку: милая девчушка в стиле анимации Хаяо Миядзаки тянула руки к какому-то белкоподобному существу. Картинка оборвалась как раз в тот момент, когда можно было рассмотреть мордочку зверька.
Не объяснишь цель визита — добавлять не стану. По заведённой привычке Ли Цзымо холодно ответил человеку, который добавился в контакты без лишних слов. В его жизненных принципах никогда не было места правилу чем больше друзей, тем шире дорога. К тому же — всякий, кто лезет с любезностями без причины, либо вор, либо подлец. Не назовёшь причину — чёрта с два я стану с тобой возиться.
Дзынь-дон! Опять? Неужели мошенник из WeChat?
пробормотал про себя Ли Цзымо.
Я Лин Юньци!
Лин Юньци? Какой ещё Лин Юньци? Кто такая Лин Юньци? В голове Ли Цзымо завертелась череда вопросительных знаков.
Он был человеком, который не слишком любил запоминать имена, к тому же ранним утром со сна напрочь забыл о том самом пареньке, что стоял за вчерашним странным звонком.
Кажется, это имя мне где-то встречалось, так что приму-ка я запрос! С этими мыслями он одобрил заявку, не стал ничего писать в ответ, перевёл телефон в беззвучный режим и снова завалился спать.
С той стороны Лин Юньци, похоже, тоже отличалась скверным характером. Увидев, что этот дяденька принял заявку, но ничего не ответил, она тоже поленилась тратить на него слова и не прислала ни единого знака.
Вторая встреча двух людей со странными характерами началась в момент взаимного игнорирования.
Солнце уже поднялось высоко, но первомайские каникулы Ли Цзымо казались на редкость безмятежными. Он проспал до трёх часов дня, и лишь когда его разбудил урчащий желудок, кое-как, скрепя сердце, поднялся с постели.
Каникулы, когда нечего делать — просто каторга. Чувствую себя полнейшей развалиной. Он выругался про себя, встал, умылся, оделся и отправился на работу.
Не успел он добраться до места, как ему позвонили и велели выйти сверхурочно.
Непонятно почему, но он пришёл от этого в дикий восторг.
А ведь я всё-таки неплохо подхожу для того, чтобы торчать на работе.
Многие считали Ли Цзымо на работе всеобщим любимцем, способным заменить любого. Если у коллег возникали неотложные дела и они просили подменить их, он никогда не жаловался, брал смену на себя и даже не требовал вернуть ему выходной. В первые годы работы именно благодаря такой привычке Ли Цзымо обзавёлся множеством друзей — разумеется, среди них были как искренние люди, так и лицемеры.
С одними людьми бывало так: подменишь их на дежурстве, так они либо при первой возможности выручат тебя в ответ, либо отблагодарят как-то иначе. Другие же принимали доброту Ли Цзымо за чистую монету дурака, полагая, будто он просто неуверенный в себе человек, который пытается подобным образом всем угодить, а потому воспринимали его подмены как должное. Со временем Ли Цзымо превратился в универсальную затычку для дыр на работе, в ту самую вездесущую фигуру, про которую в народе говорят: в каждой бочке затычка.
Но Ли Цзымо было всё равно. Для него работа заключалась не только в этой скромной зарплате, сколько в возможности заполнить время.
Нынешние сверхурочные, конечно же, затянутся глубоко за полночь.
Ли Цзымо был занят с четырёх часов дня и до самого вечера.
Дзынь-дон! Дзынь-дон! Дзынь-дон! Телефон ещё никогда не звонил так часто.
Неужели мой телефон восстал из мёртвых? — подумал Ли Цзымо и крайне неохотно взял в руки гаджет: на экране висело пять новых сообщений в WeChat. Поразмыслив немного, он решил: неужели начальство снова подкинуло работу?
Он с отвращением открыл приложение и замер в изучении.
Там была фотография какой-то девушки в тёмно-красном клетчатом сарафане без рукавов — судя по всему, снимок был сделан сегодня днём.
Красиво? — гласил вопрос от контакта по имени Божественная сестрица.
Божественная сестрица? Кто это? С чего это вдруг в моём WeChat появился такой человек? Ли Цзымо принялся лихорадочно рыться в памяти. На каждой фотографии лица девушки видно не было, но надо признать — особа оказалась хорошенькой. На снимках юная девчушка бежала по зелёному газону, источая очарование и молодость.
Неужели она собирается поступить со мной так же, как та продавщица чаю, с которой я столкнулся год назад — сначала раздразнить аппетит, а потом впарить мне чай?
Пока он ворчал про себя, Ли Цзымо пролистнул чат до самого верха:
Лин Юньци!!!!!
В голове мгновенно прояснилось.
Говорят, ночь — самое ясное время для ума! Да это же та самая девчонка, которая вчера вечером звонила поболтать! И я сегодня утром зачем-то добавил её в WeChat, даже не сообразив, кто это.
Припомнив всё по порядку, он мысленно хлопнул себя по лбу: ах да!
Тогда уровень сонного состояния у него зашкаливал на девяносто девять процентов, вот он всё и позабыл!
Такое вряд ли могло случиться с кем-то другим, но для Ли Цзымо это было проще простого.
В университете Ли Цзымо договорился о свидании с девушкой, к которой у них обоих были взаимные симпатии, и приехал к ней в институт. К полудню простодушный Ли Цзымо даже не подумал сам пригласить её пообедать (главным образом из-за безденежья). Девушка предложила перекусить в университетской столовой. Пустяковое дело, но Ли Цзымо, любивший пустить пыль в глаза, отправил соседу по комнате эсэмэску следующего содержания:
Представляешь, она сама пригласила меня в столовую?
Вообще-то он хотел выразить радость, но в самом конце сообщения вместо восклицательного знака сдуру поставил вопросительный. И это еще полбеды! Самое страшное было в том, что сосед и сама девушка почти одновременно прислали ему сообщения, и он по ошибке отправил ответ, предназначавшийся соседу, прямо самой девушке.
В конце концов, многообещающий роман из-за этой двойной оплошности разорвало прямо на взлёте, не успев кануть в воду первому камешку любви.
Так что совершать подобные глупости Ли Цзымо доводилось далеко не впервые!
Неужели это и впрямь сама Лин Юньци?
размышлял про себя Ли Цзымо. Та еще соплячка. Ответить ей, что красиво, или нет? Если написать, что красиво, то ведь я сейчас на работе! Судя по тому, с какой скоростью она только что вывалила пять снимков подряд, болтать придётся до победного конца. А если взглянуть на время — половина десятого. Он планировал закончить со сверхурочными к одиннадцати.
Но подумав ещё немного, он вспомнил вчерашний разговор.
У девчонки и так паршиво на душе. Если ответишь, что некрасиво, она разозлится, опять начнет накручивать себя и позвонит с расспросами, а вдруг нарвётся на какого-нибудь злоумышленника? На него накатила странная волна ответственности.
Красиво, но в то же время некрасиво! — ответил Ли Цзымо.
А? Почему это? — поинтересовалась Лин Юньци.
Кадр пустой, лица не видно вообще. Кроме силуэтов, смотреть не на что!
Как и всегда, Ли Цзымо остался едким и злоязычным.
Ой, это ты специально хочешь заставить меня прислать фото с лицом. Мы знакомы всего один день, а ты уже такой плохиш.
Да кому ты нужна! — ответил Ли Цзымо.
Хотя она так говорила, Лин Юньци всё же отправила снимок в анфас.
С экрана на него смотрело робкое юное лицо: густые брови, большие глаза, совершенная детвора. Во взгляде сквозило легкое выражение грусти, начисто лишённое ребячливого простодушия и миловидности сверстников. Ли Цзымо внимательно изучил снимок: хм! Снова принялся стучать по клавиатуре, продолжая работу, и бросил еще один взгляд на фото:
Мда, у этой девчонки, судя по всему, есть свои тайны и своя история. Несмотря на скверный характер и едкий язык, Ли Цзымо обладал выдающейся способностью разбираться в людях. Раз он сказал, что история есть — значит, она действительно была.
Что, испугался, увидев меня вживую? Перестал отвечать?
Нет, я работаю! Лучше скинь обратно без лица!
А? То есть я по-твоему страшная? Тогда я пошла! Лин Юньци немного удивилась, поскольку была высокого мнения о своей внешности. Она даже не подозревала, что Ли Цзымо прекрасно понимал: такую девчонку с тайной в душе ни в коем случае нельзя хвалить. Стоит только расхвалить — и ей тут же станет скучно.
Разве тогда его благородный порыв спасти маленькую девочку не потерпит крах? Поэтому он продолжал сохранять холодный вид.
Да дело не в том, что страшная. Вокруг такая потрясающая природа, а у тебя выражение лица как у дохлой рыбы — сплошная дисгармония. Лицо совершенно не сочетается с пейзажем, так что я лучше посмотрю на кадры без лица! Женщины устроены именно так: чем сильнее ты настаиваешь на одном, тем отчаяннее они требуют противоположного.
Дзынь-дон, дзынь-дон! Прилетело ещё четыре или пять фотографий, и почти на каждой у Лин Юньци красовалось то же самое кислое выражение лица. Похоже, она пыталась довести Ли Цзымо до белого каления.
Ты ничего не понимаешь, это называется стиль уныния! В таких нарядах нельзя улыбаться, нужно выглядеть сурово.
Ах да, после такого объяснения мне почти всё стало понятно!
Значит, я должна была улыбаться?
Конечно должна! Ты вовсе не в стиле уныния, это у тебя на душе тоска зелёная! — рубанул правду-матку Ли Цзымо.
А? — хоть Лин Юньци и использовала самые милые слова, ей всё равно было не заглушить тоску на сердце.
Да у тебя просто тяжело на душе! — прямо заявил Ли Цзымо.
Прошло минут тридцать пять, но собеседница не отвечала ни слова.
Ли Цзымо задумался: неужели я загнал её в тупик своими расспросами? Не слишком ли резко я высказался?
Дяденька, почему?
Спустя тридцать пять минут Лин Юньци снова вышла на связь, задав странный, расплывчатый вопрос.
? — отозвался Ли Цзымо.
Почему я в таком юном возрасте уже заработала депрессию?
Вот это шок! Настоящий шок! Ли Цзымо уже собирался заканчивать с работой и планировал продолжать в том же духе, но тут обнаружил нечто куда более важное и замер на месте.
Да брось ты чушь пороть! — однако тон по-прежнему оставался равнодушным.
А? Мне кажется, у меня уже серьёзная депрессия. Почему ты с первого взгляда понял, что у меня на душе скребут кошки, хотя все вокруг тверчат, что у меня всё прекрасно?
Ли Цзымо облегчённо выдохнул: всё-таки эта девчонка ещё совсем ребёнок!
Да никакая это у тебя не депрессия!!!!
А? Тогда что со мной?
Депрессия — это болезнь, а ты просто хандришь!
Дяденька, я ничего не понимаю! — Лин Юньци слегка растерялась.
Хочешь узнать больше? — Ли Цзымо решил потянуть интригу, после чего с удвоенной скоростью набросился на работу. Он не умел делать два дела одновременно и привык заканчивать одно, прежде чем браться за другое.
Хочу! — отозвалась Лин Юньци, оказавшись в полном одиночестве и без поддержки.
Тогда выполни одно моё условие! — Ли Цзымо намеренно вредничал, хотя на самом деле просто пытался занять девочку делом и выиграть время для завершения сверхурочных.
Какое ещё условие? Если там надо раскрывать личные данные, я не согласна!
Всё очень просто!
Говори. Если я сочту это простым — соглашусь, а если нет — откажусь!
Ишь какая дерзкая!
Ага.
На твоих фотографиях ты нигде не улыбаешься. Я хочу увидеть снимок, где ты улыбаешься!
Ах вот оно что! Подожди минутку!
Это дало Ли Цзымо ещё пять минут, за которые он молниеносно разделался с работой.
Дзынь-дон! Лин Юньци прислала фотографию, но снимок оказался с подвохом!
То была общая фотография всего класса: все девчонки как на подбор облачены в одинаковые чёрные матроски, причём качество сильно размыто — видимо, Лин Юньци намеренно решила усложнить ему задачу.
Это ты... проверяешь мою зоркость?
Ха-ха-ха! Задумал ставить мне условия? Я выполнила твою просьбу, а теперь докажи, что ты достоин получить приз! — озорно отозвалась Лин Юньци.
Не успел он покорить одну вершину, как перед ним выросла новая гора. Ли Цзымо только что закончил работу и рассчитывал расслабиться, а вместо этого сам нашёл себе хлопот. Он быстро пролистал все предыдущие снимки девчонки и заметил у них одну общую черту: на каждой фотографии чётко проступали выдающиеся ключицы. Во-первых, это говорило о том, что девушка очень худая, а во-вторых, указывало на её излюбленный ракурс для съёмки. Тогда он увеличил нечёткую общую фотографию и начал выискивать их одну за другой. Он заметил, что ключицы хорошо видны у седьмой девочки во втором ряду, пятой в третьем ряду, а также у девятой и одиннадцатой в четвёртом. Сверившись с более ранними снимками Лин Юньци, он понял, что у неё заметны пухлые щёчки и невысокий лоб, что позволило сразу вычеркнуть седьмую из второго ряда и одиннадцатую из четвёртого. Остались только пятая из третьего ряда и девятая из четвёртого.
Приглядевшись внимательнее, он нашёл сходство с обеими, но когда полистал фото ещё раз, то обнаружил, что одна из полноростовых фотографий Лин Юньци сделана ровно в четыре часа четырнадцать минут дня, судя по положению солнца в ветвях деревьев на заднем плане. Сопоставив время и высоту солнця над горизонтом, он грубо прикинул, что рост девушки должен составлять от ста шестидесяти до ста семидесяти сантиметров, и моментально зафиксировал девятую ученицу в четвёртом ряду. Но вглядевшись ещё раз, он понял, что пятая из третьего ряда похожа на неё куда больше: когда она улыбалась, на левой щеке отчётливо проступала ямочка, что невероятно точно совпадало с предыдущими снимками.
Однако заселое в голове стереотипное мнение о том, что низкорослые девчонки всегда стоят в первом ряду, всё же пересилило теорию ямочек Ли Цзымо, и он без колебаний выпалил:
Девятая в четвёртом ряду!
Не угадал, я пятая в третьем ряду, ха-ха-ха!
В этот момент Ли Цзымо подумал: чёрт побери, почему я не настоял на своём? Какой позор.
Ха-ха-ха, дяденька, ты ведь уже догадался, что это пятая в третьем ряду, но просто засомневался, да?
У него внутри всё ёкнуло: Ли Цзымо понял, что эта девчонка насквозь видит его.
Да! Просто я ломал голову над тем, как с таким ростом ты оказалась в том ряду.
А потому что вокруг меня стояли одни соседки по комнате! Ха-ха-ха, я же сидела на корточках! Выходит, анализ Ли Цзымо всё-таки оказался верным.
Зато я угадал другую вещь.
Какую?
Твой рост где-то между ста шестидесяти и ста семьюдесятью сантиметрами.
Ух ты! И как это ты так точно? Именно так, мой рост сто шестьдесят девять, ха-ха-ха!
Мм, улыбаешься ты довольно мило.
Спасибо, дяденька! А теперь можешь мне рассказать?
Ты и вправду хочешь продолжать копать дальше?
Да!
Тогда придётся выполнить ещё одно условие!
А? Ты прямо на ходу задираешь цены!
Поскольку я старше тебя и знаю гораздо больше, в твоём мирке меня можно назвать ходячей энциклопедией. Так что каждый раз, когда у тебя возникнут вопросы по поводу жизни или чего-то ещё, ты обязана произнести фразу: Пожалуйста, открой энциклопедию! Только после этого я стану тебе объяснять!
Ого! Как мило с твоей стороны! — Лин Юньци была поражена столь причудливым ритуалом со стороны Ли Цзымо. Никто и никогда не подходил к делу с таким избытком церемоний!
Ну так что, открываешь энциклопедию? — спросил Ли Цзымо.
Ладно, дяденька!
Что значит ладно? Мелюзга!
Пожалуйста, открой дядюшку-энциклопедию, а-ха-ха-ха!
Ладно уж! Какая же ты егоза. От этих милых строчек Ли Цзымо подумал, что если бы не груз на сердце, эта девчонка напротив, пожалуй, могла бы жить очень весело. Но сейчас ему пока не хотелось касаться самых хрупких струн её души, поэтому он по-прежнему подыгрывал ей.
Депрессия — это заболевание, наносящее организму ущерб разной степени тяжести, тогда как обычные люди испытывают лишь депрессивное состояние! Депрессия делится на лёгкую, среднюю и тяжёлую стадии, и каждая проявляется по-разному в физическом плане. Например, при тяжёлой форме больным может казаться, что они — дерево, и какая-то часть тела начинает мутировать, либо они воображают себя камнем и могут сутками не принимать пищу, вплоть до того, что части их тела минерализуются. И ты всерьёз думаешь, что у тебя депрессия? — разъяснил Лин Юньци Ли Цзымо на основе собственных познаний.
А-а-а-а! Как страшно! Значит, у меня всё-таки просто... депрессивное состояние? — с неуверенностью переспросила Лин Юньци.
Конечно у тебя просто хандра! В нынешнем обществе депрессивное состояние может накрыть каждого — возможно, из-за того, что в последнее время не задалось настроение, а может, и по какой-то другой причине!
Значит, и впрямь просто настроение. Я просто переживаю, что плохо сдам выпускные экзамены! — это сообщение Лин Юньци прислала лишь полторы минуты спустя после пространных объяснений Ли Цзымо. Он прекрасно понимал, что девчонка пытается отделаться отговорками, но разоблачать её не стал.
Оставшееся время крутилось вокруг хандры, фотографий и школьной жизни. Ли Цзымо и Лин Юньци завели беседу, которая затянулась почти на два часа. Они болтали без остановки, словно наконец нашли родственные души, пока у обоих окончательно не стали слипаться глаза, после чего они пожелали друг другу спокойной ночи.
Дяденька, иди спать пораньше!
Мелюзга, ты тоже!

Комментарии

Загрузка...