Мужчина не потерял сознание, и Сэйя помог ему снова улечься на диван. Хотя тот был слаб и выглядел безжизненным, глаза его оставались открытыми.
– Ты в порядке? – спросил Сэйя.
– ...Кто ты?
– Поговорим об этом позже. Лучше скажи, как ты себя чувствуешь?
– Неважно. Внезапно поднялась температура, и ломит все суставы.
Нанами проснулась. Хоть на её лице и читался страх, она всё же подошла ближе и принялась вытирать пот мужчины полотенцем.
Затем она попыталась сунуть ему под мышку градусник, но мужчина схватил её за запястье.
– Ты что делаешь?!
Она испуганно пискнула, и градусник выпал у неё из рук.
Сэйя поднял термометр и разжал пальцы мужчины на запястье Нанами.
– Чего ты нервничаешь? Всего лишь измерить температуру. Эта девушка – медсестра.
– Медсестра... Вот как, – напряжение на лице мужчины исчезло.
– Можно измерить температуру?
– Да, только градус пристанет к потолку.
Мужчина неотрывно следил за тем, как Нанами ставит градусник, а затем перевёл взгляд на Сэйю.
– Что вообще происходит? Я ничего не понимаю. Что здесь творится?
– Я уже говорил: мы и сами не знаем. Единственное, в чём можно быть уверенным, – все остальные куда-то внезапно исчезли. Ты ведь и сам это заметил, верно?
– Сначала я был в офисе, и вдруг вокруг не осталось ни единой живой души – даже парня, с которым мы секунду назад играли в сёги. Я уж думал, у меня крыша поехала...
– Полагаю, это нормальная реакция, мы чувствуем себя точно так же.
Мужчина выдохнул обжигающе горячий воздух.
– Вы двое... муж и жена?
Сэйя невольно переглянулся с Нанами, и та смущенно опустила голову.
– Мы с ней никак не связаны, – с горькой усмешкой ответил Сэйя. – Выживших немного, поэтому мы держимся вместе. В другой комнате есть еще девять человек, и та маленькая девочка, чью ногу ты схватил, – одна из них.
– Вот как, вас так много. Просто прекрасно, а я уж думал, человечеству конец.
Мужчина слабо улыбнулся и закрыл глаза, похоже, силы оставили его. Наверное, из-за того, что в голове всё ещё стоял туман.
– Прежде чем ты уснешь, ответь на мой вопрос.
– ...Чего?
– Кто-нибудь из твоего окружения в последнее время болел новым гриппом?
– Новый грипп? А, точно, тот паренёк Тэцу вроде бы что-то такое говорил.
– Тэцу? Это кто-то из твоих знакомых?
– Он сидит на телефоне. Подхватил сильный жар и взял больничный. И это при том, что зима уже вроде бы прошла...
– Когда это случилось?
Но мужчина не ответил – он уже начал храпеть.
Нанами вытащила градусник. Посмотрев на цифры, она нахмурилась.
– Ну что? – спросил Сэйя.
– Тридцать девять и три. Примерно так же, как и было, жар не спал.
Сэйя отошел от мужчины и сел на диван.
– Тебе тоже лучше держаться от него подальше. Ты же сама слышала, велика вероятность, что это новый грипп.
– Похоже на то, – Нанами подняла ведёрко со льдом и подошла к Сэйе.
Дело принимает скверный оборот, – невольно пробормотал он.
– Если не лечить это лекарствами, сколько времени уйдет на естественное выздоровление?
Нанами слегка склонила голову набок.
– Дней четыре-пять с момента появления симптомов. Хотя говорят, что даже с лекарствами болезнь удается сократить всего на сутки. Разумеется, при условии, что у пациента полно сил.
– Судя по виду, сил у этого парня хватает.
– Я тоже так думаю. Если дать ему спокойно отлежаться, через два-три дня он должен пойти на поправку.
– Вопрос в том, сможем ли мы все дождаться его выздоровления.
Глядя на спящего мужчину, Сэйя вспомнил татуировку у него на спине.
Когда Фуюки открыл глаза, Асука протирала его мокрые волосы полотенцем прямо рядом с ним. Сама она выглядела свежо и бодро.
– Ты что, приняла ваннну? – садясь, спросил Фуюки. Они уже проверили краны в гостиной: вода всё ещё текла, судя по всему, остатки в резервуаре на крыше.
– Я не настолько транжира. Воду нужно беречь для слива в туалете, ведь никто не знает, сколько раз мы ещё сможем им воспользоваться.
– Тогда где ты мылась?
– На улице, – Асука лукаво улыбнулась.
– На улице?
– Угу, дождь просто огромный. Я воспользовалась моментом и приняла отличный природный душ. Такой кайф.
Фуюки встал и обнаружил, что весь просквозил потом. Погода была не по-мартовски теплой, её даже можно было назвать духотой.
Он прошел на кухню, а затем вглубь помещения. Вчера он уже проверял – там был запасной выход.
Приближаясь к двери, он услышал шум дождя. Открыв её, Фуюки застыл на месте. На парковке перед зданием бурной рекой бурлили потоки воды, а нескончаемый ливень шумел на все лады.
Он закрыл дверь и вернулся в столовую. Несколько человек уже проснулись.
– Сильный дождь, да? – спросила Асука.
Фуюки кивнул.
– Совсем не похоже на японский климат, скорее на Юго-Восточную Азию.
– В тот самый миг что-то могло измениться, – подал голос Коминэ. – Я имею в виду момент, когда исчезли люди. Движение земной коры вместе с аномалиями погоды. Мне страшно подумать, что будет дальше.
В этот момент в комнату вошли Сэйя и Нанами, оба выглядели измотанными.
– Как тот мужчина? – спролсил Фуюки.
– Я как раз пришел посоветоваться со всеми... Послушайте меня, пожалуйста.
По призыву Сэйи все стали собираться вместе. Сэйя поспешно предостерегающе поднял руку.
– Прошу вас, не подходите ко мне и Нанами. Это на всякий случай.
– На какой еще всякий случай?
Сэйя помедлил с ответом на вопрос Фуюки:
– Вероятность того, что этот мужчина болен новым гриппом, крайне высока. А потому мы с Нанами, ухаживавшие за ним всю ночь, тоже в зоне риска. К счастью, сегодня высокая влажность, и Нанами считает, что это должно подавить активность вируса, но мы все устали, а лекарств нет, поэтому я хочу по возможности снизить риск заражения.
– Вот оно как, – проговорил Тода и осел на стул чуть в стороне от остальных. Остальные тут же последовали его примеру. Эмико с ребенком и Мио сели дальше всех.
– Он сейчас спит, но ночью один раз приходил в себя, – обведя всех взглядом, продолжил Сэйя. – Похоже, известие о том, что мы здесь, его сильно взбодрило. Если дать ему спокойно отлеживаться дальше, обеспечив достаточным количеством воды и питания, через два-три дня он поправится. Поэтому я хочу обсудить с вами, как нам быть дальше.
– Можно мне вставить слово? – Яманиси поднял руку.
– Говорите.
– То, что вы только что сказали, можно истолковать как «мы останемся здесь, пока этот человек не поправится». Я правильно понял?
– В общем-то, да, – ответил Сэйя. – Я также хочу, чтобы мы решили, как нам поступать дальше.
– Прошу прощения, я против, – тут же отозвался Коминэ. – Считаю, что мы до сих пор кое-как держались на плаву лишь потому, что все мы – обычные люди. Если к нам присоединится столь неординарный тип, наши отношения неизбежно рухнут. По крайней мере, я не намерен передвигаться вместе с ним.
Сидевший рядом с Коминэ Тода кивнул.
– Я придерживаюсь того же мнения. Бандитами становятся как раз те, кто не способен вписаться в обычное общество. Не думаю, что человек с таким складом ума сможет с кем-то ладить в столь экстремальных условиях.
Выслушав обоих, Сэйя не изменился в лице. Видимо, он ожидал нечто подобное.
– Что думают остальные? – Сэйя посмотрел на Эмико. – А вы что скажете?
Эмико залопотала ресницами, застигнутая врасплох.
– Я во всём полагаюсь на мнение остальных...
– Так не годится, матушка, – вмешался Тода. – Вы должны высказывать собственное мнение. Если промолчите сейчас, а потом станете жаловаться, вас никто слушать не станет.
Тон Тоды прозвучал грубо, но Фуюки счел его слова справедливыми. В такой ситуации, когда на кону жизнь и смерть, нельзя перекладывать судьбу на чужие плечи.
– Тебе не нужно оглядываться на других, просто скажи, чего хочешь ты сама, – повторил Сэйя.
Эмико в растерянности опустила голову, но в конце концов подняла взгляд – похоже, она приняла решение.
– Если честно, мне страшно. Я не хочу связываться с этим человеком.
– Разумеется, – согласился Тода. – Кто знает, чего ждать от общения с такой шпаной.
Но... – продолжила Эмико:
– А что, если он увяжется за нами? Мы же не можем просто сказать ему нет?
– Так и сказать: «Не смей идти за нами».
– Разве после этого он не затаит обиду?
Коминэ резко развернулся к Эмико.
– Ну и что с того, даже если затаит?
– Но...
– Разумеется, в прежнем мире такие опасения имели бы смысл, потому что подобные типы сразу устраивают месть. Но теперь бояться больше нечего. Эти подонки хорохорятся только потому, что за спиной у них банда, а в одиночку он из себя ничего не представляет, бояться нечего. К тому же он и так болен. Даже если мы двинемся в путь сами, он вряд ли сможет за нами увязаться.
– Ты предлагаешь бросить его здесь?
– Я говорю лишь о том, что нам не нужно идти с ним вместе, пусть сам разбирается со своими проблемами. Раз он встанет на ноги за два-три дня отдыха, переживать за него вроде бы не о чем.
– Погодите... – подала голос Нанами. – Это при условии, что он будет вдосталь получать воду и еду. Если он будет просто лежать пластом, он не только не поправится, но ему может стать еще хуже...
Коминэ нетерпеливо помотал головой.
– Хочешь выжить – крутись сам, в отеле полно воды и провизии. Короче говоря, он бандит, и жалеть его нет ни малейшей причины.
Даже услышав столь жесткие аргументы, Эмико, казалось, так и не смогла успокоиться. Позвольте мне еще подумать, – промолвила она и снова опустила голову.
– Фуюки, а ты что думаешь? – спролсил Сэйя.
Фуюки облизал пересохшие губы. Он с самого начала отчаянно пытался найти выход, но так и не придумал ничего толкового, за что мог бы ручаться, однако всё же заговорил:
– Не поговорив с ним лично, мы вряд ли сможем сделать хоть какие-то выводы.
– О чём тут говорить? – тут же усомнился Тода.
– Разумеется, выяснить, намерен ли он вообще двигаться с нами, а если да – сможет ли он соблюдать правила и ладить с остальными. Судить о человеке и решать, принимать ли его в группу, не поняв, что он за фрукты, – на мой взгляд, немного преждевременно.
– И спрашивать нечего, он наверняка станет плести красивые речи, – с некоторым раздражением бросил Коминэ. – Будет уверять, что намерен вести себя честно и со всеми ладить – лишь бы усыпить нашу бдительность. Верить подобным словам нельзя.
– Именно поэтому я и считаю, что ситуацию нужно проконтролировать до конца. Если мы поймем, что он лжет, тогда и решим, что делать. Что скажете?
– Распознать суть человека – будь он плохой или хороший – чертовски трудно, – заметил Яманиси. – Жизненный опыт тут мало поможет. Большинство тех, кого разводят телефонные мошенники, – старики, и это лучшее доказательство. К тому же злодеи особенно искусны в таком лицемерии.
Тода и Коминэ согласно закивали, разделяя его мысли.
Фуюки не нашелся что возразить и умолк. Да и его прежние слова не были продиктованы железной уверенностью.
– Господин Куга... то есть, я обращаюсь не к младшему, а к старшему, – Тода повернулся к Сэйе. – Я бы послушал ваше мнение. Несколько дней назад вы говорили, что даже если мир рухнет до основания, прежний уклад жизни нельзя взять и перечеркнуть в один миг. Честно говоря, я восхищаюсь вашими словами, но если следовать этой логике, разве это не значит, что нам тоже не нужно проявлять снисходительность к прошлому этого бандита? Разумеется, его прошлое до конца неясно, но можно с уверенностью сказать, что праведной жизнью он не жил. Как вы на это смотрите?
Сэйя выслушал его, пристально глядя Тоде в глаза. Затем он встал и глубоко вздохнул.
– Прежде чем высказать собственное мнение, у меня есть предложение, касающееся нашего дальнейшего образа жизни.
– Какое предложение? – спросил Тода.
– Правила игры, – произвел Сэйя. – Нам неведомо, что ждет нас впереди, и неоспоримый факт заключается в том, что выживать на данном этапе придется лишь нам самим. А раз так, необходимо установить свод правил, которым мы обязаны следовать. Прежние законы больше не работают. Сами понятия добра и зла нам придется определять своими силами. Если мы не утвердим правила заранее и станем решать важнейшие вопросы под влиянием сиюминутного настроения, проблемы неизбежно возникнут снова.
– Я понимаю вашу мысль, но считаю: как бы ни менялись обстоятельства, сама суть добра и зла останется прежней.
– Едва ли. Насколько я помню, прежний мир не одобрял эвтаназию, с точки зрения закона это было преступлением. Но теперь всё иначе. Все мы единогласно признали её наилучшим выходом, мы уже начали устанавливать новые правила. И потому... – продолжил Сэйя, – предположим, тот человек, что спит сейчас там, действительно совершил нечто дурное. Даже если в прежнем мире это считалось преступлением, здесь и сейчас мы не можем однозначно утверждать, что это является грехом.

Комментарии

Загрузка...