Выслушав доклад главного секретаря кабинета министров Танаки, Оцуки нахмурился. Сейчас он находился в своём кабинете в резиденции и был занят доработкой речи, касающейся африканской политики. На следующей неделе он должен был выступить с публичной речью в Аддис-Абебе.
Сидя за столом из чёрного дерева, Оцуки резким движением развернул кресло. Крупный Танака стоял перед ним, слегка горбясь.
— Что в конце концов нужно Хорикоси? Опять какие-то проблемы с атомными электростанциями?
Хорикоси Тадао был министром по вопросам научно-технической политики. Оцуки вспомнил, как несколько дней назад тот присутствовал на генеральной ассамблее Международного агентства по атомной энергии.
— Нет, кажется, дело не в этом. Вместе с ним пришли люди из JAXA.
— Джакса?
— J·A·X·A — Японское агентство аэрокосмических исследований.
— А, вот оно что. Зачем люди оттуда понадобились мне? Из-за космической ракеты H2?
— Я сначала тоже так подумал, но, похоже, нет. — Танака достал блокнот. — Говорят, у исследовательской группы по физике высоких энергий при Штаб-квартире космических научных исследований есть дело, о котором они хотят вам доложить.
— Что ещё за шутки? — невольно усмехнулся Оцуки. Смысл подобных формулировок далеко выходил за рамки понимания и выглядел комично.
— Короче говоря, они заявляют, что ситуация чрезвычайно критическая.
— Ты не расспросил о подробностях заранее?
— Я спрашивал, но это явно не то, что можно передать на словах. Они говорят, что хотят встретиться с премьер-министром лично и объяснить всё самим.
— Хм...
— Если честно, — с некоторой заминкой произнёс Танака, — министр Хорикоси и сам, похоже, не до конца во всём разобрался. По его словам, хотя в общих чертах он объяснение выслушал, слишком многое осталось за гранью понимания, поэтому министр хочет выслушать разъяснения ещё раз вместе с премьер-министром.
— Как так? Он сам ничего не понял, но при этом тащит меня встречаться с такими людьми?
— Единственное, в чём можно быть уверенным — ситуация из ряда вон выходящая. Как заявил министр Хорикоси, судя по всему, это касается не только нашей страны, но и всей Земли в целом.
Услышав слово «Земля», Оцуки приподнял одну бровь.
— Выходит, проблемы глобального потепления?
Если всё и вправду так, дело принимало скверный оборот, подумал Оцуки. США занимали крайне пассивную позицию в вопросах борьбы с потеплением планеты, особенно в том, что касалось сокращения выбросов углекислого газа. В этом вопросе Соединённые Штаты оказались в полной изоляции. Впрочем, позиция Оцуки заключалась в том, что ни при каких обстоятельствах нельзя было идти на конфронтацию с Америкой.
— Не знаю, но судя по тону беседы, вряд ли дело в этом. То, о чём хотят доложить премьер-министру на сей раз, было обнаружено в ходе некоего совместного японско-американского исследования. Открытие оказалось столь значительным, что руководители с обеих сторон решили перед официальной публикацией сначала доложить главам правительств своих стран. Иными словами, аналогичный доклад сейчас делается и в Белом доме.
— В Белом доме? Ты хочешь сказать, что докладывают напрямую президенту США?
— Похоже на то.
Оцуки подскочил в кресле.
— Так бы сразу и сказал.
※※※
Мужчину, стоявшего впереди и отвечавшего за разъяснения, звали Мацуяма. Говорили, что он занимает пост ведущего исследователя по физике высоких энергий в Штаб-квартире космических научных исследований. Это был невысокий худой мужчина лет сорока на вид, казавшийся жутко напряжённым; несмотря на то, что погода вовсе не была жаркой, с самого начала его виски блестели от пота.
Свет погас, и комната погрузилась в полумрак. Одновременно заработал проектор. На закреплённом на стене экране появилась черно-белая фотография. Она напоминала клубок облаков, вокруг которого были разбросаны белые точки.
— Эта фотография получена благодаря успешным наблюдениям чёрной дыры с помощью рентгеновского астрономического спутника. Если выражаться точнее, это вовсе не сама чёрная дыра, а скорее то, как окружающее пространство реагирует на её воздействие, — слегка дрожащим голосом начал Мацуяма.
То, о чём он рассказывал дальше, превосходило любые ожидания Оцуки. Это было даже не столько неожиданностью, сколько тем, о чём он прежде в жизни не задумывался. Оцуки то и дело прерывал его рассказ, требуя дать ему возможность привести мысли в порядок, и с силой массировал переносицу. Казалось, если не делать этого, можно утратить ощущение реальности.
Закончив объяснение, Мацуяма тяжело выдохнул.
— Таков в общих чертах Феномен P-13. Вероятность его возникновения составляет девяносто девять целых девяносто пять сотых процента — таков результат компьютерных расчётов. В Соединённых Штатах, Великобритании и Китае провели аналогичные вычисления, и в итоге все пришли к абсолютно одинаковым выводам, — подытожил он, до самого конца сохраняя сдержанный тон.
Начальник Штаб-квартиры космических научных исследований Нагано повернулся к хранящему молчание Оцуки.
— Вы смогли понять то, что только что здесь объяснили?
Оцуки подпер рукой подбородок и тихо хмыкнул. Затем он посмотрел на сидевшего рядом Танаку.
— Танака, ты всё понял?
Танака замигал маленькими глазками.
— Деталей я не уловил, но к чему именно всё это приведёт, в общих чертах, пожалуй, ясно.
Министр по вопросам научно-технической политики Хорикоси, услышав это, отчаянно закивал в знак полного согласия.
— Именно. Если честно, профессиональной части я тоже не уловил. Даже если мне говорят, к чему приведут математические расчёты, у меня от этого в голове не складывается никакой картины.
Оцуки скрестил руки на груди и посмотрел снизу вверх на всё еще стоявшего Мацуяму.
— И всё-таки, чем в итоге всё закончится? Если этот феномен произойдёт, как изменится мир? Это приведёт к авариям или катастрофам?
Мацуяма посмотрел на Нагано, словно спрашивая разрешения ответить. Получив кивок Нагано, он сделал глубокий вдохи заговорил:
— Наш вывод таков: невозможно предсказать, какие именно изменения произойдут. Это точно так же, как мы не можем заглянуть в будущее.
— Разве в таком случае не бессмысленно разрабатывать какие-то меры? Я ведь не прошу вас предсказывать будущее. Я просто прошу сделать допущение о том, что может произойти. Если бы мы могли заранее составить планы предотвращения подобных ситуаций, нам бы не пришлось потом суетиться.
— Нет, проблема в том, что мы знаем лишь о возможности неких перемен, но логико-математическим путём вычислить их попросту невозможно.
— Что ты сказал? — Оцуки нахмурился. В политических дискуссиях он никогда не употреблял и даже не слышал подобных формулировок про логико-математические пути.
— Например, — Мацуяма облизнул губы. — Допустим, из-за этого феномена кресло, на котором сидит премьер-министр, сдвинется на десять метров вон к той стене.
— И я врежусь в стену?
— Нет, стена точно так же сдвинется на десять метров. Точно так же движемся и мы сами. Всё перемещается одновременно, поэтому по факту уловить изменения не сможет никто.
— Ты хочешь сказать, что весь земной шар сдвинется целиком?
— Пожалуй, правильнее было бы сказать — вся вселенная.
Глядя на невероятно серьезного Мацуяму, Оцуки начал сомневаться, говорят ли эти люди всерьёз или просто шутят. В конце концов, всё это звучало слишком оторванно от реальности.
— И дело не только в пространстве, то же самое произойдёт и со временем. Предположим, часы премьер-министра отстали на тринадцать секунд. Если все остальные часы тоже отстанут на тринадцать секунд, и более того, если любые явления начнут происходить с опозданием ровно на тринадцать секунд, наверняка никто в мире не сможет заметить, что часы премьер-министра спешат или отстают.
Оцуки опустил глаза и посмотрел на свои наручные часы. Это был подарок жены марки Омега.
— А что, если всё это время неотрывно смотреть на стрелки? Наверное, это будет заметно?
— Стрелки часов никак не изменятся, — ответил Мацуяма. — Поскольку мы не перемещаемся ни в будущее, ни в прошлое.
— Я ничего не понимаю, — Оцуки в недоумении склонил голову набок. — В конце концов, вы хотите сказать, что вообще ничего не изменится?
— Не то чтобы не изменится, просто мы не сможем этого зафиксировать.
Оцуки почесал в затылке, после чего кончиками пальцев потёр переносицу. Это было его привычным жестом, когда нужно было привести мысли в порядок.
Он поднял голову и повернулся к Танаке.
— Созовите всех министров. Придумайте какой-нибудь подходящий повод, чтобы не вызывать подозрений у прессы.
— Есть.
— Вы тоже присутствуйте, — переводя взгляд с Мацуямы на Нагано, произнёс Оцуки. — Тогда объясните всё точно так же, как сегодня. Впрочем, вряд ли кто-то из них что-то поймет.
※※※
Реакция министров на экстренном заседании кабинета министров, созванном три дня спустя, оказалась точь-в-точь такой, какой ожидал Оцуки. Возможно, имея за плечами опыт доклада самому Оцуки, Мацуяма и Нагано на этот раз подготовили предельно подробное и понятное объяснение, однако практически все присутствующие всё равно слушали его с совершенно растерянными лицами.
— Вникать в теорию вовсе не обязательно, — обведя взглядом министров, с улыбкой произнёс Оцуки. Он чувствовал себя уверенно, поскольку обладал хотя бы минимальным багажом предварительных знаний. — Честно говоря, я сам толком ничего не понял. Так что достаточно просто усвоить: в ближайшее время произойдет вот такое явление. Как уже было отмечено в докладе, никаких видимых перемен оно не вызовет. Точнее, они будут, но мы их просто не почувствуем.
— Но премьер-министр, при всём уважении, общество неизбежно охватит паника, — подал голос министр земли, инфраструктуры, транспорта и туризма. — Так было и перед наступлением проблем двухтысячного года. И хотя по факту никаких особо серьезных неприятностей не произошло, деловые круги тогда погрузились в настоящий хаос.
Оцуки закинул ногу на ногу и принялся нервно покачивать ею.
— Совершенно верно. Тогда средства массовой информации раздули опасность до небес, искусственно подогревая общественное мнение сверх всякой меры. Более того, политики и чиновники тоже внесли свою лепту в это безумие. На этот раз я не намерен повторять подобных ошибок.
— И в каком же ключе мы собираемся сделать заявление? Сама эта проблема невероятно сложна для восприятия. Если граждане ничего не поймут, это лишь посеет в их душах тревогу, и в конце концов разразится паника.
— Полагаю, так оно и будет.
— Полагаете...? — министр транспорта посмотрел на него с недоумением.
Лицо Оцуки омрачилось, и он снова окинул взглядом собравшихся.
— Если выступить с открытым заявлением, паники не миновать. Можно не сомневаться, что шумиха в прессе больно ударит по смежным отраслям экономики, а кто-то наверняка попытается воспользоваться ситуацией в преступных целях. Короче говоря, ничего хорошего из этого не выйдет. Я считаю, что всё должно оставаться в строжайшем секрете. Собственно говоря, вчера вечером я уже обсудил это с американской стороной. Они придерживаются точно такого же мнения. Мы сошлись на том, что если о случившемся и объявлять, то лишь после того, как всё закончится, а до той поры необходимо полностью заблокировать любую информацию. Хотя в дальнейшем нам, возможно, еще придется вести консультации по этому вопросу с другими странами, курс останется прежним.
На лицах министров не отразилось и тени удивления. Скрывать от народа ту или иную информацию — для них это обычное дело, проблема даже не в этом. В их головах вертелось совсем другое.
— Но удастся ли нам сохранить всё в тайне? — пробормотал министр обороны. — Невозможно предугадать, откуда именно может произойти утечка подобных сведений.
— Именно поэтому я хочу, чтобы всё было сделано предельно тщательно, — безапелляционно заявил Оцуки. — На каком уровне ведомств допускать сотрудников к этой информации — решайте каждый в меру собственного понимания. Однако я прошу вас проявить бдительность и ни в коем случае не допустить утечки. Особое внимание следует уделять интернету. Стоит информации просочиться в сеть, справиться с ней будет уже невозможно. Лучше всего сформировать специальную группу мониторинга, которая при обнаружении любых связанных с этим сообщений будет немедленно вычислять их источник и удалять на месте. Как уже говорилось ранее, это проблема не только нашей страны. Если сведения утекут через нас, это вполне может перерасти в международный скандал.
По лицам всех присутствующих пробежала тень напряжения.
— Кто вообще знает об этой проблеме на данном этапе? — поинтересовалась министр образования, культуры, спорта, науки и технологий, будучи единственной женщиной среди них.
— Лишь часть сотрудников JAXA да все присутствующие здесь, больше никто. По крайней мере, в пределах нашей страны.
Министры дружно погрузились в глубокие раздумья. Для людей во власти работа с информацией в каком-то смысле была самой сложной задачей. По одному этому критерию можно было судить об управленческом таланте каждого.
— Премьер-министр, будет лучше, если мы также скажем им об этом... — прошептал сидевший рядом с Оцуки Хорикоси, наклонившись к самому его уху.
Я знаю, тихо ответил Оцуки. Он вновь окинул собравшихся суровым взглядом.
— Помимо информационной безопасности, есть ещё одна вещь, к которой я прошу вас подготовиться заранее. Во время проявления Феномена P-13 я прошу вас проявлять максимальную бдительность, чтобы не допустить серьёзных происшествий или масштабных аварий. Как я уже неоднократно подчёркивал, мы не способны ощутить изменения, вызванные Феноменом P-13. Тем не менее, если в этот момент произойдёт событие, способное повлиять на ход истории, мы не сможем предсказать его последствия. Поэтому я прошу вас приложить все усилия, чтобы не допустить никаких эксцессов, — закончив говорить, Оцуки перевёл взгляд на министра земли, инфраструктуры, транспорта и туризма. — Ведомству господина Андзая в этом плане отводится особенно важная роль.
— Нам нужно будет вводить особый режим контроля на транспорте в тот день? — спросил министр транспорта.
— Решайте сами. Кроме того, Столичному полицейскому управлению и Министерству обороны, судя по всему, тоже потребуется разработать особые меры реагирования.
Главы обоих ведомств одновременно подняли головы. Оцуки продолжил смотреть на них:
— Судя по всему, американская сторона сейчас также разрабатывает планы действий на случай, если террористы догадаются о сути Феномена P-13. Говорят, они вводят режим наивысшей готовности.
— Каких целей могут добиваться эти террористы? — поинтересовался министр обороны.
— Неизвестно. Но вряд ли стоит удивляться, если кто-то захочет совместить проявление Феномена P-13 с ядерным взрывом, чтобы попытаться изменить мир.
С места Оцуки было видно, как у министра обороны дёргается лицо. Оцуки невольно усмехнулся.
— Прошу вас, не принимайте всё так трагически, речь идёт всего-навсего о каких-то тринадцати секундах. За это время миру достаточно просто замереть на месте.
— Простите, не могли бы вы повторить ещё раз. В какой именно момент это произойдёт? — поправляя очки в роговой оправе, спросила министр образования и науки.
— По японскому времени — тринадцатого марта, в тринадцать часов тринадцать минут тринадцать секунд, — сверившись с блокнотом, ответил Оцуки. — И эти тринадцать секунд станут для планеты Земля судьбоносным моментом.

Комментарии

Загрузка...