Пока родители Хань Сяо были живы, он неизменно числился в отличниках. На каждом экзамене он занимал первое место в классе и никогда не выпадал из тройки лучших по всей параллели. Каждый год его признавали лучшим учеником школы, он часто представлял учебное заведение на различных соревнованиях и олимпиадах. К тому же Хань Сяо отличался примерным поведением, был вежливым, начитанным и рассудительным.
В те времена все соседи и школьные учителя в один голос твердили, что из этого парня выйдет толк, и будущее его определенно ждет блестящее. Даже если он не поступит в столичный университет, то уж в первоклассный вуз провинции пройдет точно. Увы, судьба распорядилась иначе: после смерти родителей Хань Сяо пришлось бросить школу.
Тогда семья дяди Тана хотела оплатить его дальнейшее обучение, но Хань Сяо, проявив упрямство, решительно отказался. Дело было не в том, что он не хотел учиться. Просто они были чужими людьми: день-два — еще куда ни шло, но со временем неизбежно возникли бы трения. Деньги с неба ни к кому не падают, а содержать сразу троих школьников — это огромное бремя. Да и кто знает, может, дядя Тан предложил это лишь из вежливости, а он не мог позволить себе принять это всерьез.
Бросив учебу, Хань Сяо начал перебиваться случайными заработками и собирать вторсырье. Поскольку он был еще несовершеннолетним, на большинство фабрик или в магазины его не брали. Но даже так Хань Сяо не падал духом, сцепив зубы, он продолжал бороться. Заработанных денег хватало лишь на оплату учебы Хань Цинэр. Брат с сестрой уже и не помнили, когда в последний раз покупали новую одежду: носили то, что отдавали люди, или находили на свалках, поэтому все вещи были в заплатах.
Последние несколько дней Хань Сяо не сидел дома. Теперь, когда по документам он стал совершеннолетним, возможностей найти работу прибавилось. И вот он нашел подходящее место — лесопилку примерно в двух километрах от дома. Там нужно было перетаскивать бревна. Поначалу хозяин не хотел его брать, посчитав слишком худым и слабым для такой работы, но после долгих и слезных уговоров Хань Сяо сжалился и согласился принять его. Платили двести юаней в месяц — вдвое меньше, чем взрослым рабочим.
Даже несмотря на это, Хань Сяо был счастлив. Двести юаней в месяц — это хоть какая-то гарантия, что они будут сыты. К тому же можно купить Хань Цинэр школьные принадлежности, а если удастся подзаработать на сборе вторсырья, то, глядишь, и на обновку для сестренки хватит. От одной этой мысли на душе становилось радостно.
Пока Хань Сяо обустраивался на работе, Ван Мэн и Ян Да выписались из больницы. Удивительно, как быстро эти двое оправились от столь тяжелых травм: у одного голова была зашита после глубокого рассечения, у другого удалена половина кишечника, а они уже через несколько дней встали на ноги. Приходилось признать — здоровьем они обладали отменным. Врачи настаивали на том, чтобы они задержались еще на несколько дней, но те, возмутившись дороговизной медицинских счетов, наотрез отказались слушать любые уговоры, угрожая в противном случае спрыгнуть с крыши больницы. Пришлось выписать их, дав строгие указания по приему лекарств и прохождению осмотров.
Голова Ван Мэна была обмотана толстым слоем бинтов, а живот Ян Да — плотной повязкой. Теперь один боялся громко говорить, чтобы не разболелась голова, а другой опасался лишний раз тужиться, чтобы кишки не вывалились.
— Мать твою, ну и тварь, до чего же жестоко ударил, чуть не сдох от боли! — Ван Мэн закурил, но, сделав лишь одну затяжку, почувствовал, как в голове загудело и стало невыносимо плохо.
— У меня кишки наружу просились, это дело так просто не останется, — вторил ему Ян Да, придерживая живот. Он очень переживал, смогут ли его внутренности срастись обратно.
Они неспешно брели в сторону дома, но у входа в переулок оба остановились. Очевидно, на душе у них было неспокойно. Нынешний Хань Сяо уже не был тем тихоней, что раньше. Парень словно переродился, в него будто вселился царь обезьян — уж больно свирепым он стал.
— Слушай, Мэн, может, вернемся попозже? Что-то мне не по себе, вдруг наткнемся на этого придурка, — с опаской сказал Ян Да.
Ван Мэн подумал и решил, что в этом есть смысл. Если они действительно встретят Хань Сяо, то в их нынешнем состоянии точно не сдюжат. Лучше уж погулять подольше.
— Пожалуй, ты прав. Пойдем в игровой зал, побьемся в уличных бойцов, сто лет не играли.
— И то верно, пошли. У меня в кармане пятерка завалялась.
— А у меня три юаня.
— Погнали.
— Идем.
— ...
Похоже, жестокость Хань Сяо действительно их напугала. Сколько бы они ни дрались за все годы, впервые видели, чтобы кто-то действовал так беспощадно — будто на убийство шел.
Иногда обстоятельства складываются самым невероятным образом: от судьбы не уйдешь. Хань Сяо как раз закончил смену на лесопилке. Обычно он работал до вечера, но из-за проблем у заказчика отгрузку перенесли, и его отпустили пораньше. Не дойдя пятидесяти метров до переулка, он увидел Ван Мэна и Ян Да.
Хань Сяо был в синей рабочей робе, а в руках держал остро наточенный топор для колки дров. Это был его личный инструмент, купленный на честно заработанные деньги, и он забирал его с собой, боясь оставить на лесопилке. Увидев парней, он решил подойти и спросить, как их самочувствие — ведь прошлый инцидент был исчерпан, и они помирились.
— Ван Мэн, Ян Да, погодите! — Хань Сяо направился к ним с топором в руках. Он шел с самыми добрыми намерениями, но в глазах Ван Мэна и Ян Да это выглядело иначе: Хань Сяо казался разъяренным, он шагал стремительно, и они решили, что он идет сводить счеты.
— Мэн, он с топором! Сейчас прикончит нас! — Ян Да сглотнул ком в горле.
— Этот ублюдок не успокоится! Сегодня мы не в форме, в другой раз разберемся. Бежим! — крикнул Ван Мэн и бросился наутек. Ян Да последовал за ним, но из-за травм они не могли бежать быстро — боялись, что мозги или кишки вылетят.
Хань Сяо посмотрел им вслед и недоуменно пробормотал:
— Чего бежать-то? Я же не убивать собрался...
Он махнул рукой и пошел к дому. В это время Хань Цинэр уже должна была вернуться из школы, пора было готовить ужин для сестренки.
А Ван Мэн и Ян Да, добежав до игрового зала, задыхались, как загнанные псы. Ян Да перевел дух и спросил:
— Слушай, Мэн, ты что, тоже испугался? Этот псих теперь совсем без тормозов, реально готов человека пырнуть, ему уже плевать на всё.
Ван Мэн, для которого имидж был превыше всего, выругался:
— Да пошел ты! Ты что несешь? Просто в тот день я был не готов, он напал исподтишка, вот и полоснул меня. Если бы мы сошлись один на один, я бы его в порошок стер, мелкого щенка, яйца бы ему раздавил!

Комментарии

Загрузка...